На канале «Столица ТВ» весь день крутили анонс важных новостей. Рекламные ролики, транслировавшиеся каждый час, сообщали, что сын Главы Правительства, бесследно исчезнувший после ареста матери, предоставил каналу эксклюзивное видео, в котором раскрывает ранее не публиковавшиеся данные касательно дела, заполонившего в последние дни новостные программы по всей стране. Обещали, что это будет нечто сенсационное.

Матиас, Себ, Ринго, Марика и Лиза сидели перед экраном в кабинете, кто на диване, кто в креслах, и болтали.

– Не могу даже представить, какой фурор произведет наше видео! – больше всего энтузиазма испытывал по поводу грядущего выпуска Ринго – или, по крайней мере, он проявлял его ярче, чем остальные.

Парень горстями загребал попкорн, как будто находился в кинотеатре. Остальные тоже были возбуждены. Во время эфира обычно включали по громкой связи звонки телезрителей, и всем не терпелось узнать реакцию простых людей.

Ровно в восемь тридцать появилась заставка программы новостей «Вечерняя столица». Ринго перестал жевать. Все замерли в напряжении.

Известная всем ведущая Гвенда, одетая в черный костюм, вошла в студию решительным шагом человека, знающего, что он – самое главное лицо в сфере телевизионных новостей. Еще она славилась своими серьгами, которые меняла каждый вечер, это была единственная креативная деталь в ее всегда официальном и строгом наряде.

Хлопающие эмодзи заполонили экран. Должно быть, перед телевизорами сейчас сидела вся страна.

– Себ, прикинь, она надела на уши две золотые кастрюльки, видимо, специально для лапши, – прокомментировал Ринго, который был глазами своего друга, и повернулся к остальным за одобрением своей шутки.

– Ты ничего не понимаешь, они просто потрясающие. Я бы тоже такие сережки хотела, – отрезала Марика.

– Тс-с-с! – призвал их к тишине Себ.

Поприветствовав зрителей, журналистка приступила к перечислению событий, чтобы последовательно проследить все этапы этой бурной недели, начавшейся с ареста Главы Правительства. Ничего нового пока не прозвучало, на экране прошел ролик, собранный из тех, что все уже несколько раз видели за эти дни. Затем на экране вновь возникла студия и ведущая объявила, что у них имеется срочная новость, которая была получена только что, в момент выхода «Вечерней столицы»: бывший вице-президент Sensaction только что был назначен президентом компании при поддержке всего совета. Перемена в правлении была представлена как начало процесса обновления, который компания решила предпринять после скандала.

– Обновление, обращенное в будущее, должно укорениться в традициях Sensaction. Потому что обновление иногда обозначает возвращение к строгости начального этапа, – подвела итог Гвенда, подчеркнув голосом слово «строгость», выделенное жирным шрифтом на планшете, с которого она читала пресс-релиз.

– Мерзавец все же сделал это! – взорвался Ринго.

Однако времени на комментарии не было, поскольку ведущая представила эксклюзивное интервью, которого все так ждали.

Я не понимаю, почему она продолжает называть это интервью, если мы прислали им видео, где говорю только я…

– Как и было обещано, сегодня вечером мы наконец узнаем всю правду о том, что стоит за арестом Главы Правительства. Теперь известно, что к этому делу причастен – пока неясно, в какой степени и в каком качестве, – сын Главы Правительства, Матиас, с которым не было связи всю эту неделю. И только нам, программе «Вечерняя столица», удалось выследить его и привести в студию, чтобы он мог прояснить ситуацию!

Ребята недоуменно переглянулись.

Освещенный лучами софитов, в студию вошел… Матиас. Улыбаясь, он обменялся рукопожатием с ведущей и с немного смущенным видом сел на красный кожаный диван.

– Что?! – настоящий Матиас, шокированный, вскочил на ноги.

– Что там происходит? – спросил Себ, который, не видя происходящего на экране, не понимал, в чем дело.

– Матиас в студии в прямом эфире! – объяснила ему Марика.

– Так мы же этого и хотели, – возразил он.

– Когда я говорю «в студии», я имею в виду именно «в студии». Он физически находится рядом с Гвендой. То есть сейчас он здесь, с нами, но при этом и там, в прямом эфире! – уточнила девушка.

– Безумие какое-то, это явно не прямой эфир, то есть прямой, но при том и нет… Они используют дипфейк, – сказал Ринго.

Лиза попросила объяснений, так как понятия не имела, что такое дипфейк.

– Это фейковое видео, которое кажется настоящим, совершенно реальным.

– Но как подобное возможно? Хотя, похоже, именно так и есть, – сказала женщина, подходя поближе к экрану.

– Они взяли видео, которое мы им прислали, скопировали интонации и выражения Матиаса и наложили их на лицо актера. Потом записали интервью, может быть, еще днем, а теперь показывают эту фальшивку как прямой эфир, – объяснил Ринго.

– Думаю, это выглядит вполне правдоподобно, – заметил Себ.

– Да просто шедевр! Они явно взяли актера такого же телосложения, как Матиас, поэтому лицо с мимикой и голос со всеми интонациями наложились на него идеально, – Ринго был явно разочарован таким поворотом событий.

– Давайте послушаем, что он говорит… – предложил Матиас, в полном смятении забившийся поглубже в кресло.

Я просто не могу в это поверить.

Осыпав героя программы любезностями и благодарностями за возможность эксклюзивного интервью, Гвенда обрушила на него шквал вопросов в том настойчивом и агрессивном стиле, благодаря которому она стала так известна среди телезрителей и внушала страх гостям студии.

– Вы раньше подозревали, что ваша мать может быть замешана в какой-то незаконной деятельности? – прямо спросила она.

Поддельный Матиас отодвинулся к спинке дивана, приподняв ладони, как будто защищаясь:

– Честно говоря, да, – ответил он через некоторое время.

Настоящий Матиас побледнел.

– Понимаю, что это может быть сложно для вас, но не могли бы вы предоставить нам больше информации?

– Я много раз видел, как к нам домой доставляют подарки, предметы роскоши… Антикварные вазы, столовое серебро, часы и драгоценности. Я просил у матери объяснений, но она всегда отвечала очень расплывчато. Однажды проговорилась, что это было своего рода признание услуг, которые она оказывала людям благодаря своему положению.

Но это ложь, такого никогда не было!

Журналистка с удовлетворенной улыбкой кивнула и повторила: «…которые она оказывала людям благодаря своему положению», прежде чем запустить следующий снаряд:

– Как вы думаете, ваш отец ничего не знал об этом?

Тут же правая сторона экрана наполнилась виртуальными эмодзи отвращения «Фу!». Их становилось все больше.

Фальшивый Матиас опустил взгляд и замолчал, словно был глубоко взволнован.

– Вы думаете, такое возможно? – ответил он тихим голосом.

– Я не знаю, скажите мне вы… – И снова на ее губах появилась улыбочка человека, который сам знает, что попал в цель.

– У него перед глазами всегда было то же самое, что и у меня. И он тоже мог задаваться теми же вопросами… Но есть кое-что еще…

Гвенда, сидя на самом краю кресла, наклонилась вперед. Она напоминала хищника, напавшего на жертву, у которой не было никаких шансов сбежать.

– На самом деле многие подарки были подобраны специально для него: особенно одежда, которая является его слабым местом. К нам домой доставляли кашемировые свитера, тонкие шелковые палантины, а однажды даже принесли меховую куртку. Но он никогда ее не надевал. Говорил, что этот китч не подходит ему по стилю.

Бесчисленные «Фу!» на мгновение снова заполнили весь экран.

– Какое вранье, такого никогда не было! – взорвался настоящий Матиас. – Наоборот, однажды к нам домой пришла посылка с подарком, и мама сразу же отправила ее обратно! Я не знаю, что на самом деле произошло. Возможно, она и виновата в чем-то, но никогда так себя не вела!

– Хорошо. Теперь давайте поговорим об отношениях вашей семьи с Sensaction. Вы можете рассказать нам что-нибудь об этом? – спросила журналистка, ловко связывая вопрос с недавней темой подарков.

Матиас, сидящий в телестудии, начал потеть, как будто ему было плохо. Камера показала его лицо поближе.

Надо же, как похож! Словно это действительно я.

– Однажды вечером за столом я слышал, как мама говорила об этом с отцом…

– Это неправда! Абсолютная ложь! Мама никогда не рассказывала дома о своей работе, она всегда оставляла ее за дверями кабинета! – выкрикнул Матиас. Ему хотелось ударить кулаком по экрану.

Себ поднял руку, как бы говоря: «Конечно, мы тебе верим, но давай послушаем, что там дальше».

– …Она рассказывала о каких-то просьбах со стороны Sensaction о получении привилегий и одобрении их проектов по развитию и расширению.

– В обмен на что? – напирала Гвенда.

– В тот раз было совершенно ясно, что речь шла о переводе средств, но я не знаю, каким образом и в каком размере.

– Вы по крайней мере знаете, с кем имела дело ваша мать?

– Я лично видел, как не раз к ней приходил президент Sensaction, точнее бывший президент, учитывая только что появившуюся новость. У меня сложилось впечатление, что они общались по этим вопросам с ним напрямую, без посредников.

И снова облако «Фу!».

– Черт возьми, негодяи все учли… Когда они записывали этот дипфейк, то уже знали об этой новости, которую предъявят в прямом эфире, иначе бы они об этом не говорили. Какое коварство! Таким образом они очищают образ нового президента, переложив всю вину на старого, – заметил Ринго.

Остальные в смятении кивнули, соглашаясь с ним. Все знали, насколько сильный противник Sensaction, но не предполагали, что ее власть может быть столь велика. Возможно, Sensaction даже более могущественна, чем само Правительство. В этот момент отправка записанного ими видео показалась всем трагически наивным шагом.

Тем временем камера показала ведущую, которая с удовлетворенным видом объявила короткую паузу. Серьги женщины ярко сияли в свете прожекторов, но еще ярче сияли ее глаза.

Началась реклама средства после бритья с антивозрастным эффектом, обещающего предотвратить появление морщин у молодых мужчин сразу же с началом регулярного бритья. Себ убавил громкость.

– Я до сих пор не могу в это поверить, – прокомментировал Матиас.

– Просто дерьмо какое-то! – прямо заявил Ринго. – И меня возмущает больше всего то, что мы сами предоставили им весь материал и видео. Без этого, возможно, они бы не смогли такое сделать.

– Сегодня вечером они показали, что могут творить все, что захотят. Сомневаюсь, будто им так сильно было нужно наше видео… – попытался успокоить его Себ.

– И что же мы теперь будем делать? – спросила Марика.

Какое-то время ей никто не отвечал. Матиас огляделся. Ринго схватился руками за голову. Лиза продолжала смотреть на экран с беспомощным выражением лица. Она с надеждой повернулась к Себу.

– Не знаю. Я правда не знаю, – наконец ответил он.

Матиас чувствовал себя так, как будто ему на плечи положили огромный камень.

Я впервые слышу, чтобы ты так говорил.

Все сидели потрясенные.

– Мы подумаем об этом позже, а сейчас там снова начинается, прибавь-ка громкость, – попросила Лиза.

На экране Гвенда и ее гость сидели в том же положении, в котором их оставили до рекламы.

Ведущая обратилась к фальшивому Матиасу:

– Значит, ты сильно не удивился, когда узнал об их аресте… – утвердительным тоном произнесла она, как будто никакой паузы в интервью не было.

Юноша помедлил, прежде чем ответить.

– Я бы сказал – нет, наоборот… Даже ожидал, что рано или поздно это произойдет. Знал, что Главе… что моей матери это не может сходить с рук так долго.

Ведущая села рядом с ним и положила планшет перед собой на стол, как бы разделяя свои роли до и после этого: до – она была безжалостной журналисткой с вопросами, которые ей навязывала ее роль, после – понимающей доброй женщиной.

– Это очень жестко звучит в отношении матери, – сказала она любящим теплым голосом, глядя гостю в глаза. Ей нравилось в одиночку играть и хорошего, и плохого полицейских.

– Жестко, но справедливо, – ответил мальчик, опуская голову на грудь.

Женщина кивнула, а затем нежно положила руку ему на правое плечо.

Половина «Фу!» мгновенно превратились в алые пульсирующие сердца.

– Я должна спросить тебя еще кое о чем. Знаю, что все этого ждут. Поверь, это самый трудный вопрос для меня.

Фальшивый Матиас вздохнул и кивнул головой.

– Это же ты слил данные, компрометирующие твоих родителей?

– Да, – признался он тихим голосом после явно театральной паузы.

– Но зачем ты это сделал? Любовь к матери, так же как и любовь к отцу, часто превосходит все остальное, в том числе и долг по отношению к Правительству. Полагаю, ты осознаешь, что данные, которые ты обнародовал, и твои сегодняшние заявления являются убедительными доказательствами против твоих родителей. Должно быть, это далось тебе очень непросто…

Переход на «ты» стал финальным штрихом в этом спектакле. Свет в студии внезапно сменился теплым, почти оранжевым. Фальшивый Матиас расплакался. Ведущая заключила его в объятия, и он на несколько секунд уткнулся в ее плечо лицом.

Экран заполнили бьющиеся сердца, аплодирующие ладоши и потоки цветов.

Гость передачи попытался взять себя в руки. Он высморкался в белый льняной платок, который Гвенда ловко извлекла из кармана своего пиджака, и ответил:

– Я сделал это ради правды. И прежде всего, потому что верю в Правительство и мне очень жаль, что моя мать опозорила его. Также я верю в Sensaction, ведь мне удалось на собственном опыте убедиться в эффективности их методов, и я не могу позволить, чтобы имидж этой организации был дискредитирован из-за одной паршивой овцы, – он тяжело вздохнул.

Затем посмотрел прямо в камеру.

– Я был бунтующим учеником без амбиций, но благодаря блокировкам понял, что совершаю ошибку. Жесткость, унижение… иногда это и впрямь единственные работающие методы. Теперь я знаю, насколько важно много трудиться, чтобы достичь высокого положения. Могу сказать, что Sensaction сделала меня свободным человеком, потому что свобода означает желание стать тем, кем следует быть. Теперь у меня есть четкое представление о том, каким человеком я должен стать, – лучше, чем мои родители…

Журналистка сделала вид, что растрогана.

– Я чувствую твою боль, и знай: я как женщина и как мать очень переживаю за тебя. Боюсь, подобное давление слишком велико для твоего молодого сердца. Ты смелый и решительный, но при этом очень, очень хрупкий.

Затем она перевела взгляд на камеру. Режиссер взял крупный план, было видно, как сияют глаза Гвенды.

– Пока мы ждали начала прямого эфира, этот подросток, этот примерный сын, матерями и отцами которого мы все хотели бы стать сегодня вечером, признался мне, что он больше не может все это выносить, что его посещают самые ужасные мысли, и хотя он уверен, что поступил правильно, но отлично понимает, какие последствия это будет иметь для его семьи. Он перестал спать и не может есть. Хотим ли мы показать, что мы рядом с ним? Хотим ли мы дать ему это почувствовать, чтобы он не упал без сил прямо сейчас?

Экран был залит непрерывным потоком розовых пульсирующих сердечек.

– Я не могу больше, выключи! – выпалил Матиас, достигнув предела своего терпения.

– Разве ты не хочешь услышать комментарии зрителей? – спросила Марика.

– Ты же видела все эти эмодзи во время интервью? Ничего другого быть не может. К тому же это ненастоящий прямой эфир, так что телефонные звонки тоже будут фальшивыми, – ответил Ринго.

Лиза выключила телевизор.

– Ну что, теперь ты стал героем и можешь ходить по улице, ничего не боясь, – заметил Ринго. – Все будут тебя обожать и останавливать, чтобы взять автограф.

– Наоборот, теперь он в еще большей опасности, чем раньше. Разве вы не поняли, что произошло? – возразил Себ.

Его голос звучал обеспокоенно.

– Телевизионщики подготовили его самоубийство! Вот что они сделали.

Самоубийство?

Матиас ошеломленно посмотрел на Главного, и Себ обратился напрямую к нему:

– Теперь они не могут позволить тебе никаких публичных выступлений, потому что тогда ты расскажешь, что это интервью было фейком, раскроешь перед всеми их карты. Тирада ведущей о том, что ты выглядишь очень подавленным, подготавливает почву для твоего… ухода со сцены.

Гений. Ты действительно гений, и, к сожалению, ты прав. Их больше ничего не останавливает.

Все молчали.

Тишину прервало входящее сообщение на мобильный телефон Матиаса.

– Извините, я забыл его выключить, – сказал юноша, все еще потрясенный произошедшим.

– Не беспокойся. Ты можешь держать телефон включенным сколько хочешь и где хочешь, я поставил на него защиту от определения местоположения, – успокоил его Ринго.

Позаботиться о цифровой безопасности Матиаса было единственным, что он мог для него сделать, и теперь это стало еще более важным.

Ого!

– Два новых сообщения от Эвелин!

– Давай читай их скорее! – потребовал Ринго.

Матиас начал с первого.

Он на мгновение заколебался, прежде чем читать второе сообщение.

– Какая же она скользкая, словно змея! – прокомментировал Ринго.

– Может быть, наоборот, на этот раз она искренна.

Вмешательство молчавшей до этого Лизы всех удивило.

Правда?

– Почему ты так думаешь? – спросил ее сын.

– Давайте допустим хотя бы на мгновение, что последнее сообщение – правда. В баре у нее не было времени что-нибудь сказать Матиасу, даже извиниться, а уж тем более дать какие-то объяснения. Известно, как она вела себя в прошлом, но никого не характеризуют его ошибки. Мы уверены, что не хотим дать Эвелин второй шанс? Разве мы все его не заслуживаем?

В этом мире никому и никогда не дается второй шанс. Как ты можешь такое говорить?

– Какой еще шанс? В первый раз она обманом заставила Матиаса украсть документы его матери, а во второй хотела помочь арестовать его. Разве у нас есть сомнения? – выпалил Ринго.

Марика внимательно посмотрела на него.

– У меня – да! Я поддерживаю Лизу. И тоже считаю, что с должной осторожностью следует дать ей еще один шанс и воспользоваться возможностью узнать побольше.

– Ты на ее стороне, потому что она женщина, вы всегда заодно, – парировал Ринго.

Марика бросила на него взгляд, которым можно было испепелить.

– Да перестань! Ты как ребенок! – возмутилась она.

– Хватит спорить, – раздраженно прервал их Себ. – Я тоже считаю, что Лиза права, но дело не в этом. Речь идет не только о втором шансе. В любом случае Эвелин нам пригодится: нужно понять, сможем ли мы каким-то образом использовать ее в своих целях. И даже если это очередная ловушка, на этот раз мы будем умнее.

А как насчет меня? Обо мне ты не думаешь?

– Но единственный, кто должен принять решение, – это Матиас, и никто другой. На данный момент он один действительно рискует и, кроме того, знаком с Эвелин. Я доверяю его интуиции. Что думаешь, стоит попробовать? Как тебе эта идея? – закончил он, обращаясь непосредственно к Матиасу.

Моя интуиция, ну-ну. Непохоже было, чтобы она до сих пор хорошо работала.