Вскоре Холли задремала, убаюканная шумом пропеллеров дирижабля. В её мыслях истина боролась за то, чтобы не потеряться в паутине лжи. Покровы сорваны. Самым трудным для Холли было продвижение вперёд, ей отчаянно хотелось уцепиться за какую-нибудь из иллюзий.

Девушка вдруг почувствовала тепло накинутого на плечи плаща. Приоткрыв глаза, она увидела склонившегося над ней Алистера.

– Простите, – сказал он, – не хотел будить. Боялся, что вы простудитесь…

– Спасибо, очень мило с вашей стороны.

Алистер уже собирался вернуться на прежнее место, недалеко от Холли, учитывая небольшое пространство, но девушка удержала его за рукав.

– Зачем вы это делаете? – прошептала она.

– Я же объяснил, потому что похолодало…

– Нет, почему вы пошли с нами? Я ищу свою сестру. Бальтазара несправедливо обвинили в падении Оберужа. Вам же было необязательно идти, вы могли бы оставить нас ещё в самом начале…

– Да, но вам нужен адвокат, и поэтому я пошёл с вами. Теперь уже поздно отступать. В университете, – добавил Алистер с нервной усмешкой, – некоторые отмечали, что, помимо неуклюжести, я обладаю огромным недостатком: никогда не отказываюсь от раз принятых на себя обязательств. Закончив обучение, я задался целью защищать вдов и сирот, и всех брошенных и забытых, потерявших веру в справедливость… Я знаю, что не отличаюсь смелостью, как другие, – Алистер взглянул на Бальтазара, дремавшего за пультом пилота, – но, что бы ни было впереди, я всегда поддержу вас. Даю слово.

– Вы так и не сказали, на сколько вырос ваш гонорар, – заметила Холли, слабо улыбнувшись.

– При такой скорости мне придётся довольствоваться вашим экземпляром «Бесконечных исследований, умозаключений и гипотез о Мире-который-может-был-а-может-и-нет» Алуазиуса Робинсона.

– Вверяю её вам.

Они замолчали, и Холли вновь погрузилась в сон. Она очутилась в иной реальности, где Клара, вернувшаяся домой, сидела за роялем, и жизнь вновь обрёла вкус счастья.

Ещё не было семи часов утра, когда первые золотистие лучи солнца коснулись дирижабля, сразу же повысив температуру внутри. Воздух нагревался, становясь удушливым, пот крупными каплями стекал с Холли. Затянутая в корсет, она еле дышала. Алистер никогда так не радовался ливню, что поливал его голову из тучи.

– Хорошая новость в том, что мы приближаемся к пустыне Небюлеседор, – предупредил их Бальтазар, обмахиваясь треуголкой. – Плохая в том, что снаружи не прохладнее…

– Есть идеи о том, где может находиться Даврас? – пробормотал Алистер.

– На самом деле, нет. Но я знаю местоположение прохладных пещер, там можно спастись от жары и не обуглиться на солнце. Но если Даврас знает, что этот мир – всего лишь иллюзия, возможно, ему и тень нужна не больше еды?

«Надо надеяться, что Даврас жив», – подумала Холли. Она боялась, что этот человек – всего лишь фантом, громкое имя. Сколько дней им придётся потратить на поиски в этом королевстве песка? Через иллюминатор девушка рассматривала дюны, простирающиеся до самого горизонта.

В надежде отвлечься Холли открыла тяжёлый том, который захватила из Национального музея. Тотчас из книги вырвались голоса и эхом разнеслись по кабине. Это было море отчаяния и страданий, затопившее дирижабль.

Приложив усилия, чтобы сосредоточиться, Холли склонилась над пожелтевшими страницами. Мистер Льюис говорил о том, что «Жемчужина Астролуны» – это мемуары Фрины Эшвуд. Слова полуистерлись, на некоторых страницах воспоминания полностью поблёкли.

– Вы не могли бы придумать другое занятие? Потише? – прошипел Бальтазар, затыкая уши. – Что вы надеетесь там обнаружить?

– Сама не знаю. Может быть, Фрина оставила подсказку, указание на клан Давраса, неважно, что-нибудь, что могло бы помочь нам выбраться из её головы…

– Нет ничего невозможного, – согласился Алистер, склонившись над её плечом. – Фрина принадлежала семье Эшвудов: прежде чем погрузиться в вечный сон, она вполне могла узнать интересующую нас информацию.

– Ну я бы сильно удивился, – вздохнул капитан. – А даже если и так, эти истлевшие страницы скоро превратятся в труху.

Однако Холли не падала духом. В течение целого часа она пыталась расшифровать крошечные символы, но всё, что ещё можно было разобрать, не содержало ничего, кроме банальностей: бесконечные уроки с учителем, ссоры с сестрой, ужины и скучные разговоры.

– Ещё несколько минут, и мы прибудем в пункт назначения. Я посажу дирижабль недалеко от пещер, и мы продолжим путь пешком. Будет лучше, если…

– Чёрт возьми, вы это видели? – выкрикнул Алистер.

Вытаращив глаза, он показывал пальцем на сотню тёмных точек вдали. Они ровными рядами покрывали песок.

– Что это? – испуганно спросила Холли. – Это предметы… или люди?

– Понятия не имею, – ответил Бальтазар.

* * *

Бартоломью вертел в руках нож для бумаги. Он выжидал… Десятилетиями он выжидал, выслеживая малейшие признаки смерти Фрины Эшвуд. Теперь он был твёрдо убеждён, что скоро услышит её лебединую песню, и в тот же день приберёт к рукам последнюю, драгоценную часть магии.

– Власть и бессмертие, – бубнил под нос Бартоломью.

В отличие от остальных членов семьи, он провёл годы за изучением бумаг клана Эшвудов. Часами просиживал над древними манускриптами, пожелтевшими от времени, истлевшими от сырости. Он чувствовал всепоглощающую потребность узнать и понять высшую силу, некогда оживлявшую Шеритон. Магия возродится! Да, скоро возродится из пепла.

Однажды зимним вечером подросток Бартоломью обнаружил пыльный дневник Джейкоба Эшвуда, погребённый под старьём. Когда его глаза пробежались по первым строчкам, выведенным чёрными чернилами, на него снизошло понимание, что он только что нашёл цель своей жизни, конечную цель, на которую уйдут все его усилия.

Джейкоб Эшвуд стал его кумиром. Юный Бартоломью ещё не окреп духом. Учителя охотно называли его подражателем, мальчиком, лишённым индивидульности, который ловко копировал одноклассников. Подобно кораблю, заблудившемуся посреди шторма, он обнаружил маяк и с годами ни разу не сбился с освещённого его светом пути. Мальчик всегда мечтал стать тем, чьё имя будут произносить с уважением. Он был высоким и худым, его угловатая, костлявая фигура вызывала издёвки. Убаюканный мечтами славного будущего, Барталамью перенял идеалы Джейкоба Эшвуда. Честолюбие уничтожило его критические способности до такой степени, что он превратился в примитивную марионетку.

В своём дневнике Джейкоб Эшвуд изложил настоящую инструкцию: описал Вечное древо и шкатулку, которая должна была послужить тюрьмой «Тысячи-одного». В его намерениях змея убеждения была замаскирована под справедливость. Для юного Бартоломью этого было более чем достаточно. Среди этой ценной информации один элемент вызывал любопытство: последняя страница с длинным списком дат прошлого и будущего. Перед ними стояло имя «Вирджиния Эшвуд». Как вскоре выяснил Бартоломью, эта женщина была не только основательницей Шеритона, но и славилась талантами ясновидицы.

Одна из дат особенно заинтриговала его: 13 июля 1996 года. В то летнее утро, после двух десятилетий ожидания, Бартоломью вернулся в усадьбу. Он изучил каждый укромный уголок деревни, пока одно дерево не приковало его взгляд. Слабое, без единого листочка, оно выглядело больным. Однако его ствол источал странную энергию, ауру, мощь которой Бартоломью ощутил в глубине своей души. Несмотря на хрупкость, Вечное древо вновь обрёло силу. Охваченный радостным предвкушением, Бартоломью кинулся за топором, чтобы срубить его. Как и Джейкоб Эшвуд до него, он мечтал о заветной шкатулке. К сожалению, трюк не сработал. Шкатулка была бесполезна почти так же, как гоночный автомобиль без двигателя. Ей требовалась магия… Та самая магия, которая дремала в теле Фрины Эшвуд.

– Ещё немного терпения, – прошептал Бартоломью.

Его сёстры Хармони и Опаль отказывались верить ему. Они были неспособны увидеть в его планах ничего, кроме бредней больного ума. И всё же Вирджиния Эшвуд предвидела это. Завтра должно произойти нечто важное. Бартоломью готов был поспорить, что это будет смерть Фрины.

* * *

Поднявшись этажом выше, Кристина с трудом взяла себя в руки. Она всё ещё не могла успокоиться и забыть резкие слова дочери. Девчонка ударила её по самому больному, швырнула ей в лицо жизнь со всеми ошибками, проблемами. «С чего ты вдруг так обеспокоилась обо мне сейчас, а?»

Сью была права: на протяжении многих лет Кристине было плевать на то, чем живёт её дочь. Она оставляла её одну, с кипой книг. Пока Сью возвращалась домой вовремя и с оценками был порядок, Кристина считала свои материнские обязанности исполненными. Она надеялась, что ещё успеет наверстать упущенное, но понимала, что уже слишком поздно. Постепенно пути матери и дочери разошлись, и дороги назад уже не было.

– Чёрт возьми, – тяжело вздохнула Кристина, – куда Сью могла удрать?

У Шеритона имелось по крайней мере одно преимущество: опоздание им не грозило. В этом и заключалось очарование защитного купола. Находясь на платформе вокзала достаточно было подумать о Лондоне, и любой поезд в столицу тотчас останавливался перед ними. Но действительно ли им нужно возвращаться сейчас? Вопрос неотступно терзал Кристину, но она быстро прогнала эту мысль. Сначала нужно отыскать Сью. Она обошла все этажи и коридоры, заглянула в спальню дочери и, для очистки совести, вернулась в комнату Фрины. Неужели Сью прячется там? Нет, и здесь тоже никого не было, за исключением спящей старушки. Значит, оставался только парк.

– Я не знаю точно…

Чей-то шёпот нарушил тишину. Потрясённая, Кристина испуганно окинула взглядом комнату. Кому мог принадлежать голос, который, казалось, проплыл по воздуху? Вдруг догадка оглушила её. Это была сама Фрина Эшвуд… Именно она, всё так же лёжа в кровати с закрытыми глазами, прошептала эти слова.

– Ты проснулась? – воскликнула Кристина, поспешив к изголовью.

– Может быть, Фрина оставила какую-нибудь подсказку, – с трудом выговаривая слова, произнесла старуха, – или сведения о клане Давраса, что-нибудь, что помогло бы нам выбраться из её головы?

Кристина не смогла сдержать вопля. Ей показалось, что устами Фрины говорил кто-то другой. Но что это значит – клан Давраса?

* * *

Прильнув к иллюминатору, Холли всматривалась в непрерывную череду песчаных дюн, усеянных тёмными пятнами. Это были прямоугольные коробки разных размеров. Она никогда не видела ничего похожего, даже в Национальном музее.

– Кто-нибудь желает взглянуть на них поближе? – поинтересовался Бальтазар, поглаживая подбородок. – Я могу спустить верёвочную лестницу и подождать вас внутри дирижабля.

Холли и Алистер отважились выйти из дирижабля. Ступени лестницы обжигали. Стеснённая неудобным длинным платьем и обувью на каблуках, Холли несколько раз чуть было не сорвалась. Когда она, наконец, спустилась на землю, её щеки горели. Увязая в песке, сложив ладонь козырьком, чтобы защитить глаза от солнца, она приблизилась к ближайшей коробке.

– Что это? – спросила Холли.

– Я не понял… Смотрите, тут что-то типа дверцы, а здесь вроде бы часы.

– Для чего?

Холли постучала по странному аппарату, Алистер хмуро осматривал его.

– Это микроволновая печь, – внезапно прошептал он.

– Что?

– Печь… Устройство для быстрого разогрева пищи.

– Почему вы так решили? – удивилась Холли.

– Ээ … не знаю, смутное воспоминание.

– А другие коробки?

– Холодильник, посудомоечная машина, телевизор, компьютер…

Глаза Холли от удивления превратились в блюдца. Алистер оперировал незнакомыми ей терминами. Некоторые из них перекликались в её сознании со словами мистера Льюиса: «Одним словом, это техника, которую я предпочитаю прятать от глаз посетителей».

Значит, это тот самый знаменитый «дождь из старья», о котором упоминал старый директор? Но каким образом все эти вещи оказались здесь?

– Это очень странно, – прокомментировал Алистер, поправляя очки. – Считаете, они упали с неба?

– Мир катится в пропасть, – вздохнула Холли. – Может, мы имеем дело с очередным протестом… Остаётся лишь надеяться, что дирижабль не пострадает от удара.

– К-кто вы?

Холли и Алистер от неожиданности подпрыгнули. Дверь холодильника открылась и оттуда вышла девочка в бальном платье. Вероятно, она спала внутри, потому что её волосы были растрёпаны. Она внимательно оглядела незваных гостей с головы до ног, а затем впилась взглядом в чёрную тучу над головой Алистера.

– Откуда вы, детки? – надменно улыбнувшись, спросила девочка.

Её манера выражаться больше напоминало разбойницу из трущоб, чем юную леди из хорошей семьи. Если бы вся ситуация не была столь нелепой, контраст речи и внешности мог бы позабавить.

– Вас прислала Дама?

– Какая Дама? – спросил Алистер, которому стало не по себе от этой встречи.

– Единственная и неповторимая миссис Фрина Эшвуд, чёрт возьми!

– Вы её знаете? – выпалили в унисон Холли и Алистер.

– Ха, все её знают! Придурки, с какой планеты вы свалились?

– Ээ… Не будете ли вы так любезны прояснить нам ситуацию? – спросил Алистер. – Я адвокат Шеффилд, а это мисс Найтингейл. Мы из Астролуны… И не очень в курсе ваших…

– Вам повезло, что мне скучно, – вздохнула девочка, – я быстренько обрисую обстановку. Вся эта чудесная пустыня, где мы подыхаем от жары, является подсознанием Фрины Эшвуд. Проще говоря, поскольку вы оба кажетесь мне немного кретинами, это ещё и мусорный бак Дамы. Все предметы, все объекты, которые её сознание не желает видеть в Астролуне, оказываются здесь. Небо затягивается тучами, и бам! На нас обрушивается дождь из хлама! А ещё есть мерзкая девчонка…

– Какая ещё девчонка?

– Та, что читает ей сказки. Её зовут Сью Эшвуд. Эта соплячка не понимает последствий того, о чём она бубнит: сознание Дамы раз за разом проясняется, и кое-что оказывается здесь… Я, например. Должно быть, её жизнь настолько скучна, что она создала меня как своё альтер-эго. Меня зовут леди Сьюзен Блэквуд. Бедная сирота, которая может путешествовать в параллельных реальностях, а ещё я – наследница сама не знаю чего. Эта малявка всё своё свободное время выводит каракулями мою историю, и вуаля! Меня забросило в эту пустыню, хотя я ни о чём таком не просила.

– И часто так? – спросила Холли.

– Это непредсказумое явление. Иногда происходит, иногда – нет. Всё зависит от настроения Дамы. Бывает, она слушает больше, чем другие. Вы в Астролуне, у вас нет причин жаловаться, – прошипела леди Сьюзен сквозь зубы. – Ваши дирижабли и даже ковры-самолёты изначально появились в нашей пустыне. Они прибыли с рассказами девчонки, сначала один или два, а после, вероятно, сознание Дамы решило, что это хорошая идея, потому как они отправились захватывать ваши небеса и ваши улицы. Есть Национальный музей, который получил компьютеры, ноутбуки и так далее. Вот почему я говорю, что девчонка может быть опасна. Она так много носится со своими дрянными историями, что это даже врезалось в память Дамы.

– Откуда вам всё это известно? – пробормотал Алистер.

– Я принадлежу подсознанию Дамы, и это нормально, что я в курсе… Кстати, а вы что здесь вынюхиваете?

– Мы ищем Давраса, – ответила Холли. – Вы его случайно не знаете?

– Ну как сказать. Что вам от него нужно?

– Нам нужна его помощь, это очень важно. Астролуна в опасности.

– Ах да, и кто вас отправил? Консул? Тени?

– Нет, нас снабдил сведениями директор Национального музея.

Леди Сьюзен, казалось, задумалась, затем её губы растянулись в довольной улыбке.

– Вам повезло, Даврас на днях рассказывал мне об этом бесполезном музее, так что, думаю, он согласится встретиться с вами. Взамен вы поможете мне довезти этот холодильник до моего дома. Это ваш приятель в дирижабле?

– Да, капитан. А что?

– Ничего. Он скоро упадёт, и ему лучше перенести свою задницу куда-нибудь подальше.

– Спасайся, кто может!

Захлопав глазами, Холли наблюдала, как девочка нырнула в холодильник и захлопнула за собой дверь. Что, чёрт возьми, происходит? Объяснение не заставило себя долго ждать. За какие-то несколько секунд небо потемнело, став чернильно-черным. На них посыпался град из предметов техники: фотоаппараты, наушники, телевизоры, блоки питания, вафельницы, фены, бензопилы, пылесосы. Холли и Алистер в панике бросились в укрытие под перевёрнутое джакузи. Вскоре они услышали глухие удары – на их импровизированное убежище сыпались снаряды.

– Бальтазар! – крикнула Холли. – Вы думаете, он в безопасности?

* * *

Бальтазар плавился от зноя. В третий раз подряд он выпивал глоток рома, не зная, действительно ли это помогает ему справиться с жарой. После разговора с мистером Льюисом его речь, не переставая, вновь и вновь проигрывалась в голове. Ли, Дарелл, Сидни, Палмер. Они были лишь отражением его старых товарищей по Шеритону. Словно рассыпанные элементы пазла, его прошлое всплывало в виде разрозненных кусочков. В той, другой жизни, он получил прозвище «Карман». Он и его товарищи развлекались тем, что обчищали карманы богачей на рыночной площади. Магия наделила его весьма практичной способностью – даром обесцвечивать себя с головы до ног. По щелчку пальцев его фигура становилась полупрозрачной, тем самым помогая ему слиться с окружающим миром. Возможно, «Орион» и полотно невидимости были плодом воспоминаний?

Несколько дней назад, когда он с Оливером уносил ноги с корабля, его сильно удивило то, что Тени не гнались за ними. Теперь стало ясно, что они были под защитой его дара. Энергия магии окутала их своим плащом-неведимкой. Речь старого директора заставила его поскрипеть мозгами, но он страдал от того, что его товарищи были мертвы, убиты. Было ли это чувство вины, разъедавшее все эти годы? Непреодолимая потребность наказать себя, испещрить шрамами плоть, как будто этого достаточно, чтобы воскресить друзей?

Мистер Линч казнил их на борту «Ориона», но мало-помалу память заволокли далёкие воспоминания. Воспоминания приходили не в первый раз… Бальтазар снова и снова переживал гибель друзей на его глазах. Беспомощно наблюдал за их агонией. Повторялся один и тот же сценарий с небольшими изменениями: гибель при кораблекрушении, при сильном шторме, при нападении врага, кровопролитие… Бальтазар всегда оставался единственным выжившим. Проходили недели, воспоминания отступали, он создавал новую команду, чтобы через несколько месяцев снова потерять её. Судьба обрекла его на ужасную игру, в которой у него не было ни единого шанса на выигрыш. Надеясь забыться, капитан пригнулся к иллюминатору.

Вдали темнели скалы с пещерами, которые манили своей райской прохладой.

– Холли, Алистер, – проворчал он, – пошевеливайтесь!

Сверху он наблюдал за ними. Нахмурив брови, различил третью фигуру в бальном платье, которая закрылась в странном металлическом ящике.

– Во что они играют? Почему прячутся?

Вместо ответа он услышал зловещий треск. «Град?» – удивился капитан, прислушиваясь. Было впечатление, что аэростат обстреливают со всех сторон. Затем внезапный, мощный удар сотряс кабину. Бальтазар сразу понял, что дирижабль разорвало на части. Он видел опасное приближение земли, но ничего не мог сделать. Пронзительная боль, взрыв красок, вкус песка и крови…

Упав посреди обломков, Бальтазар потерял сознание.