Холли чувствовала нарастающую панику. У них не было ни одного пути к отступлению: окно заколочено, а в дверях – препятствие в виде роботов, преодолеть которое было невозможно. Им предстояло умереть из-за тайны, о которой они не имели представления. Бальтазар проявил наивность, полагая, что ящик не был защищён дориумом. Простой акт – привести в действие механизм – должно быть, активировал этих марионеток из металла и шестерёнок.

– Я отношусь к «Теням», – угрожающе заявил капитан. – Инспектор Куинн дал своё разрешение войти в его кабинет. Мы занимаемся совместным расследованием. Возвращайтесь на свой пост, позвольте нам продолжить.

Роботы зависли, закатив стеклянные глаза, их микросхемы анализировали информацию.

– Лооожь! – вдруг завопили они в унисон.

– Конечно, он лжёт, – добавил глубокий голос. – Дорогой Бальтазар Райли только и умеет, что врать.

Человек в костюме выступил из темноты. Белоснежные волосы и чрезвычайно бледная кожа делали его похожим на привидение. Увидев его, Алистер задрожал, явно находясь на грани обморока. Холли тоже не смогла сдержаться и отшатнулась: от этой личности исходил могильный холод, смутное ощущение, что он без колебаний совершит убийство.

– Я не представился, – елейным голосом произнёс человек-привидение. – Меня зовут мистер Линч. Мы не знакомы, капитан, зато я очень хорошо знаю вас.

– Так вы один из моих поклонников? – усмехнулся Бальтазар.

– Не совсем. Я служу «Теням», и, видите ли, мне было поручено трудное задание: взять вас живым. Для того, чтобы ваша смерть стала зрелищным спектаклем для черни Астролуны.

– Очень жаль, но вынужден отклонить ваше приглашение, у меня запланирована насыщенная программа.

– У вас странное чувство юмора. Вам придётся пойти со мной, если вы не хотите, чтобы ваших очаровательных спутников постигла страшная участь.

Мистер Линч медленно приблизился к Холли и кончиками пальцев провёл по её щеке.

– Кто вы, мадемуазель? – прошептал он ей на ухо. – Вы ведь не из его команды?

Холли плотно сжала губы. Она впилась глазами в его костюм, в приколотый к воротнику значок с причудливыми спиралями. В её голове пронеслись сотни мыслей. Она пыталась придумать себе фальшивое имя, преподнести любую ложь, которая помогла бы им выиграть время, но безуспешно.

Воспользовавшись тем, что мистер Линч повернулся к нему спиной, Бальтазар решился атаковать первым. Он выхватил меч и с силой ударил мистера Линча в бок. Слуга «Теней» невозмутимо обернулся. Холли показалось, что клинок лишь слегка задел его… Как это возможно? Кто этот человек? Расхохотавшись подобно дьяволу, мистер Линч поднял руку, и тело Бальтазара оказалось парализованным, окаменевшим, словно статуя. Мышцы руки и ног капитана вздулись, лицо нервно дёргалось, но, несмотря на неимоверные усилия, он был неспособен даже пошевелить пальцем. «Неужели это проявление дориума?» – с ужасом подумала Холли. Многие газеты кричали о безграничной силе этой энергии. Но даже в лабораториях, с помощью алхириумов, приводящих в движение гигантские машины, никто не смог бы преуспеть в подобного рода манёврах. Неужели Тени смогли проникнуть в тайны этой науки и найти путь, который величайшие эксперты видели лишь мельком?

– На помощь! – заорала Холли. – Помогите!

– Не стоит так надрываться, дорогая. Вас никто не услышит, и уж тем более посетители на первом этаже, которые глупо развлекаются, простаивая в очередях.

Холли почувствовала себя как в капкане. Окружённая плотным кольцом врага, она утратила надежду на спасение. Рядом с ней Алистер застыл идеальной карикатурой. Не обращая внимания на проливной дождь, который обрушился на него из тучи, парень, казалось, погрузился в транс. Его губы подрагивали, выплёвывая непонятные слова вперемешку со статьями закона. Прислушавшись, Холли внезапно поняла, что его тарабарщина – результат напряжённого размышления.

– Закон неравнозначности времени, – бормотал он. – Статья 66–7 «Кодекса Багровых истин». Обязанность устанавливать часовой механизм для обеспечения непрерывности между различными пространствами…

И без предупреждения, будто это было логическим продолжением, адвокат бросился к столу инспектора, схватил пресс-папье и со всей силы швырнул его в стену, в место, где находился металлический ящик. Удар был настолько сильным, что из прибора с адским треском посыпались искры.

– Что происходит? – взревел мистер Линч.

Его голос отразился многократным эхом. В глазах Холли весь мир перевернулся с ног на голову. Алистер одной рукой схватил девушку за рукав, другой – Бальтазара за воротник. Комната вокруг них завертелась с бешеной скоростью. Когда, наконец, всё стихло, Холли почувствовала неудержимую тошноту. К своему огромному удивлению, она обнаружила, что они на ковре-самолёте пролетают над Астролуной, где уличные фонари слились в сверкающий пейзаж.

– Ч-что вы сделали? – запинаясь, спросил Бальтазар, с трудом обретая способность вновь двигаться и говорить.

Не понимая, он огляделся: мистер Линч и роботы бесследно исчезли. На ковре-самолёте они были одни, укрытые темнотой ночи и её звёздным плащом.

– Из-за закона неравнозначности времени в полицейском участке разные часовые пояса, – слабым, безжизненным голосом объяснил Алистер. – В каждой комнате они установили ящики, чтобы стабилизировать время.

– И вы его сломали?

– Почти. Я спровоцировал сбой системы… Очевидно, мы вернулись в прошлое, в тот самый момент, когда пролетали над городом, чтобы добраться до полицейского участка. Это один из рисков, связанных с машинами такого типа. Я вспомнил дело, из-за которого разгорелся скандал четыре года назад. После такой же ошибки одному человеку пришлось дважды прожить первую половину дня: он подал жалобу на работодателя, потому что тот отказался оплачивать ему сверхурочные.

– А что с мистером Линчем? – поинтересовалась Холли.

– Понятия не имею. Должно быть, его выбросило в другой временной промежуток. Я бы сказал, между одним и тремя часами прошлого или будущего, трудно сказать…

Бальтазар расхохотался и похлопал Алистера по плечу.

– Адвокат Шеффилд, – торжественно заявил он, – вы спасли нам жизнь. Вы могли бы оставить меня в руках этих дураков, но не сделали этого.

На мгновение Холли подумалось, что было бы лучше, если бы Алистер всё-таки бросил Бальтазара. Ведь, ожидая любой возможности избавиться от капитана, они находились в его власти.

* * *

Сью не осмелилась поведать о своих открытиях тётушкам. Гробовщик имел раздражающую способность внезапно появляться из ниоткуда. Девочка терпеть не могла, когда случайно сталкивалась с ним в коридоре или во время завтрака. «Сталкиваться» – точное слово, поскольку в её присутствии он никогда не задерживался больше чем на несколько минут. Сью больше не имела права на улыбку или приветствие.

«Не могу дождаться, когда он уберётся в Девон», – угрюмо мечтала она. В то утро она ела кашу за завтраком в столовой, а на другом конце стола восседал Гробовщик. Всё ещё одетый в свой тёмный костюм, он внимательно изучал варёные яйца, и девочка уже почти приготовилась услышать его замечания на их несимметричность.

Соблюдая осторожность, Сью припрятала сферы и письма Фрины в своей комнате. При любых подозрениях дядя Бартоломью вряд ли стал бы рыться в её шкафу. Накануне Сью побывала в деревне, в том месте, где росла плакучая ива. Целых два часа она впустую прождала Томми. Возможно, он забыл об их встрече, а может, нашёл нового друга-исследователя.

В парадную дверь усадьбы постучали.

– Кто там? – пробормотала тётя Хармони, поджав губы.

Кто мог заявиться к ним в такое раннее время? Мистер Фергюсон поспешил в холл. Едва приоткрылась дверь, как раздался возглас его изумления.

– Мисс Кристина, – воскликнул он, – какой сюрприз!

«Кристина»? Неужели её мать притащилась в поместье? Нет, это невозможно… Должно быть, это другая Кристина. Но когда на пороге кухни появилось знакомое лицо, Сью пришлось взглянуть правде в глаза. Это была мисс Эшвуд собственной персоной. Впервые за долгое время её мать отказалась от элегантного костюма в пользу обычных джинсов и кроссовок. И даже была без макияжа. Эта перемена преобразила её, лишив той изысканности, из-за которой у Сью часто складывалось впечатление, что они живут в двух разных мирах.

– Кристина, моя дорогая! – воскликнула тётушка Опаль, опрокинув половину содержимого своей тарелки на стол. – Надо было предупредить нас! Мы бы приготовили для тебя комнату…

– Я не останусь. Я приехала за дочерью. Мы сегодня же возвращаемся в Лондон.

– Что? – Сью вскочила на ноги. – Ни за что! – выкрикнула она, скрестив на груди руки. – Я отказываюсь уезжать до конца каникул.

– Не спорь и делай, что велю. Иди собирайся.

– Я и не надеялся вновь увидеть тебя, Кристина, – тихо произнёс Гробовщик. – Думал, ты разорвала все связи со своей семьёй.

– Смотря о какой ветви семьи идёт речь…

– Ты разве не скучаешь по пейзажам Девона?

Сью уловила презрение в голосе матери. Воздух в столовой накалился до предела. Не дав времени возразить, мисс Эшвуд схватила дочь за плечо и вывела её из комнаты.

– Отпусти меня, – возмутилась Сью. – Я не вернусь в Лондон.

– Пойдём со мной, нам надо поговорить.

Кристина поднялась с дочерью на второй этаж и втолкнула девочку в первую попавшуюся комнату. Это был шкаф для мётел. Зажатая между швабрами и старым пылесосом, Сью почувствовала, как внутри неё нарастает гнев. Она сыта притворством, долгими, бесплодными разговорами, в которых избегают правду. Пришло время высказать всё, что накипело.

– Выслушай меня внимательно, – прошептала её мать, – дядя Бартоломью – опасный человек. Ты не должна ему доверять.

– Потому что он желает возвращения магии, не так ли? Той самой, которую ты всегда терпеть не могла.

Мисс Эшвуд замерла, открыв рот.

– Как давно ты в курсе? – наконец выговорила женщина.

– Несколько дней. Тётушки объяснили, что магия когда-то процветала, но постепенно угасла и теперь от неё остались крупицы. Почему ты мне никогда ничего не рассказывала? Мне бы хотелось знать свои корни, знать, кто я на самом деле! Всю жизнь я считалась обычным ребёнком, которого никто не замечал, и вдруг узнаю, что у моей семьи необыкновенное прошлое, выходящее за рамки обычного. Прошлое, которое ты захоронила под грудой лжи!

– Я сделала это, чтобы защитить тебя. Я хотела, чтобы у тебя было нормальное детство. Моя мама тоже верила в возвращение магии. Она каждый день вдалбливала это мне в голову, пока я не сбежала из поместья. Без конца твердила мне, что я должна быть готова и что рано или поздно у меня проявятся собственные силы…

– Хотела бы я быть на твоём месте!

– Тогда следуй за бредовыми фантазиями фанатичного Бартоломью! Увидишь, ты очень быстро пожалеешь.

– С чего бы это? Что именно он собирается делать?

Мисс Эшвуд закусила губу, подыскивая слова.

– Бартоломью хочет восстановить магию. Он убеждён, что, сделав это, вернёт признание нашей семьи. На самом деле всё, чего он хочет – это власти. Абсолютной власти и ничего больше!

– Почему он верит в возрождение магии? Я слышала через дверь гостиной, как он говорил, что это вопрос всего лишь нескольких дней.

– Не знаю почему, думаю, что это как-то связано с Фриной.

– С Фриной? Но почему?

Мисс Эшвуд молчала, явно колеблясь. Несколько долгих секунд она, казалось, взвешивала все «за» и «против», прежде чем продолжить:

– Потому что она умирает. Будучи подростком, я тоже, бывало, подслушивала. Как-то вечером моя мать разговаривала об этом с Бартоломью. По их словам, в теле Фрины содержатся взаперти фрагменты магии. Может быть, тётушки рассказывали тебе, что эта бедная женщина стала жертвой неудачного заклятия. Если верить их безумным теориям, можно восстановить эту магию во время её кончины.

– Значит, дядя Бартоломью просто ждёт её смерти? – ужаснулась Сью, будто увидела стервятника, подстерегающего свою жертву.

– Да, – подтвердила мать.

– Но если в ней мало магии, то стоит ли это долгое ожидание усилий?

– Понятия не имею, что этот человек намерен делать. В любом случае, тебе нельзя здесь оставаться, – с серьёзным видом добавила мисс Эшвуд. – Чем меньше видишь Бартоломью, тем лучше для тебя.

– Я не вернусь в Лондон, – решительно заявила Сью. – Можешь попытаться забрать меня силой, но я и шага не сделаю за пределы поместья. Я не хочу оставлять бабушку Фрину одну. А вдруг дядя Бартоломью решит прикончить её?

– Не переживай, – прошептала мисс Эшвуд. – Он не станет торопить её смерть. Много лет назад он пытался придушить её подушкой, но у него ничего не вышло.

Сью судорожно сглотнула слюну. Она понятия не имела, на что способен этот человек. Но зато была уверена в одном: она не уйдёт, не вернётся к своим серым лондонским будням сейчас, когда над их головами повисла угроза.

* * *

– Вечер получился крайне информативным, не так ли? – зевнул Бальтазар. – Подведём итоги: отныне мы знаем, что Консул связан с организацией убийц – «Тенями» и их представителем, мистером Линчем. Что ради сохранения секрета «Тысячи-одного» они готовы заткнуть любого любопытного. Мы приложили огромные усилия и, думаю, добились немалого прогресса.

Беззаботно растянувшись на ковре, Бальтазар рассеянно рассматривал свои ногти. Внизу, под ними, был самый центр Астролуны.

– «Тысяча-один», – повторила Холли. – Вы считаете, что это может означать число пропавших?

– Столько народу! – прошипел Бальтазар. – Разразится настоящий скандал, если история получит огласку!

– Может быть, именно поэтому они боятся? Что общественность узнает правду?

– Если это так, – вмешался Алистер, – то самый важный вопрос, который требуется задать себе, – почему? Почему тысячи граждан исчезают? При чтении этого документа у меня не возникло ощущения, что Консул ответственен за исчезновения. Скорее он знает виновного и пытается удержать общественный порядок.

– В тех досье, с которыми успели ознакомиться, вы не увидели ни малейшей связи с вашей сестрой? – спросил Бальтазар.

– Нет. Я абсолютно уверена, что Клара никогда не пересекалась с другими пропавшими. У этих людей совершенно разные общественные статусы: торговец рыбой, библиотекарь, пекарь, бродячий торговец… Все они вели тихую жизнь.

– Возможно, их объединяет то, что у них нет ничего общего. Мисс Найтингейл, – с усмешкой добавил Бальтазар, – думаю, если вы хотите найти сестру, то перед вами открыт один славный путь.

– Какой же?

– Вы должны исследовать Национальный музей. На мой взгляд, падение Оберужа, субсидии, выплаченные Консулом, и тайна «Тысячи-одного» как-то связаны. Мы по-прежнему сражаемся с одним врагом, несмотря на его многоликость.

– Вы собираетесь меня отпустить? – воскликнула Холли, не веря своим ушам.

– Да, – кивнул Бальтазар. – В любом случае, наблюдая за событиями, сомневаюсь, что у вас есть малейшая заинтересованность доносить на меня властям. На мой взгляд, это было бы довольно самоубийственной инициативой. И потом, не забывайте, что мне не составит труда найти вас. И вас тоже, адвокат. За ближайшим поворотом вы сойдёте. Там достаточно темно, чтобы нас могли заметить.

Повинуясь приказу, ковёр опустился и остановился перед заведением гадалки. Обрадованная тем, что снова оказалась на земле, Холли поспешила сойти, а вслед за ней последовал и Алистер. Он пристально посмотрел на капитана, словно ожидая подвоха.

– Если вы обнаружите что-либо необычное, то без меня ничего не предпринимайте, – предупредил капитан, встав в центр ковра, который уже начал подниматься. – Я свяжусь с вами через несколько дней.

И торжественно приподняв свою треуголку, словно на светском приёме, Бальтазар Райли исчез во тьме.

* * *

В темноте чья-то фигура притаилась за большим дубом. Вот уже несколько десятилетий Гостья, как она себя называла, шпионила за столетним поместьем, сливаясь с декором. Её присутствие никто и никогда не замечал.

День за днём Гостья наблюдала за жизнью Эшвудов. Особенно её интересовала юная особа с тонкими ножками и острым носом. Сью отличалась любопытством. Исподволь направляя её, можно было заставить её двигаться в нужном направлении. Именно по этой причине Гостья доверила девочке очки. Конечно, она не могла отдать их ей лично в руки: пришлось прибегнуть к хитрости.

Сью хватило несколько часов, чтобы найти слабое место – трещины, разрывающие пространство и создающие невероятные проходы из одного угла поместья в другой. Склонив голову, она мчалась по дороге, которую для неё уготовила Гостья. Теперь оставалось только ждать. Верить, что судьба будет благосклонна и даст этой малышке время, чтобы сложить пазл. Некоторые дороги нужно проходить в одиночку, особенно усеянные ловушками…

– Сью, надеюсь, тебе хватит храбрости и ты не заблудишься по дороге, – прошептала Гостья. – Потому что без твоей помощи «Тысяча-один» погибнет…