Тётя Хармони то и дело теребила тяжёлый медальон, висевший у неё на шее, стараясь сохранять хладнокровие. Щёлк… щёлк… Прошёл почти час с тех пор, как Сью нашли в парке без сознания. Тяжёлая энергия повисла над поместьем. Так в преддверие бури на потемневшем горизонте сгущаются грозные тучи. Уже несколько месяцев магия демонстрировала свои капризы: то чьи-то голоса вдруг раздавались в неурочное время, то в подвале неожиданно усиливался дождь. Ко всему этому добавилось присутствие его брата Бартоломью.

«Этот человек вызывает столько же доверия, сколько его может вызвать истязатель душ», – думала про него тётя Хармони. С самого детства любопытство толкало её к запретным дорогам. В отличие от своей сестры, юная Хармони пыталась побольше разузнать о спящей старушке. Какое заклинание могло ввести её в кому? Казалось, никому вокруг не было до этого дела. Её родители, бабушки и дедушки, кузины и кузены – всё равнодушно пожимали плечами. Тётя Хармони не знала, что древнее проклятие стёрло их воспоминания, как однажды сотрёт и её.

Втайне от всех Сью заглянула в семейные архивы, которые бережно хранились в подвале. Целое десятилетие, с 1865 по 1875 исчезло, было изъято из архивов, будто кто-то пытался стереть его. Одна-единственная строчка, нацарапанная в углу, уцелела чудом: «Эшвуды не должны были совершать столь чудовищное преступление, да хранит нас будущее от тьмы».

По прошествии лет тётя Хармони пришла к единственному выводу: этот мир погряз во тьме. Фрина Эшвуд – последний его представитель.

Бартоломью ложно утверждал, будто в ней дремлет магия, но речь шла о гораздо большем. Об угрозе опасности, которая вот-вот должна была ударить по ним. Прошлое было похоронено и ни в коем случае не должно было появиться вновь, иначе оно способно уничтожить их настоящее.

* * *

Леди Сьюзен вела их по пустыне Небюлеседор. Сгибаясь под тяжестью холодильника, Холли, Алистер и Бальтазар старались не отставать от неё. Капитан решительно отмёл их протесты и впрягся в холодильник, как будто занятость рук помогала ему занять и ум.

– Ещё далеко? – слабо проворчал Алистер. Его рубашка насквозь пропиталась потом.

– Наберитесь терпения, неудачники! – ответила леди Сьюзен, размахивая огромным веером с наклейками какой-то рок-группы. – Скоро мы доберёмся до пещер. Хорошо, что я наткнулась на вас, иначе не дотащила бы это маленькое чудо домой. Ну всё, конец пути!

Холли удивилась, что они так быстро добрались до пещер. Скалистые утёсы представляли собой далёкую преграду, которая, казалось, никогда не приблизится. И вдруг, без малейшего предупреждения, гроты внезапно возникли перед ними. Это место было подсознанием Фрины Эшвуд, и, в отличие от остального мира, оно, похоже, не подчинялось общим правилам.

Маленькая группа поспешно преодолела последние несколько метров. Вытирая пот со лба, Холли с удивлением заметила, что внутренние стены были похожи на картон… или скорее всего, это и был самый настоящий картон. При близком рассмотрении их фальшивость бросалась в глаза. Гигантские вентиляторы беспрестанно гудели и создавали царившую здесь прохладу и оживлённый шум.

– Ну что? – спросила леди Сьюзен, увидев выражение лиц троицы. – Не ожидали увидеть настоящие пещеры, верно?

– Никогда раньше не слышал о самом понятии фальшивых пещер, – усмехнулся Бальтазар.

– Тогда поторопитесь! Я хочу домой, на диван.

Группа вошла в узкий коридор, который привёл их к подземному эскалатору. «Странности не заканчиваются», – подумала Холли, рассматривая это современное приспособление. Механические ступени, зловеще скрипя, повезли их вниз. На стенах подземелья были развешаны разноцветные плакаты: «Соблюдайте осторожность во время дождя из хлама», «Тайная жизнь = спокойная жизнь», «Для жалоб на подсознание Дамы просим подписать петицию», «Живём тайком, живём пучком». Когда они достигли последней ступени, ослепительный свет заставил их зажмуриться.

Холли ничего не понимала: они должны были находиться в сотнях метров под землёй, но над ними расстилалось огромное голубое небо. Перед их изумлённым взором предстал оживлённый квартал из высоких, каменных зданий. Пейзаж был до боли знакомым.

– Шеритон! Как это возможно? – вскрикнула Холли.

– Ага, это часть воспоминаний Дамы. Мы унаследовали этот большой город с кучей бараков. Я оставила багаж там, в старой разваливающейся лачуге! Идёмте, осталось немного…

Шаткой походкой – вес холодильника начал сказываться – Холли последовала за леди Сьюзен по переулкам. Она узнавала некоторые площади и лабиринты, где так весело бегала ребёнком. Забытый мир вставал перед глазами: вот здесь жил сапожник, там когда-то находилась мастерская мистера Райли, отца Бальтазара. Он зарабатывал на жизнь тем, что ткал ковры, настоящие, а не ковры-самолёты! С помощью своего дара он заколдовывал узоры: движением иглы создавал иллюзию настоящего цветка или притаившегося зверя, который вот-вот выпрыгнет из-за зарослей.

Холли почувствовала, как на глаза навернулись слёзы: она узнала свой дом на углу улицы, убогое жилище с прибитой над дверью вывеской: «Целительницы душ», где жила вместе с сестрой.

На долю секунды ей захотелось прокричать, что она вернулась. Она почти слышала голос Клары и радостную мелодию фортепиано. Через мгновенье её милое личико появится в одном из окон. Холли помашет ей рукой, а сестра в ответ скорчит смешные рожицы. «О, Клара», – с грустью подумала Холли и сердце её заныло, – если бы ты только знала, как сильно я скучаю!»

Леди Сьюзен вдруг свернула в тёмный переулок и подвела их к фиолетовому зданию, на котором висел транспарант с чётким посланием: «Не срочно? Тогда не докучай мне!»

– Вуаля! Наконец-то, пришли! – устало вздохнула леди Сьюзен, будто это ей пришлось всю дорогу тащить холодильник. – Ну что, неудачники! Оставьте моего нового приятеля у входа и пошевеливайтесь! Мы идём к Даврасу!

Они пробирались по узким лабиринтам проходов. Холли удивлялась внешнему виду некоторых обитателей. Подсознание Фрины Эшвуд породило странных существ: мохнатых, покрытых коричневой шерстью, с кроваво-красными глазами. Алистер от испуга несколько раз чуть не врезался в стену.

– Угу, забавный трюк, – насмешливо объяснила леди Сьюзен. – Этот парень, должно быть, смесь оборотня и вампира. Такое происходит, когда девчонка читает книгу и путает персонажей: «Этот, как его, хватает за руку… О нет, простите, это другой, как бишь его, тоже хватает за руку». Но Дама уже перепутала двух типов, и, как результат, мы остались с гибридом, которого выбросило в пустыню.

– У вас тут не заскучаешь, – язвительно заметил Бальтазар.

– Это точно! – вздохнула леди Сьюзен.

* * *

Сью чувствовала, как её накрывает невыносимая усталость, будто она преодолела сотню километров. Девочка упорно продолжала свой путь к свету. Движимая несгибаемой верой, она твердила себе, что каждый шаг приближает её к цели. Она верила в чудо, и чудо произошло. Сумел ли этот мир прочитать её душу? Почувствовал ли он, что эта девочка на ножках-спичках не собирается сдаваться… или это просто совпадение? Но внезапно её рука опёрлась на перила. Под ногами появилась лестница.

Сью закрыла глаза. Она отключила сознание от голосов-ловушек, от злобных образов-искусителей. Медленно, шаг за шагом, она шла, спускаясь по лестнице. Её путь затянулся, словно высшие силы развлекались, испытывая её терпение и решимость. И вдруг, в одну секунду почва ушла из-под ног. Она упала в бездонную яму. Она неслась в темноте, летела и летела, пока из темноты яркий луч света не ослепил её. Через несколько секунд до неё дошло, что она находится в лаборатории Дориана Эшвуда. Ей удалось добраться до нижних страт памяти. Если раньше окружающая обстановка представляла собой полупрозрачные, размытые пятна, то теперь она приобрёла твёрдые контуры. Настоящие. Реальные.

Не в силах сдержать восторга, Сью бросилась к большой чёрной доске, схватила кусок мела и нацарапала своё послание. Если ей повезёт, «другой Дориан» прочтёт её мольбу о помощи. Ей оставалось лишь надеяться…

* * *

Сью приоткрыла глаза. Комнату заволокло туманом. Где она? С трудом, но она узнала цвет обоев. Её спальня. Она лежала в своей кровати под одеялом. Её путешествие в мир воспоминаний было неправдой, дурным сном.

– Мы должны отвезти её в больницу, – с тревогой произнесла Кристина, – это может быть опасным!

– Похоже на магию. Если причина в этом, ни один врач ей не поможет, – покачала головой Опаль.

– Прямо сейчас происходит самое важное, – пробормотала Хармони, – я никогда не видела, чтобы подставка для яиц так подпрыгивала в кухонном шкафу. Даже дождь в подвале усилился вдвое!

– Я… в порядке, – с трудом выговорила Сью. – Всё в порядке.

– Ты проснулась?

Кристина поспешила к изголовью кровати. В её глазах Сью прочитала искреннюю заботу. Впервые в жизни она почувствовала душевное родство к этой женщине. В голове продолжали звучать её слова: «Обещаю, всё изменится». В этот момент девочке ужасно захотелось, чтобы её выслушали, чтобы ей поверили… С детства Сью привыкла самостоятельно выкручиваться из жизненных трудностей, отбиваться от всех проблем. Сегодня она поняла, что все вместе они представляют силу. Если бы не голос матери, вырвавший её из тьмы, она бы так и блуждала там, застряв навечно.

– Что с тобой случилось? – спросила Кристина.

– Я пыталась спасти клан Давраса…

– Клан Давраса? – повторила тётушка Опаль, нахмурившись. – О чём ты говоришь?

Прекрасное лицо Кристины исказилось от страшной догадки. Несколькими часами ранее она уже слышала эти слова: «Какую-нибудь подсказку или сведения о клане Давраса, что-нибудь, что помогло бы нам выбраться из её головы?»

– Я не уверена, – пробормотала женщина.

– «Тысяча-один», – прошептала Сью в полузабытьё, – они пленники сознания Фрины. Если нам не удастся освободить их, они все умрут.

Хармони вопросительно посмотрела на сестру. «Возможно, ей просто нужно отдохнуть», – подумала она.

– Почему? – спросила Кристина. – Почему они стали пленниками сознания Фрины?

Сью не могла сдержать улыбки. Раньше мать не стала бы задавать подобные вопросы, а просто с ходу бы отрезала: «Нет, такое невозможно». Но теперь было поздно отступать. Слабым голосом Сью рассказала им обо всём, что знала: о войне, о вражде кланов, о магии. Девочка чувствовала, как избавляется от тяжёлой ноши. Неважно, сколько ещё ей предстояло пройти. Она нашла свою силу, своих союзников. Свою семью.

* * *

– Это лачуга Давраса! – воскликнула леди Сьюзен, кивнув на каменное здание.

Снаружи дом был похож на соседние: элегантный фасад и кованые ворота. Он находился в районе богатых кварталов – места, куда никогда бы не ступила нога настоящего Давраса из Шеритона. Переступив порог, Холли удивилась обилию техники внутри. Огромные экраны покрывали стены и даже пол. На диване, развалившись, сидел мужчина и увлечённо играл в автогонки. Нажимая на пульт, он заставлял реветь двигатель автомобиля, который на бешеной скорости лавировал между препятствиями. Заметив гостей, он прервал игру.

– Тебя никто не учил стучаться перед тем, как входить, леди Сьюзен? – усмехнулся он.

– Даже если и так, то я позабыла… Слушай, передаю тебе этих трёх недоумков. Я нашла их праздно шатающимися по пустыне. Они искали тебя. До скорого, неудачники!

С этим добрым напутствием леди Сьюзен удалилась, шурша платьем.

– Желаете напитки? – предложил мужчина.

Искусственное освещение заставило пылать его рыжие волосы. «Он был таким же молодым, – подумала Холли, – таким же беззаботным в тот день, когда восстал против богачей. Он, бродячий акробат, тот, кто развлекал толпы на рыночной площади, осмелился выступить против Джейкоба Эшвуда, выплеснуть гнев своего клана». Даврас поднялся, чтобы приготовить напитки, и тут его лицо внезапно вытянулось.

– Карман! – ахнул он, вытаращив глаза. – Каким чёртом тебя занесло к нам?

Сияя от радости, Даврас бросился обнимать Бальтазара. Затем перевёл взгляд на его спутников.

– Подождите, – продолжил он, – я вас тоже знаю! Ты, ты… Холли Найтингейл, целительница душ. А ты, ты, должно быть, Алистер Шеффилд! Тот самый парень, что проводит все время, уткнувшись в законы… Друзья мои, вы в Астролуне!

Даврас обнял их по очереди. Полузадушенная, Холли чувствовала себя почти виноватой за то, что пришла сообщить ему зловещую новость.

– Если бы вы только знали, как мне скучно здесь, – вздохнул Даврас. – Уже несколько десятилетий я не видел никого из Шеритона!

– Мы здесь потому, что нам нужна помощь, – пролепетала Холли. – Ситуация очень серьёзная…

– Да, я должен был догадаться.

Прекрасное настроение Давраса вскоре улетучилось. Он выключил пульт и указал им на места вокруг кофейного столика.

– Астролуна на грани исчезновения, – объявил Алистер, поправляя очки на носу. – У нас осталось не так много времени. Город Оберуж пал, многие его жители исчезли…

– Мы были в Национальном музее, – продолжил Бальтазар. – По словам мистера Льюиса, ты единственный, кто может нас спасти. А ещё мне хотелось бы узнать, зачем ты сослал себя на край земли, в эту забытую всеми пустыню…

– Я не в ссылке. Это она меня сослала, – поправил Даврас, вздохнув.

– Она? – повторила Холли. – Вы имеете в виду Фрину Эшвуд?

– Да.

– Зачем ей это? – удивился Алистер.

– Потому что она все ещё любит меня.

В глазах Давраса читалась бесконечная печаль.

– Она заперла меня в своём подсознании, чтобы я не отвлекал её, – объяснил он. – Она слишком много думала обо мне и не могла сосредоточиться на независимом городе. Поэтому Фрина пожертвовала мной, как пожертвовала собой во время Большой Войны. По щелчку пальца я оказался в этом доме престижного района города.

– Что мешает вам выйти на улицу? – спросила Холли.

– Одна простая вещь. При попытках сбежать меня парализует. Я пробовал сотни раз, результат всегда один и тот же… Вы не представляете, как я мечтаю вернуться в Астролуну, – вздохнул Даврас. – Я ужасно скучаю по Национальному музею…

По лицу Бальтазара пробежала тень: «О нет, только не это! Ещё один обожатель старья!»

– Почему по музею? – изумилась Холли.

– До того, как меня приковали к подсознанию, я работал именно там. Пробежавшись по воспоминаниям Фрины, мне показалось, что я все ещё с ней. Я даже написал книгу под псевдонимом. Консул запретил мне использовать настоящее имя, опасаясь, что оно пробудит воспоминания. О, конечно, я не раскрыл ничего важного, просто хотел вызвать интерес читателей для того, чтобы продлить существование этого места. Чтобы оно не пришло в упадок от того, что больше никто не посещает его.

– Что ж, так оно и есть, – пробормотал Бальтазар.

– Что за книга? – спросил Алистер, стараясь не обращать внимания на рокотавшую над его головой тучу.

– «Бесконечные исследования, умозаключения и гипотезы о Мире-который-может-был-а-может-и-нет», – ответил Даврас.

– Вы – Алуазиус Робинсон? – воскликнула Холли.

– Да, это я…

– Проклятье на мою голову! – произнёс Бальтазар, закатив глаза. – Не хотел бы вас прерывать, но я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать древние запылённые фолианты. Ты в курсе или нет, как сбежать из Астролуны, пока город не разорвало на мелкие кусочки?

Даврас прикусил губу.

– К сожалению, нет, – ответил он. – Астролуна была обречена с самого начала. Фрина не может жить вечно. Она скоро умрёт, и, если мы хотим выйти из этой тюрьмы до того, как станет слишком поздно, нам нужны наши тела. Увы, с тех пор от них остались одни скелеты… Единственная надежда – связаться с внешним миром. Если повезёт, мы сможем найти новое убежище.

– Вы хотите сказать, что кому-то придётся впасть в бессознательное состояние, чтобы спасти нас? – уточнила Холли.

– Да, и даже это позволит нам выиграть столетие или два, не больше. Мистер Льюис случайно не дарил вам книгу в кожаном переплёте?

Вместо ответа Холли достала из сумки тяжёлый том. Глаза Давраса немедленно загорелись. Он нетерпеливо схватил книгу и с жадностью принялся перелистывать её. Голоса «Тысячи-одного» наполнили комнату, и Холли вновь ощутила, как её захлестнула волна отчаяния.

– Замечательно! Потрясающе! – прокомментировал Даврас. – Незадолго до своей вынужденной ссылки, я изучал теорию. На самом деле я убеждён, что с внешним миром возможно общаться посредством этой книги.

– Хм… даже если это всего лишь гипотеза, – запинаясь, произнёс Алистер, – почему никто до сих пор не проверил её на деле?

– Потому что Консул – старый консерватор. Когда я ещё жил в Шеритоне, Ник… простите, Николас Монгомери принадлежал, как и я, к числу таких же бывших «Бесправных». Он всегда искал способы повысить свой общественный статус, но у Эшвудов была монополия на ключевые посты города. Когда народ примкнул ко мне, он потерял бо́льшую часть своего влияния. Он хотел, чтобы я был на его стороне, но не собирался доверять мне бразды правления.

– По-моему, он просто завидовал тому, что население выбрало своим лидером бродячего акробата, – процедил сквозь зубы Бальтазар.

– Да, возможно, так оно и было. Когда мы очнулись в Астролуне, – серьёзно продолжал Даврас, – между нами возникла скрытая напряжённость. У него ещё не было должности, но Ник начал навязывать себя в качестве нового лидера. Он думал, что мы спасены! Дух Фрины предложил нам убежище, и это было лучшее, на что мы могли надеяться. Первой моей реакцией было предостеречь её: я без устали твердил ей, что этот мир обречён и что мы должны уже сейчас думать о спасении. В то время Астролуна не отличалась стабильностью: здания постоянно меняли цвет и форму. Весь антураж находился в постоянном движении, люди были дезориентированы. В глазах Ника я был нарушителем, который развлекался тем, что тревожил население, не понимая, что у него и без меня накопилась масса проблем… Повторюсь, я работал в Национальном музее. Однажды я наткнулся на книгу, где поселились воспоминания Фрины. Она хранилась в одной из витрин, закрытая, потому что никто не мог выдержать хора голосов. Я часами изучал её и, наконец, среди всей это разноголосицы услышал один, отличный от других голос, почти заглушённый остальными. Он говорил о нас и называл нас «Тысячаодин».

– Вы ходили к Консулу? – спросила Холли.

– Да, я поспешил сообщить ему новости, хотя Консула официально тогда не существовало. Он отказался меня выслушать. По его словам, мы не должны были пытаться установить контакт. С другой стороны, Фрина была членом враждебного клана. Неважно, кому принадлежал этот голос, его обладатель наверняка подчинялся приказам Джейкоба Эшвуда. И потом, – добавил Даврас шёпотом, – он обвинил меня в том, что чувства Фрины ко мне отвлекают её сознание от Астролуны. Одним слово, вся эта абракадабра – моя вина. Через несколько дней Фрина отправила меня в ссылку в эту пустыню… А Ник ухватился за возможность провозгласить себя Консулом…

– Разрешите вопрос? – вмешался Алистер. – Откуда вы знаете, что произошло в Астролуне после вашего ухода?

– Некоторые образы обладают такой силой, что достигают подсознания Фрины, – с усмешкой ответил Даврас. – На краткие мгновения мне удавалось взглянуть на видения из Астролуны.

– А сейчас? – уточнила Холли. – Ситуация никогда не была столь катастрофической, так почему же Консул ничего не предпринимает?

– Проблема в том, что он застрял в прошлом. Прошло уже больше века, я даже не уверен, что Эшвуды помнят нас, но для Консула это как будто Большая Война произошла вчера. Ник замкнулся в себе и из принципа отказывается от любого общения с внешним миром. Вот что нам надо делать, – распорядился Даврас. – Мы по очереди будем пытаться связаться с кем-нибудь по ту сторону. Алистер, ты начинаешь! А я приготовлю кофе.

Алистер отправился выполнять задание. Холли почувствовала лёгкое разочарование. Кто их услышит? Это был их лучший план, но, отправляясь к Даврасу, она, возможно, ожидала чуда. Предположим, им удастся совершить этот прорыв, но зачем собеседнику с другой стороны решать их проблему?