Сью всю ночь не сомкнула глаз. Слова Клары Найтингейл и мистера Фергюсона по кругу, навязчивым рефреном, крутились у неё в голове. Через несколько часов мать вновь попытается уговорить её уехать. Девочка не собиралась сдаваться. Она получила задание вступить в контакт с Фриной Эшвуд и решительно настроилась на успех.

Когда предрассветные лучи окрасили небо в пастельные тона, Сью выбралась из постели. Под глазами у неё залегли круги. Она выскользнула в тишину коридора и поднялась по ступенькам лестницы на четвёртый этаж. Тихо пробралась в комнату Фрины и принялась внимательно рассматривать спящую старушку. В её голове нашли приют мужчины и женщины, «Тысяча-один» жителей Давраса. Ещё неделю назад Сью не поверила бы, что такое возможно, пожала бы плечами и посмеялась. Но теперь она с ужасом осознавала всю трагичность ситуации.

– Фрина, ты меня слышишь? Тебе необходимо проснуться, это очень важно. Ты нужна нам как никогда. Даврас, ты помнишь Давраса? А войну против его клана? Если мы ничего не предпримем, эти люди обречены…

Как обычно, у Фрины Эшвуд не дрогнул ни один мускул. Тогда Сью попыталась погрузиться в воспоминания и оживить сценки, свидетельницами которых стала.

– Даврас – узурпатор! – воскликнула девочка, подражая тонкому голосу Эстеллы. – Он должен покинуть Шеритон и возвратить то, что принадлежит нам. Этот человек опасен, ты должна убедиться в этом сама!

К сожалению, её усилия не возымели никакого эффекта. Сью билась добрых два часа, пока не раздался отрывистый стук в дверь. В дверном проёме появилось лицо мисс Эшвуд.

– Сью, что ты здесь делаешь? – изумилась её мать. – Иди завтракать, мы скоро уезжаем… А ты, я уверена, ещё не уложила вещи…

В списке важных дел Сью её вещи находились на последнем месте. Она колебалась. Даже если она откроет правду матери, то это ни к чему не приведёт – разве что убедит женщину в том, что дочь повредилась головой. Но сдаваться Сью не собиралась.

– Возвращайся в Лондон без меня, – сказала она, – я приеду в конце школьных каникул, не раньше.

– Сью, мы уже всё обсудили! Я против того, чтобы ты оставалась в поместье с Бартоломью. Тебе не хуже меня известно, что он замышляет, это для твоей же безопасности.

– Так ты хочешь убежать? Конечно, ты всегда убегала! – гневно воскликнула Сью. – Ты убегаешь от своей семьи, от своего прошлого. Ты продолжаешь отворачиваться от трудностей, как будто это поможет, и они исчезнут! Мой дом – это поместье, а не квартира в Лондоне. Тебя со мной рядом никогда не было, ты веселилась на вечеринках и зависала в барах с разными типами.

– Юная леди, я запрещаю тебе разговаривать со мной в таком тоне!

– Проблема в том, что мы никогда не разговаривали друг с другом. Ты игнорировала меня, как и свои проблемы. С чего ты вдруг так обеспокоилась обо мне сейчас, а?

– Я твоя мать. Я делала все, чтобы заботиться о тебе…

– Да что ты? Когда? Когда ты возвращалась домой в четыре утра, пьяная в стельку? Или когда вышвырнула отца из моей жизни, потому что больше не хотела видеть его в своей? Уже много лет я как-то обхожусь без тебя и ни о чём не прошу. Так что отстань! Я ненавижу Лондон, ненавижу нашу квартиру, я задыхаюсь там!

Сью вскочила на ноги. Кристина даже открыла рот от шока, видя перед собой злое, жестокое лицо дочери. Она хотела ответить, но губы её задрожали. Она молча наблюдала, как дочь прошла мимо неё и с силой захлопнула за собой дверь.

* * *

У Холли возникло ощущение, что её сознание отделилась от тела. Сестра была мертва. Более века она жила с отражением Клары, отголоском, которое придумала для собственного утешения. Она представляла её весёлой и полной жизни, сидящей за пианино, как бы компенсируя бездну, разверзшуюся внутри неё. Все эти годы Холли была укрыта завесой меланхолии, причину которой и сама не знала. Иллюзия скоро разобьётся вдребезги, оставит после себя горький привкус, разъедающий её изнутри.

– Не могли бы вы идти прямо перед собой, а не наступать мне на пятки? – прошептал Бальтазар.

Холли казалось, что она во сне. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что они зашли в трущобы Астролуны. Она узнала эти промозглые улочки, эти тёмные переулки, о которых трубили туристические брошюры: «Гости города! Обходите район стороной! Здесь вас оберут как липку».

– Если бы мы шли поодиночке, думаю, воры давно обчистили бы наши карманы, – вздохнул Алистер. – С вами всё в порядке, мисс Найтингейл?

– Совсем нет.

– Ну а я в прекрасной форме! – произнёс Бальтазар. – Зная о планах Консула принести меня в жертву как овцу, я не собираюсь бездействовать. Самоубийственная миссия в пустыне – как раз то, что нужно! Может быть, повезёт и я сдохну по дороге, а не на рыночной площади…

– Этого мира нет, – прошептала Холли. – Мы жили во лжи и убеждали себя, что это наша реальность. Мы потеряли свободу.

Холли почувствовала, как рука Алистера сжала её плечо.

– Я знаю, это трудно, мужайтесь! Ваша сестра не хотела бы видеть вас сломленной. Нужно взять себя в руки и сохранить хладнокровие. Если мы найдём Давраса, будет шанс спастись.

– Как этот человек поможет нам? – пробормотал Бальтазар. – По-моему, этот ход бесполезен.

– Так что же, капитан, куда мы направляемся? – спросил Алистер, протирая очки.

Бальтазар и сам не был уверен. Кивком он указал на пустырь, где была установлена мемориальная доска: «Здесь 15 июля 1889 года миссис Гиббон потеряла носок из корзины с грязным бельём, который был тут же возвращён ей юным Коннором Брауном. В память об этом событии эта зона объявлена свободной от застроек».

Перебравшись через палисадник, Бальтазар вывел своих спутников в центр глинистой местности.

– До пустыни Небюлеседор не так-то просто добраться, – заметил Бальтазар. – С одной стороны её окружают отвесные скалы, а с другой – Море сбившихся с пути и его бурные волны. Поскольку эта территория не привлекательна для туристов, из Астролуны туда не летают дирижабли.

– То есть хотите сказать, что у нас нет возможности туда добраться? – изумилась Холли.

– В те времена, когда я ещё владел кораблём, мы могли бы бросить вызов и пройти по океану. Теперь же нам остаётся либо отправиться туда пешком – надеюсь, у вас хорошая обувь, потому что путь не близок, – либо… использовать систему в наших целях.

– Использовать систему в наших целях? – повторил Алистер, нахмурившись.

Вздохнув, Бальтазар объяснил:

– По словам мистера Льюиса, мир вокруг нас вымышлен. Чтобы нужный элемент материализовался, достаточно убедить себя в том, что он существует. Что если мы представим проход в пустыню?

Холли на несколько мгновений потеряла дар речи. Это была смелая идея, только осуществимая ли? Алистер скептически смотрел на них. Над его головой туча внезапно передумала проливаться дождём, поменяв его на снежные хлопья.

– Попробовать можно, – неуверенно пожал он плечами.

– Постарайтесь быть более убедительным, адвокат Шеффилд.

– Давайте попробуем! – воскликнула Холли.

Никто из них не знал, с чего начать. Они всматривались в мрачный покров ночи. Сосредоточенно наморщив лоб, Холли попыталась представить себе песчаные дюны под палящим солнцем. Потекли долгие минуты.

– Ничего не выйдет, – с отчаянием произнесла девушка. – И я говорю это не из-за неуверенности в своих силах. Если мы понятия не имеем, как выглядит пустыня Небюлеседор, то как сможем создать проход?

– Вы считаете, что стоит сосредоточиться на чем-то более простом? – сказал Бальтазар. – Например?

– Может быть, на дирижабле. Пустыня вполне досягаема, если добираться по воздуху, верно?

– Ну, наверное, в нескольких часах… Что ж, начнём сначала, – вздохнул капитан.

На этот раз Холли закрыла глаза. Она представила себя на борту аэростата, одного из тех, которые вымышленная Клара рекламировала в своём туристическом агентстве, обещая «волшебные впечатления». Фантазия обрастала новыми деталями: обтекаемая форма, огромные винты, металлическая конструкция, предназначенная для противостояния стихиям. Когда она вновь открыла глаза, реальность оказалась иной. Перед ними, посреди склизкой бугристой тропы, по которой они пробирались, возник импровизированный дирижабль. Кабина его была сделана из старых кусков жести, которые, казалось, случайно соединились. Что же до воздушного шара, то он представлял собой полотно из разноцветных лоскутов ткани, грубо и неряшливо сшитых друг с другом.

– Что ж, – криво улыбнулся Бальтазар, – результат красноречивый.

– Вы уверены, что эта штука предназначена для полёта? – робко поинтересовался Алистер.

– Сейчас и проверим.

Бальтазар открыл дверцу кабины. Она зловеще скрипнула. Прокладывая путь, он скользнул в тесное пространство. Ему пришлось согнуться в три погибели, чтобы не удариться головой. Прибегая к акробатическим трюкам, он добрался до кабины пилота, где перед глазами растянулись ряды рычагов, большинство из которых держались кое-как и, казалось, под малейшим нажимом готовы были развалиться на части.

– Ну что же, – пробурчал Бальтазар, – управлять этой штукой должно быть несложно.

Он осторожно надавил на разные кнопки, и после нескольких непростых попыток дирижабль, окутанный облаком чёрного дыма, медленно тронулся с места. Винты раскрутились, аппарат оторвался от земли и постепенно набрал высоту. «Полет на ковре-самолете был приятнее», – с опаской подумала Холли, борясь с тошнотой. Аэростат накренился и хорошенько встряхнул пассажиров. Учитывая состояние аппарата и то, как Бальтазар управлял рычагами, трудно было решить, кто из двоих больше виноват в этом.

– Все идёт как по маслу! – радостно воскликнул Бальтазар. – Завтра днём планирую добраться до пустыни Небюлеседор.

Все больше волнуясь, Холли из иллюминатора провожала взглядом утопающие в сумерках крыши Астролуны. Уличные фонари через равные промежутки рассеивали вокруг себя бледный ореол света. Когда она увидела Национальный музей, ещё более внушительный с высоты, то почувствовала невольный укол сожаления.

Дирижабль летел вертикально вверх. Достигнув приличной высоты, он выплюнул новый столб дыма и взял курс на юг: в сторону пустыни Небюлеседор и Давраса.

* * *

Сью укрылась в парке, вдали от дома, лишив Кристину шанса следить за ней. Неуправляемый поток мыслей мешал сосредоточиться. Она должна разбудить Фрину Эшвуд. Да, но эта задача представляла собой уравнение с несколькими неизвестными. Даже если удастся вырвать старушку из оков сна, как она сможет вернуть к жизни «Тысячу-одного?» Их тела уничтожены, но души нуждались в убежище.

– Должен быть способ, – прошептала девочка.

Засунув руки в карманы, она почувствовала холодное прикосновение стекла. Сферы Дориана Эшвуда! Они все ещё были у неё. На их стеклянной поверхности продолжали мерцать золотые блики. Поддавшись порыву, Сью схватила одну из них и сжала в ладони. Между двумя клумбами бегоний немедленно появилась лаборатория, её декор наложился на пейзаж парка.

– Рад вас видеть, мадемуазель!

Дориан Эшвуд стоял возле перголы. Как и в прошлый раз, он смотрел на девочку, не узнавая её.

– Мы знакомы, – выпалила она, предвосхитив его вопрос, – я одна из ваших потомков. Мистер Эшвуд, пожалуйста, мне очень нужна ваша помощь.

– В чём?

Сью не знала, как лучше изложить факты. Она обрушила на мужчину лавину информации, поток новостей и деталей. Изумлённый, он слушал её рассказ о Вечном древе, о клане Давраса и трагичной судьбе его племянницы Фрины.

– Что вы можете предложить? – нетерпеливо спросила Сью. – Что-нибудь, чтобы вывести нас из этого тупика?

– Честно говоря, думаю, что спасти «Тысячу-одного» невозможно, – подытожил Дориан после продолжительной паузы. – По крайней мере, до тех пор, пока ситуация остаётся такой, какой вы мне её описали…

– Что вы хотите сказать?

– Моя дорогая, я десятилетиями раздумывал над великими теориями магии. Например, над Петлёй бесконечной нерешительности, и пришёл к определённому выводу: если условия задачи не позволяют прийти к решению, значит, мы должны изменить исходные данные.

– Каким образом?

Губы Дориана растянулись в лукавой улыбке.

– Призвав на помощь «другого меня».

– Другого вас? Не уверена, что понимаю…

– Вам нужно связаться с Дорианом Эшвудом, что жил до начала войны.

Сью сглотнула. Каков шанс того, что у неё получится поговорить с человеком из прошлого?

– Это невозможно, – растерянно проговорила она.

– Сложно – да, но не невозможно. Вы и другой я имеете доступ к этому воспоминанию, и, если вам удастся оставить ему сообщение, это может подарить клану Давраса неожиданный шанс.

– Я думала, что воспоминание рождается и исчезает при каждом из моих проходов.

– Да, так и есть. Чтобы успешно поменять декорации, например, этой чёрной доски, нужно глубже залезть в память. Представьте её как череду пластов: в данный момент вы находитесь на первом уровне, который, как только вы уйдёте, будет стёрт. Но если вы сможете добраться до следующих слоёв, то сможете оказать определяющее воздействие на сцену.

– Но я и другой вы принадлежим разным эпохам!

– Воспоминания связаны между собой, – мягко возразил Дориан. – Вы и другой я принадлежите к двум разным временным отрезкам, но если воспоминание претерпевает изменения в 2019 году, то это изменение уже проявится и в 1872-м. Речь идёт о довольно сложной и довольно капризной магии, и не буду скрывать, она может представлять опасность. Прошу вас поиграть со временем, мисс Сью, потому что только время способно спасти «Тысячу-одного».

– Как мне попасть на… нижние уровни? – пролепетала Сью.

– Нужно опуститься глубоко внутрь себя. Но, дорогая, предупреждаю: путешествие не лишено препятствий. Образы будут преследовать, они сделают всё возможное, чтобы заманить вас в лабиринт из мыслей. Придётся противостоять их зову, а самое главное, не заблудиться! Удачи.

Сью не смогла сдержать возглас удивления. Как будто кто-то поставил фильм на паузу: Дориан Эшвуд застыл, широко раскрыв рот. Мир вокруг внезапно замер. Лаборатория медленно растворилась и погрузилась во тьму. Девочка осталась одна. Она увидела перед собой лестницу, ступени которой тонули во мраке.

– Я не имею права сдаваться, – пробормотала Сью.

Не оглядываясь, она шагнула в темноту. Сознание, покинув плоть, отправилось в опасную авантюру. Телесная оболочка девочки рухнула в тени большого дуба.