Матиас открыл глаза. В дверь стучали. Он снова закрыл их.

Стук раздался опять, на этот раз сильнее. Матиас продолжал молчать.

В комнату тихо вошла мама. Лезвие солнечного света, проникшего из коридора, разрезало абсолютную темноту помещения.

– Можно включить свет?

Нет!

Глава Правительства, с которой полностью сняли все обвинения и восстановили в должности, осторожно раздвинула шторы. Оставив окно приоткрытым, чтобы впустить свежий воздух, она в полумраке села на кровать.

– Ты уже два дня лежишь здесь в темноте, – она бросила взгляд на поднос на тумбочке, – и ничего не ешь.

С того момента, как мама приехала забрать его из тюрьмы, заплатив залог в ожидании суда за то, что он сотворил на «Столице ТВ», Матиас почти не разговаривал с ней. По возвращении домой он произнес лишь несколько слов, после чего уединился в своей комнате и больше оттуда не выходил.

Лежа под одеялом в одежде, он лишь пожал плечами в ответ на ее слова.

– Могу представить, что ты чувствуешь, – только и сказала женщина.

Вот это что-то новенькое.

Матиас повернулся набок, к ней спиной. Он почувствовал, как рука матери легла на одеяло и легко погладила его. Раньше такого не случалось.

– Я бы хотела кое-что тебе рассказать, – произнесла она через некоторое время.

Сын оставался неподвижен.

– Когда захочешь, спешки нет. Но я думаю, тебе это понравится.

Она встала и направилась к двери.

– Их убили как опасных преступников, – выдавил Матиас.

Глава обернулась.

– Сначала Марику, потом Ринго, – голос юноши срывался.

– Этого не должно было случиться. Согласно докладу полиции, пуля от выстрела, произведенного в воздух в целях устрашения, отскочила от вывески и рикошетом попала в твою подругу, после чего Ринго в гневе набросился на полицейских.

– Это не являлось веской причиной стрелять в него! В одинокого безоружного мальчика!

– Конечно не являлось. Как я понимаю, уже ведется расследование, будут приняты меры, – вполголоса ответила мать.

К жизни их это все равно не вернет!

– Мама, это была мирная акция. Они просто хотели сказать, что не существует единого способа вырасти нормальным человеком, что мы не кривые ветви, которые можно выпрямить, что блокировки лишь унижают и озлобляют нас, что у нас есть свои мысли и желания, даже если никто не хочет признавать это. Если бы ты видела их на ферме! Они так хорошо там жили, они были счастливы! Гораздо больше, чем некоторые из моих так называемых друзей, которых в нашем обществе считают успешными.

– Но Правительство тоже хочет, чтобы вы были счастливы…

– А кто такие это Правительство, чтобы решать за нас?! Я хочу и должен сам строить свое счастье! – почти кричал Матиас, вылезая из-под одеяла. – А не ты. И не так, – мягче добавил он.

Глава Правительства опустила голову.

– Это сложный вопрос… Я бы хотела, чтобы ты помог мне лучше разобраться в нем. Что касается воспитательных мер, то, знаешь, я уже давно не согласна со столь жесткой и радикальной стратегией. Даже когда мне представили доклад об этой новой функции… которая называется «Без звука»… Это поставило меня в тупик, это было уже слишком. Я подумала о тебе, и мне не понравилась идея лишить тебя голоса в буквальном смысле. Ответила, что не согласна, и отложила этот проект, потребовав предоставить дополнительные научные данные, подтверждающие его целесообразность и безопасность.

Значит, документ, который показала мне Эвелин, не был выдумкой. Вот почему у тебя тогда было такое лицо в кабинете, когда оттуда вышел тот тип из Sensaction. И именно поэтому они пытались нас подставить. Ты пошла против них, и они заставили тебя за это заплатить. Хотели уничтожить не только прежнего Президента, но и тебя!

Матиас помолчал мгновение, затем продолжил:

– Мы больше ничего не узнаем о Лизе и Себе, я уверен. Им не простят создание Союза. Я рад, что им удалось сбежать и где-то спрятаться. Но невыносима мысль, что я больше никогда их не увижу и что они вынуждены скрываться. И всех остальных ребят с фермы тоже разгонят. Получается, что все было бессмысленно…

Мама посмотрела на него как-то странно.

– Ну, в этом ты не можешь быть так уж уверен, – ответила она.

Матиас ничего не понимал.

Что ты имеешь в виду?

– Именно поэтому я и пришла к тебе. Ты же не знаешь, что происходит… По правде говоря, пока мало кто вообще об этом знает.

Он сел прямо.

– «Столица ТВ» замалчивает новости, они еще не сообщали об этом. Но скоро все выплеснется наружу. Я сама тоже не намерена молчать, хотя мне необходимо преодолеть сопротивление Правительства. Все будет зависеть и от моего возможного переизбрания… Как бы то ни было, сейчас повсюду идут протесты. Выступают против сложившегося положения многие молодые люди твоего возраста и немного старше. И не только молодежь. Взрослые тоже.

Матиас вздрогнул:

– Что? Протестуют?..

Но протестов не было уже несколько десятилетий!

– Да, сегодня утром волнения достигли такого уровня, какого никогда не было раньше. Те сообщения и звонки, которые попали в прямой эфир, когда ты находился в студии, а твои друзья на площади, были, как всегда, отфильтрованы. На самом деле много людей пришли к зданию телекомпании, чтобы поддержать вас. Сейчас подростки в школах массово отказываются от уроков и выходят на улицы, держась за руки. Уже говорят о новом движении.

– Как… о движении? О каком? – спросил Матиас.

У него перехватило дыхание.

– Они называют себя Союзом Уникальных Подростков, в честь твоих друзей. Чтобы узнавать друг друга, носят повязки на рукаве. И пишут на них: «НОВЫЙ МИР ВОЗМОЖЕН». Отсылка ясна. Многие из них были наказаны родителями блокировкой пятого уровня, но несмотря на то, что они сейчас не видят, все равно выступают вместе со всеми, под руку со своими товарищами. Я видела фотографию одного из них, и у него на руке была другая повязка. С надписью: «ЗА МАРИКУ И РИНГО», – потрясенно делилась она с сыном. – С ума сойти, похоже, что те, кто были наказаны наиболее жестоко, – самые стойкие, и именно они вдохновляют и ведут за собой остальных. Я ожидаю, что эти новости прорвутся в эфир в любой момент. Ребята снимают видео, те становятся вирусными и распространяются все больше. Это начало мощнейшей мирной революции, и тот, кто думает, что сможет ее остановить, ошибается…

Матиас вскочил с кровати и распахнул окно. В лицо ударил порыв холодного воздуха и опьянил его свежестью. Новый воздух, чистый воздух.

Союз Уникальных Подростков. Это происходит! Происходит то, чего хотел Себ: чтобы Союз перестал быть тайным, чтобы стал возможностью для всех!

– Где я могу найти их? – спросил он, ища куртку, которую бросил где-то пару дней назад.

– Теперь повсюду. Похоже, что все были давно уже готовы к подобному повороту и просто ждали, когда кто-то начнет действовать и соберет всех вместе. Видишь, все ваше дело не было бесполезным. Я знаю, что такие ребята есть и в твоей школе.

Юноша направился к двери.

– Матиас, – окликнула его мать. – У входа в дом толпятся журналисты. Они ждут не меня, а тебя…

– Как мне избежать встречи с ними? Может, Надзиратель сумеет помочь?

Глава Правительства улыбнулась.

– А зачем тебе избегать этой встречи? – подмигнула она сыну.

Матиас понял все с полуслова. Он решительно вышел из комнаты и, прежде чем спуститься по лестнице, посмотрел вниз: дом был пуст.

– А где папа? – спросил Матиас, повернувшись к матери, стоявшей в дверях.

В последние дни он был настолько замкнут в себе, что ему даже в голову не приходило узнать, что с отцом.

Мама вздохнула:

– Выйдя из тюрьмы, он решил поселиться в другом месте. Папа не мог смириться с тем, что я поддерживала более мягкую линию Sensaction, и с тем, что ты сделал на телевидении. Но перед его отбытием я попросила передать мне полный контроль над твоими блокировками на случай, если бы ему пришли в голову странные идеи.

– Мне очень жаль, – Матиас нахмурился, – но я благодарен вам за то, что вы сняли блокировку сразу после вашего ареста.

Женщина покачала головой:

– Это я заставила его сделать так, лишь только полиция ворвалась в наш дом. Подумала, что тебе нужно быть в полном порядке в той ситуации, в которой ты окажешься без нас… – вздохнула она. – Давай дадим ему время. Все происходит слишком быстро для твоего папы. Я все еще надеюсь, что он неплохой человек. Я тоже совершила ошибку, делегировав твое воспитание ему, а он передал его Sensaction.

Не верю своим ушам. Ты действительно сказала, что совершила ошибку?

– Теперь иди, у тебя есть свои дела, которыми нужно заняться.

Перед тем как отпустить сына, мама вручила ему повязку, которую сделала сама. На ней было написано: «НОВЫЙ МИР ВОЗМОЖЕН».

Мгновение они молчали, глядя друг на друга.

Я хотел бы обнять тебя, но не могу.

Выражение лица матери говорило то же самое.

Матиас улыбнулся ей. На этот раз не той своей восхитительной улыбкой, а лишь слегка. Но это была его настоящая, искренняя улыбка.

Затем натянул куртку и поправил повязку на руке. Прежде чем выйти на улицу, он нашел синюю шерстяную шапку с маленькой буквой «Р», лежавшую у него в кармане с той ночи на «Столице ТВ». Натянул ее и пошел к воротам дома.

Куртку Матиас не стал застегивать, он больше не чувствовал холода.

Лука посмотрел на него, желая убедиться в серьезности намерений. Его взгляд вопрошал: «Ты уверен?»

Матиас кивнул, и ворота медленно заскользили в сторону.

Ого!

Снаружи репортеры явно уже в течение нескольких дней с нетерпением ждали его появления. Однако взгляд юноши скользнул над их головами и устремился дальше. Юноша мечтал увидеть там другое лицо, и он его увидел.

Ты здесь!

– Матиас! Матиас! Что вы думаете о происходящем? – со всех сторон его стали хватать за одежду журналисты, перекрикивая друг друга.

– Вы сожалеете о том, что сделали?

– Чего вы больше всего сейчас боитесь?

– Как вы пережили то, что совершила Глава Правительства как ваша мать?

– Ей было тяжело в тюрьме?

Матиас поднял руку, чтобы заставить их замолчать.

– Тише! Тише! Он хочет сделать заявление!

Дыши, Матиас, дыши. На сей раз это не пьеса.

– Добрый день! Прежде всего я хочу сказать, что снова сделал бы то, что сделал, – он постарался говорить громче, чтобы заглушить гул толпы. – Более того, сегодня я бы сделал то же самое, будучи еще более убежденным в правильности этого. Извините, если я причинил кому-нибудь какой-либо ущерб и если напугал президента Sensaction, если я создал проблемы целой телестудии, я прошу прощения у всех. Однако причина, по которой я это сделал, с каждым часом кажется мне все более разумной.

Он огляделся, пытаясь встретиться глазами с репортерами. Где-то за микрофонами, диктофонами и видеокамерами стояли люди из плоти и крови. И эти люди, возможно, смогли бы понять его и задать свои собственные вопросы, а не те, что они задают, выслуживаясь перед властями и являясь их рабами. Пожалуй, возрождение человечества действительно могло произойти, и оно не было утопией.

– Я знаю, что мои слова будут подвергнуты цензуре, но также знаю, что однажды никакой цензуры больше не станет. И не думаю, что мы будем по ней скучать. Я слышал, что есть много других подростков, таких же, как я, объединившихся в движение ради изменений, чтобы жить в обществе, где образование не навязывается, где успех не означает богатство и популярность. Мы больше не можем мириться с тем, что именно Правительство определяет, кем мы должны быть и как должны жить, соответствуя единому стандарту. Я собираюсь присоединиться к тем подросткам, которые нашли в себе смелость выйти на улицу. Нас уже много, а будет еще больше! Пресса и телевидение станут замалчивать новости о нас, но те будут передаваться из уст в уста и распространятся быстрее, чем ваша официальная ложь! Фитиль подожжен, никто не в силах предотвратить взрыв бомбы!

Ринго, слово «бомба» для тебя! Ты всегда так говорил!

Матиас снова поднял взгляд на окружающих. Среди журналистов стояли и обычные люди, снимавшие всю сцену на свои мобильные телефоны.

– Распространяйте свои видео! Давайте вернем себе свободу информации! – взволнованно призывал он, размахивая в воздухе шапкой с буквой «Р», обозначающей имя Ринго. Тут он увидел, что люди стали разбегаться, преследуемые полицией, заполонившей улицу. За ними бежали журналисты.

Эвелин осталась, стояла чуть в стороне, под деревом.

У нее было такое выражение лица, словно она находилась в пузыре, отделявшем ее от реальности. Рядом с ней стояла какая-то девушка. Кажется, это та стажерка, Соня?.. Матиас улыбнулся и решительным шагом двинулся к ним.

– Ты готова? – спросил он, обращаясь к Эвелин.

Та не ответила. Казалось, она даже не заметила его присутствия.

Соня с грустным видом покачала головой.

Ах вот оно что, я понял…

Матиас нежно взял руки Эвелин и провел ими по своему лицу. Ладонями по щекам.

– Матти! – воскликнула она.

Он утвердительно кивнул и прижал ее пальцы к своим губам.

– Не беспокойся, Эвелин, то есть Кэтрин, с этим мы разберемся, – попытался медленно сказать он.

– Я не вижу и не слышу тебя. Мой отец активировал все пять блокировок! Это первое, что он сделал, как только вышел из здания «Столицы ТВ», – шепотом пояснила девушка. – Я же говорила, ты не представляешь, на что он способен…

Матиас крепко ее обнял и прижал к себе.

– Учитывая его власть, меня хотя бы не арестовали, – продолжала она. – Сейчас отец находится под домашним арестом и готовит контрнаступление со своими адвокатами. И полностью игнорирует меня. Он чувствует себя вполне уверенно: что я могу сделать с абсолютной блокировкой? Иногда мне казалось, что я схожу с ума. К счастью, приехала Соня… Отец разрешил ей приходить. Не знаю, что бы я делала без нее, она стала моими глазами и ушами. После того как ты вышел из тюрьмы, я попросила ее приводить меня сюда каждый день. Надеялась, что так мы сможем встретиться.

Матиас взволнованно посмотрел на Соню, которая застенчиво улыбнулась ему.

Он смахнул выступившие слезы.

Ох, Кэтрин, что с нами будет? Я восхищался тобой, я любил тебя, а потом ненавидел всем сердцем… И теперь снова люблю. Но на этот раз моя любовь более глубокая и нежная. Как же мы оба изменились! Гнев – больше не мое имя. А ты когда-то рассказывала мне о прежней себе, которую я никогда не знал. Пожалуйста, познакомь меня с ней. Я уверен, что она настоящая. Пришло время дать новое начало новому мне и прежней тебе.

– Я здесь, Кэтрин, – успокаивал он ее, гладя ладони девушки.

Слегка наклонился и нежно поцеловал ее, едва касаясь ее губ.

– Я здесь, ты больше не одна, – повторил он.

Они крепко обнялись. Матиас продолжал разговаривать с ней – и одновременно с самим собой.

– Мы вместе. Я, ты и наши новые друзья, – ему пришлось сделать паузу, в горле стоял ком, а глаза снова заблестели. Он обнял ее еще крепче. – Я не могу поверить, что больше не увижу Марику и Ринго, не могу смириться с тем, что они пожертвовали собой ради нас. Хочу, чтобы все знали их историю, потому что единственный способ сохранить о них память – это построить тот мир, который они мечтали создать. Настоящий мир, а не утопию.

Марика, ты так этого хотела, мы постараемся сделать это для тебя. Я обещаю тебе, где бы ты сейчас ни находилась.

Кэтрин освободилась из объятий Матиаса и положила голову ему на грудь. Сердце юноши громко и уверенно билось под фиолетовой футболкой. И этого было достаточно, чтобы она чувствовала себя спокойно.

– Спасибо, – тихо прошептала Кэтрин.

А теперь пойдем со мной. Мир уже начал меняться, не будем терять время.