Команда внешней съемки бросилась снимать то, что в это время происходило на площади перед зданием «Столицы ТВ». Там трое подростков стояли в центре обступившей и державшихся на некотором расстоянии от них плотной толпы.

Нет, скажите, что это неправда.

Когда режиссер отдал приказ взять крупным планом этих троих, подозрения Матиаса подтвердились. Себ, Ринго и Марика стояли плечом к плечу с плакатом в руках. «НОВЫЙ МИР ВОЗМОЖЕН» – было написано на нем.

Вы совсем с ума сошли?! Если захотели, чтобы вас поймали, то вы отлично с этим справились.

Вскоре к ребятам подошла Лиза и встала рядом. Она спокойно достала свой плакат. Телекамеры приблизили изображение. «Я ТОЖЕ ЧАСТЬ ЭТОГО НОВОГО МИРА».

«Я тоже сумасшедшая» – вот что тебе надо было написать!

Затем к Лизе присоединились Энрике, Андреа и другие взрослые с фермы с такими же плакатами.

Тем временем полиция получила из Главного управления приказ держать и Матиаса, и президента в студии. Ситуация за пределами здания к тому времени стала слишком непредсказуемой, чтобы выводить их наружу. А уж для президента было явно безопаснее оставаться внутри.

Ведущая подошла к президенту и спросила, не хочет ли он перейти в гримерку, но теперь, когда бояться было нечего, тот ответил, что намерен остаться в прямом эфире. У него появилась прекрасная возможность опровергнуть все то, что он недавно сказал под угрозой смерти его дочери. Когда Эмили подняла большой палец, самодовольно улыбаясь режиссеру, тот ликовал, ему казалось просто нереальным, что все это происходит в их прямом эфире.

Хотя у Матиаса ныли плечи после того, как его сковали, не это сейчас причиняло ему самую сильную боль. Со своего места он мог следить через мониторы за событиями на площади и только что увидел, как от толпы, стоящей вокруг группы протстующих, отделяется еще один человек.

Эвелин!

Матиас почувствовал, как сильно скучает по ней, когда увидел ее рядом со своими друзьями.

Эвелин, что ты там делаешь?

Юноша вспомнил сообщение, которое девушка отправила ему накануне вечером и которое он не захотел читать сразу. Однако все же сделал это, проснувшись поутру и поддавшись любопытству.

Значит, вот что ты имела в виду.

Увидев, что лицо его дочери транслируется в прямом эфире на всю страну, президент побелел. Резко встал. В тот момент, когда она подняла свой плакат, он потерял сознание, и двое помощников кинулись к нему.

Однако движение на площади не прекращалось. Один за другим в центр круга стали выходить и другие девушки и юноши, стоявшие до этого в замешательстве в общей толпе.

Когда камера показывала их лица, Матиас узнавал тех, кого видел в Союзе. У всех них были одинаковые плакаты.

Камера дрона передала изображение сверху: в центре стояла теперь уже довольно большая группа ребят из Союза, вокруг них толпились любопытные и шокированные прохожие, внешний круг состоял из полиции, и к ней подъезжали грузовики с военными, которых уже давно не было видно в столице.

Тем временем Эмили вернула себе контроль над собой и прямым эфиром. Ей дали указание не прекращать вещание, поочередно включая трансляцию из студии и с площади.

– Теперь мы дадим возможность высказаться нашим зрителям. Очень многие из них, возмущенные происходящим, оставляют голосовые сообщения, публично выражая свое недовольство. Послушаем их.

«Я солидарен с президентом. Не одобряю способ, который он выбрал, чтобы стать главой компании, но я с ним. На сто процентов одобряю его мотивы. Снисходительное отношение к молодежи принесет только беды нашей стране».

«Молодец, президент! Если мы не исправим наших детей сейчас, когда еще можем успеть это сделать, то больше у нас такой возможности не будет! Замечательно, что у нас есть новый, более решительный руководитель Sensaction!»

«Президент, не дайте вас запугать! Вперед с еще большей силой и мужеством! Вы – это все мы!»

Авторы сценария передачи, в нарушение своего обычного рабочего графика, лихорадочно писали по указанию режиссера тексты для моментальной отправки ведущей.

– Также к нам поступает много сообщений, которые вы пишете нам в прямом эфире. Можно прочитать их на бегущей строке. Вот лишь некоторые из них:

«Солидарен с несправедливо обвиненной Главой Правительства!»

«Горе тому, кто посмеет наказать президента за его героический поступок. Нужно дать ему медаль!»

«Вы видели, как ведет себя молодежь, если их не контролировать?! Они нападают с ножами на добропорядочных людей!!! И мы должны стоять в стороне и смотреть на это, не принимая мер???»

«Извините, но кто-нибудь вообще помнит, что мы несем ответственность за их действия до двадцати пяти лет? Похоже, все об этом забыли! Я не собираюсь терять свою свободу из-за ошибок моего сына. Лучше блокировку ему, чем тюрьму мне!»

Тем временем полиция на площади заставила любопытных разойтись, а также эвакуировала обитателей соседних зданий.

Журналист, отправленный на площадь, все чаще и чаще просил возможность дать в эфир комментарии тех, кто стали свидетелями этого события. Вся страна следила за происходящим на своих экранах, даже в школах прервали уроки, чтобы учащиеся могли посмотреть прямой эфир, так как сочли это поучительным для них.

– Похоже, полиция собирается задержать группу протестующих. Население призвали сохранять спокойствие, все находится под контролем. Цель их выступления пока неясна, но определенно власть даст показательный и запоминающийся ответ недовольным. Необходимо пресекать в зародыше подобные инициативы. Я сообщу сразу, как только события получат развитие.

Матиас слушал это с опущенной головой, словно опьяненный коктейлем чувств, переполнявших его.

Я сейчас сойду с ума.

Его терзали самые разные чувства и эмоции. Волнение от того, что он только что совершил, облегчение от подтверждения невиновности матери, уныние из-за реакции людей, удивление присутствием Эвелин, волнение за ребят на площади, да еще все эти сообщения, поступающие в студию…

Кроме единственной положительной новости о матери, все остальное было неутешительно. Больше всего он беспокоился о своих друзьях, последствия акции для них могли стать очень тяжелыми.

Снова включили площадь. Полицейские через мегафоны давали протестующим последнее предупреждение: «Либо вы немедленно расходитесь, либо пожалеете об этом! Не заставляйте нас переходить к серьезным мерам!»

Внезапно там наступила неестественная тишина. Журналист понизил голос и произнес в микрофон почти шепотом:

– Отряды военных начинают окружение протестующих. Они в полном обмундировании для подавления бунта. Похоже, мы подошли к завершающему этапу. Еще не знаем, чем все кончится, но, определенно, запомним это на всю жизнь.

Матиас вздрогнул. Вооруженные люди наводили на него страх даже на расстоянии.

Сдавайтесь! Разве вы еще не поняли, что вам не спастись? Не делайте глупостей!

Видео с дрона заставляло его ожидать самого плохого. Чем ближе подходили группы захвата, тем плотнее вставали протестующие. Становилось очевидным, что они не сдадутся. На экранах чередовались крупные планы лиц пикетчиков, на них одновременно читались гордость и страх. По кивку Себа все взялись за руки и запели национальный гимн.

Вы сумасшедшие! Они сочтут это провокацией. Прекратите сейчас же!

– Прекратите трансляцию! – на всю студию загрохотал приказ, данный по рации начальником оперативного отдела.

Услышав его, режиссер потерял дар речи от недоумения. Как так: ведь его имя навсегда останется связанным с этой исторической трансляцией, как же можно вот так запороть концовку? Однако он не мог не подчиниться и неохотно запустил рекламный ролик, ожидая дальнейших указаний. Но был готов возобновить трансляцию, как только дадут разрешение.

Матиас чувствовал себя так, словно сейчас умрет. Знать, что твои друзья в такой сложной ситуации, и не только не иметь возможности чем-то им помочь, но даже не видеть, что с ними происходит, было невыносимо. Его глаза не отрывались от мониторов и этой идиотской рекламы с ее невыносимыми мелодиями.

Казалось, время остановилось в ожидании событий.

Неожиданно на последних секундах рекламы чудодейственного шампуня против выпадения волос раздались выстрелы. Их приглушали тройные стекла окон студии, но они явно прозвучали на площади – и не узнать этот звук было невозможно.

Матиас ахнул.

На экранах появилась реклама Sensaction: «Мы позаботимся о вашем будущем».

В этот момент он хотел быть глухим.

– Внимание, тут пострадавшие! – затрещало радио у полицейского, стоявшего рядом с ним. – Повторяю, люди пострадали! Требуется помощь. Требуется немедленная помощь!

Матиас рухнул на пол. В ушах у него звенело. Он прижал кулаки к вискам. Наручники больно сковывали запястья, а эта проклятая мелодия Sensaction сверлила мозг.