– Это невозможно, – с трудом произнесла Холли.

Она не могла оторвать взгляд от выцветшей фотографии.

– Посмотрите на дату! – воскликнула она, указав на крошечные цифры. – Это было сто лет назад! Как я могла оказаться на той вечеринке?

Губы Бальтазара искривились в усмешке.

– Мисс Найтингейл, – прошептал он, – могу я задать вам один странный вопрос?

Для Холли странных вопросов больше не существовало.

– Вы бывали на пляже?

– Вы имеете в виду порт Астролуны?

– Нет, песчаный пляж.

– Никогда, а что?

Бальтазар смотрел на неё с выражением ребёнка, который совершил большую глупость, но не знает, как признаться в этом родителям.

– На борту «Ориона» мистер Линч использовал дориум. Мой разум тогда помутился, – наконец произнёс капитан, – в голове мелькали образы, картинки из прошлого. Среди них было воспоминание, которое я видел впервые. Там были вы и я. Мы были на пляже, мы гуляли…

– Вы же знаете, что это неправда, – отрезала Холли. – На что вы намекаете?

– Я думаю, что наша память не так надёжна, как нам кажется. Боюсь, враг стёр некоторые из наших воспоминаний.

– И увеличил продолжительность нашей жизни? Мне двадцать четыре, – настаивала Холли, – я никак и ни при каких обстоятельствах не могла присутствовать на инаугурации Национального музея. Да, эта женщина похожа на меня, но, уверяю, это не я… Что касается пляжной прогулки, вы сами признались, что находились под влиянием дориума. Не исключено, что вам всё приснилось.

– Нет, это было наяву, я уверен!

– Почему?

– Потому что я ощущал этот момент. Мне казалось, что я проснулся. Что ящик, где находилось моё прошлое, только что открыли.

– И в той жизни мы были друзьями? – осторожно поинтересовалась Холли, приподняв брови.

– Да, и очень хорошими.

Холли уловила колебания в ответе Бальтазара. Интуиция подсказала ей, что он сказал не всю правду.

– Вы не поможете мне вернуться в музей? – обратилась она к капитану.

– Вы специально меняете тему? Думаете, я окончательно спятил и собираюсь оказать на вас давление?

– Вовсе нет, но предпочитаю сосредоточиться на чем-то реальном. Тени и чёрный ход кажутся мне лучшей зацепкой.

Это была ложь. Холли прикрыла глаза. Мысль о том, что у неё могли отнять часть памяти, леденила сердце. Когда она приступила к поискам Клары, то цеплялась за любое воспоминание, за любые кусочки прошлого, которые красноречиво доказывали, что сестра – не просто выдумка хрупкого разума, а реальность. Что, если враг проник в её голову?

– Хорошо, – пробормотал Бальтазар. – Отправимся сегодня вечером.

Капитан не успел договорить. В дверь отрывисто постучали. Бальтазар истинктивно схватился за ножны.

– Кто там? – выкрикнула Холли.

– Алистер… Алистер Шеффилд.

– Только его нам и не хватало! – проворчал Бальтазар.

Холли поспешила открыть дверь, подумав, что сегодня почему-то все решили собраться в её доме. На пороге стоял адвокат, сжимая под мышкой портфель, из которого сыпались документы. С раскрасневшимся лицом он выглядел так, словно бежал к дому Холли от самого центра города.

– Миссис Бредфорд вам разрешила подняться? – удивилась Холли.

– Ваша милая хозяйка? Да, конечно. После того как я назвал свою профессию, показал визитку и пообещал пятипроцентную скидку, если она однажды решит прибегнуть к моим услугам…

Неуклюже затянув галстук-бабочку, Алистер шагнул внутрь и замер, увидев Бальтазара. Мужчины смерили друг друга неприязненными взглядами.

– Что вы здесь делаете? – воскликнули они в унисон.

– Я в бегах и решил найти временное укрытие у мисс Найтингейл, – ответил Бальтазар, усмехнувшись. – А вы?

– Хотел узнать, нет ли у мисс Найтингейл новостей по нашему делу.

– И поэтому явились в воскресенье утром и без предупреждения? Не кажется ли вам, что ещё несколько рановато для схода на берег?

– Честно говоря, я переволновался… Наш последний визит в полицейский участок закончился противостоянием с мистером Линчем! И меня не оставляла тревожная мысль о том, что мисс Найтингейл продолжит расследование в музее в одиночку.

Бальтазар встал и приблизился к Алистеру.

– А вы со своей стороны что-нибудь узнали?

– Нет, больше ничего. То есть да… Меня интересует, не замечали ли вы странные вещи в городе, – ответил адвокат.

– Например?

– Машину времени? Вы думаете, это нормально, что утром и вечером приходится поворачивать рычаги, чтобы запускать её днём или ночью?

– Ну а как иначе она будет работать? – удивился Бальтазар.

– И плюс ко всему эта туча над моей головой, – продолжал Алистер, – движущиеся тротуары, шоу носков, опись столовых приборов, поклонники Всемогущего-Ракообразного, люди, которые с радостью простаивают в очередях, и те, кто разгуливает в пижаме… Только что, возле ступеней, я даже увидел конфетно-розового дракончика! У вас всё это не вызывает вопросов?

– Нет, ведь так было всегда, – озадаченно ответила Холли.

– Шеффилд, перестаньте пороть чепуху, – вздохнул Бальтазар. – Лучше послушайте, что мы расскажем.

Алистер с большой неохотой, но всё же решил не спорить. Бальтазар уютно устроился в углу, дав Холли возможность начать первой. Девушка ощутила повисшую в воздухе враждебность.

* * *

Ужин проходил в обстановке ледяного молчания. На противоположных концах стола Кристина и Гробовщик бросали друг на друга ненавидящие взгляды. Сью решила открывать рот только для того, чтобы проглатывать паштет и жидковатый, на её взгляд, суп. Робко пожелав всем спокойной ночи, она вернулась в комнату и забралась под тёплое одеяло, с нетерпением ожидая свидания с подругой мистера Фергюсона.

Тик… так… Часы медленно отсчитывали минуты. Было уже без четверти полночь, когда Сью выскользнула в коридор и бесшумно поднялась на четвёртый этаж. Комната бабушки Фрины показалась ей окутанной дымкой полумрака. Девочка надела очки, и окружающий её антураж приобрёл монохромный оттенок синего. Слегка пошатываясь, она вышла на чердак. Скопившаяся пыль немедленно вызвала у неё сильный приступ кашля.

– Есть кто-нибудь? – прошептала Сью.

Никто не ответил. Девочка направила в темноту луч карманного фонарика. Действительно, никого. Решив запастись терпением и подождать, она села на деревянный сундук. Часы пробили полночь, потом четверть первого… половину второго… Неужели подруга мистера Фергюсона передумала? Может, вернуться завтра вечером?

Сью стало холодно. Как раз в тот момент, когда она уже приготовилась встать, послышался треск. Внезапно пространство реальности разорвалось, и две фигуры шагнули из темноты.

– Извините за опоздание, мисс Сью! – произнёс мистер Фергюсон.

Рядом с ним, опираясь на трость, стояла пожилая сгорбленная женщина. Её кожа была морщинистой, как пергамент. Прошедшие годы не пощадили её, изрядно помучив тщедушное тело и слабые ноги. Когда она увидела Сью, её губы растянулись в широкой, местами беззубой улыбке.

– Я часто наблюдала за тобой, дитя моё, – прошептала она. – Наконец-то рада знакомству.

– Это вы, не так ли? – тоже шёпотом обратилась к ней Сью. – Это вас я видела на днях под большим дубом? Вы оставили платок.

– Совершенно верно, ты застала меня врасплох как раз в тот момент, когда я собиралась уйти через трещину в стене усадьбы. Очки Джейкоба Эшвуда, будь он проклят, мне больше не пригодятся, поскольку мои глаза научились видеть то, что находится за пределами реальности. Но для тебя этот маленький подарок будет полезен. Ты слишком много времени проводишь, уткнувшись носом в книжки, малышка! Нужно было подтолкнуть тебя.

– Кто… вы? – пробормотала Сью. – И почему я вам интересна?

– Моя бедная спина не даёт мне покоя. После многолетних наблюдений за этой лачугой я пришла к убеждению, что ты наша надежда.

Несмотря на свою «бедную спину», старушка продолжала говорить, энергично размахивая тростью словно шпагой, и несколько раз чуть не попала ею в глаз мистера Фергюсона.

– Я? – поперхнулась Сью.

– Да, ты! Ты единственная, кто способен войти в контакт с Фриной Эшвуд.

– Вы ошибаетесь. Бабушка Фрина спит уже много лет.

– Сто сорок семь лет, – перебила её женщина. – Скажи, малышка, тебе удалось заглянуть в воспоминания Дориана Эшвуда?

– Да, я была в его лаборатории, на свадьбе Эстеллы и даже присутствовала во время ссоры, когда они обсуждали некоего Давраса. Я узнала вас, мистер Фергюсон, в облике маленького мальчика. Как такое возможно?

Старый слуга хитро посмотрел на неё. На краткий миг Сью показалось, что она вновь увидела Томми.

– Мисс Сью, – произнёс мистер Фергюсон, – думаю, будет проще, если мы начнём с самого начала. Чтобы понять настоящее вашей семьи, вы должны узнать её прошлое. Будет нелегко, поэтому просим вас выслушать до конца. Судьба «Тысячи-одного» находится в ваших руках. Ох, я только что сообразил, что пренебрёг своими обязанностями, – вдруг заволновался мистер Фергюсон, – я забыл вас представить друг другу. Мисс Сью Эшвуд, это Клара Найтингейл.

* * *

Алистер настоял на возвращении. Он сам вызвался проникнуть в «Жемчужину Астролуны». Бальтазар считал его трусом, которому в полицейском участке просто повезло. Он был уверен, что мужество адвоката сдуется, как воздушный шарик, как только они переступят порог музея.

– Если вы, – прошипел Бальтазар сквозь зубы, – попытаетесь помешать мне, то, клянусь, я больше не позволю вам сопровождать нас. А если вы явились сюда, чтобы в очередной раз процитировать кодекс аберраций в бирюзовом, багровом и, дьявол его знает, в каких ещё цветах и оттенках, то я вас заставлю сожрать его!

– Я… я в поисках истины, – проговорил Алистер, старательно скрывая свой страх. – Возможно, у меня нет вашей смелости, но я должен там быть. Ради справедливости и всех этих несчастных жертв. Согласно статье 55–8 «Изумрудного кодекса доказательств», закон не применяется, если рушится правовое государство. На мой взгляд, мы как раз являемся свидетелями того случая, когда власти нас бросили. Наш долг – прорваться сквозь ложь, которой окружает нас Консул.

– Ага, – согласился Бальтазар. – Я был бы очень признателен, если бы ваше облако стало бы менее заметным.

– Помолчите! – остановила их Холли.

Троица бесшумно приблизилась к служебной двери музея. Холли ловко вставила ключ в замок и толкнула дверь. После их первого вторжения в музей казалось странным возвращаться ночью, словно они участвовали во втором акте детективной пьесы. Каждый был вооружён ураганной лампой. Группа беспрепятственно прошла в запасник мимо спящего охранника, который храпел, открыв рот.

– Никогда не видел столь хорошо охраняемого места, – усмехнулся Бальтазар.

Через зал, где в кучу были свалены экспонаты, ожидающие реставрации, они прошли в библиотеку. Когда Холли взяла книгу Картера Адамса «Как научиться завязывать шнурки за двенадцать уроков», книжная полка повернулась вокруг оси и открыла путь в погружённую во мрак галерею. Бальтазар был прав: если несколько часов назад Алистер ещё горел желанием узнать истину, то теперь его задор уменьшился. Словно ребёнок, прижимающий мягкую игрушку, он бормотал статьи закона, чтобы не терять самообладания.

– Именно здесь я в последний раз столкнулась с Тенью, – заявила Холли. – А вот дверь, которую он закрыл за собой. Как вы думаете, капитан, вам удастся её открыть?

Бальтазар присел, чтобы хорошенько рассмотреть замочную скважину. Нахмурившись, он вытащил из кармана набор отмычек и принялся за дело. Манипуляция длилась всего несколько минут, после чего тишину нарушил металлический щелчок.

– Миссия выполнена! – удовлетворённо улыбнулся капитан.

Они увидели лестницу, конец которой растворялся где-то в темноте. Спускаясь по ступеням, Холли казалось, что её с головой накрывает чёрное покрывало, непроницаемое, как беззвёздная ночь. Ураганные лампы в их руках слабо освещали ноги.

– Как вы думаете, ещё долго спускаться? – спросил Алистер через некоторое время. – Это всё равно что спускаться в…

– Центр Астролуны, – закончила Холли.

– Это всего лишь моя гипотеза, но я начинаю думать, что ваш драгоценный музей служит прикрытием, – пробормотал Бальтазар. – Все эти ложки, подошвы туфель и остальной хлам – лишь предлог для населения, маскировка настоящей деятельности.

– Мир-который-может-был-а-может-и-нет не зиждется лишь на одних теориях. Ярые защитники его существования, в том числе и мистер Алуазиус Робинсон, представили соответствующие доказательства. Научное сообщество отказывалось принимать во внимание их аргументы, что не мешает тому…

– Ваша уловка – откровенное надувательство! Готов поспорить на свою треуголку.

– Да на что угодно! Подождите! Что это?..

Холли прислушалась. Да, она снова слышала голоса, едва слышный шёпот, шелест в воздухе. Однако на этот раз голоса, похоже, не собирались исчезать. Наоборот, чем дальше продвигалась группа, тем громче и отчётливее они становились. Постепенно звуки перестали сливаться, слова становились разборчивей.

– Алисия, никогда не забывай, как сильно тебя любят родители.

– Всё кончено для нас, я это знала…

– Умоляю, остановись.

– Похоже на страдания людей, – прошептал Алистер.

Они слышали стоны, боль, прощальные фразы, в которых сквозила безмерная печаль. Холли почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Ей казалось, что эти голоса – эхо, последнее воспоминание нескольких сотен людей, которые видели, как обрывается их жизнь. Чёрт возьми, кем были эти люди и что с ними случилось?

Среди плача и стонов особенно выделялся один: «Я не… хочу умирать». Бальтазар внезапно побледнел, усилием воли сдерживая приступ тошноты. Он опёрся на Алистера, чтобы не упасть.

– Это Оливер, – запинаясь, пробормотал он. – Я узнал голос, это Оливер.

– Капитан, – еле слышно произнесла Холли, – это не может быть он. Помните, вы похоронили его в бухте Приговорённых.

– И всё же это… его голос… Готов поклясться. Как это возможно?

– Вероятно, это призраки, – испуганно предположил Алистер.

Лестница привела их к круглой комнате, освещённой факелами, но с таким высоким потолком, что он растворился где-то в вышине. Стены скрывали строительные леса. Работы, как вскоре убедилась Холли, заключались в том, чтобы сохранить фундамент. Без него Национальный музей уже давно бы рухнул. Среди инструментов, металлических конструкций и брезентовых чехлов на выставочном стенде привлекала внимание открытая книга. Защищённый стеклянным куполом, томик был украшен кожаным переплётом.

– Похоже, голоса доносятся оттуда, – удивилась Холли.

Подталкиваемая любопытством, девушка осторожно приблизилась к стенду, подняла стеклянный купол и крайне бережно, словно страницы могли рассыпаться под её пальцами, принялась перелистывать их. Перед глазами побежали строчки, каждый абзац был датирован. «18 марта 1859 года. Пасмурно. Утро в гостиной за вышиванием. Спор с Сестрой об истории лент. Выговор от Отца и Матери…» «24 сентября 1864 года. День в компании с Дядей. Прогулка вдоль реки. Вода холодная, но солнце яркое…»

– Какой-то телеграфный стиль! – прокомментировал Бальтазар. Нахмурившись, он вчитывался в текст.

– И ещё многие слова пропущены, – добавил Алистер. – Исчезли целые фразы.

Книга являлась эпицентром странного явления: голоса вырывались из неё, слова сливались, образуя невыносимый хор. Холли переполняли противоречивые эмоции; казалось, она сама стала одной из жертв, её сознание больше не принадлежало ей.

– Закрой этот антиквариат, – рявкнул Бальтазар, – он заглушает мысли.

Холли захлопнула книгу. Немедленно воцарилась тишина. И только тут они заметили мужчину в углу комнаты. В неизменной серой пижаме мистер Льюис стоял, опираясь на трость.

– Мисс Найтингейл, вам и вашим друзьям не следует здесь находиться, – произнёс он.

Холли не смогла сдержать испуганного возгласа.

– Мистер Льюис, что вы здесь делаете?

– Я могу задать вам тот же вопрос, дорогая.

– Что это за место? – прошептала Холли, шагнув к нему.

Директор вздохнул. Он будто взвешивал все «за» и «против», колебался между ложью и правдой, но в конце концов сдался в пользу истины.

– Место, куда уходят все субсидии, – объявил он. – Каждый год Консул выплачивает нам тысячи дублонов на поддержание Национального музея, но фундамент неумолимо разрушается. Скоро здание полностью покроется трещинами – они уже появились на потолке, – и тогда мы уже ничего не сможем сделать, чтобы спасти его. Это будет означать конец Астролуны.

– Конец Астролуны? – скептически повторил Алистер. – Что вы пытаетесь этим сказать?

– Независимый город нуждается в Национальном музее, потому что это его сердце, его главный источник энергии. Знаете, мисс Найтингейл, – мистер Льюис грустно улыбнулся, – я вас всегда высоко ценил. Вы образцовый сотрудник и, как никто другой, любите наши коллекции. Никто кроме вас не знает так же хорошо «Бесконечные исследования, гипотезы и умозаключения о Мире-который-может-был-а-может-и-нет» Алуазиуса Робинсона. Сегодня я открою вам эту тайну, потому что считаю, что вы имеете право знать. Знать, кто мы на самом деле, мы, покинутые жители Астролуны! Да, нас покинули, заперли в этой тюрьме без малейшей надежды освободиться.

– Освободиться от чего? – уточнил Бальтазар.

– От реальности, где всё – надувательство, обман. Ничего из того, что вы видите, не существует. Это всего лишь иллюзия. Великолепная, искусная иллюзия, которой скоро суждено разбиться вдребезги. Консул тщетно пытается склеить осколки, этого недостаточно…

– Не уверена, что понимаю вас, мистер Льюис, – оборвала его Холли. – Почему вы считаете, что Астролуна погибнет?

– Потому что Фрина Эшвуд умирает.

Дневник Фрины Эшвуд

14 марта 1872 года

Дорогой дневник!

Прошлой ночью Даврас пробрался в мою спальню. Сколько раз я просила его этого не делать! Я всё время боюсь, что нас застукают. Но то, что он хотел мне сказать, было слишком важно, чтобы довольствоваться письмом. Даврас решил присоединиться к сопротивлению! Народ видел в нём своего лидера, а теперь и даровал ему этот титул. Даврас пришёл в бешенство, когда узнал о смерти маленькой девочки. Её недавно казнили за кражу хлеба. Она была осуждена и признана виновной в преступлении, которое выходило за пределы её контроля. Даврас прорычал толпе, что если губернатор хочет войны, то он её получит.

Дорогой дневник, он сказал мне следующее: «Леди и джентльмены, хочу сообщить вам, что мы больше не станем подчиняться Эшвудам. Шеритон принадлежит и нам! Долой налоги! Хватит молчать, видя, как новый декрет ограничивает наши свободы! Хватит унижаться перед ними!» Услышав эту новость, я была оглушена, будто получила пощёчину. Его тон был настолько суровым, а черты лица такими жёсткими, что, казалось, он постарел лет на десять. В тот момент я ощутила себя на перепутье. Нет у меня никакого желания выбирать сторону, отказываться от семьи, чтобы следовать своим идеалам. Эшвуды виновны во многих преступлениях, но это не те люди, с которыми я живу. Ни мои родители, ни Финн, ни тётя Каталина не являются мне врагами. Иногда мне хочется вернуться в прошлое, в то время, когда всё было по-другому.

Вот уже несколько месяцев в Шеритоне царит напряжённая атмосфера. По городу прокатилась волна провокаций. Даврас не стесняется выступать на рыночной площади, показывать свою магию, демонстрировать впечатляющую силу, а тем временем кузен Джейкоб продолжает издавать всё новые указы. Чаша терпения переполнена.

Что будет с нами?

15 марта 1872 г.

Дорогой дневник!

Сегодня, в восемь часов вечера, стороны объявили войну. Днём Джейкоб Эшвуд приказал расклеить свои указы на всех перекрёстках Шеритона. Если коротко, то он предписал покинуть город бывшим «Бесправным» до завтрашнего утра. В случае отказа их ожидает вооружённая расправа. Ответ Давраса не заставил себя долго ждать: «НЕТ».

Отныне ничто не будет прежним.

16 марта 1872 г.

Дорогой дневник!

Прошлой ночью я не сомкнула глаз… Вчера вечером, ещё до захода солнца, Мама приказала заколотить все окна, будто простого куска дерева достаточно, чтобы защититься от внешнего мира. Поместье охвачено настоящим сумасшествием. В доме полно дальних родственников, которые суетливо стремятся получить хоть какую-то информацию. По практическим соображениям мой кузен Джейкоб переехал в западное крыло; он отказался от офисов в центре города, слишком уязвимых в случае внезапного нападения. Вместе с ним появились сотрудники, охранники и люди в форме, которые всё твердят о директивах и о предпринимаемых манёврах.

Недавно мне удалось сбежать за пределы поместья. Я перелезла через тяжёлую ограду. Там, на границах Шеритона, я наблюдала, как вспышки разрывают небо. В тот момент два клана вступили в схватку. Дорогой дневник, как ты думаешь, Даврас среди них? Да, хотя и надеюсь в обратном, но я убеждена, что он сражается со своими людьми.

Финн мёртв. Его убил Джейкоб Эшвуд.

Пожалуйста, если вы найдёте это сообщение, передайте моему отцу, что губернатор – убийца. Я не знаю, какие интриги плетёт этот коварный человек, но у него в руках шкатулка чёрной магии.

Финн раскрыл его секреты, поэтому и был казнён… Через несколько минут, вероятно, настанет моя очередь…

Мне страшно.

Джейкоб знает, что я люблю Давраса. Он собирается использовать меня против…