Когда Эвелин на второй учебный день после зимних каникул остановилась перед школой вместе со своими хихикающими и ничего не понимающими одноклассниками, чтобы прочитать сообщение, появившееся на стене здания, у нее не было никаких сомнений в том, кому оно предназначено. Его написали этой ночью, потому что накануне на стене оставались лишь старые граффити с фиолетовыми и синими цветами, не подвергшиеся цензуре.

Тут дети могли свободно выражать свое мнение – всегда в соответствии с правилами добропорядочности, нарушение которых приводило к тому, что отряды цензуры все написанное замазывали. Но такого уже давно не случалось, рисунки и надписи всегда были нейтральными и не выходили за рамки приличий. Ни у кого больше не было никакого желания или интереса переступать границы дозволенного.

Ты думаешь, перед тобой приглашение на романтическое свидание, но это не так. Я буду ждать тебя сегодня вечером, в семь.

Желтая надпись хорошо выделялась на темно-зеленом фоне. Девушка улыбнулась: Матиасу удалось сообщить ей о встрече так, что только она могла это понять и позаботиться, чтобы его не отследили. Изобретательный молодой человек.

В семь часов вечера она села на скамейку в парке перед торговым центром. Ситуация казалась такой же, как и в первый раз, когда они там встретились: детская площадка без детей, гирлянды светодиодов обвивали стволы деревьев, создавая мягкий светящийся ореол. Вдалеке огни торгового центра окрашивали туман, опустившийся, как всегда, в этот час. Вот только дождя давно не было, и на земле отсутствовали лужи.

Эвелин осмотрелась. Людей вокруг было немного. Девушке пришло в голову, что тут идеальное место для романтического свидания или засады. Она поняла, что в конечном итоге эти две вещи могли быть одним и тем же, и невольно улыбнулась.

Проверила время на своем мобильном телефоне: семь часов девять минут. Странно, Матиас всегда был пунктуален.

Она будет ждать его до половины восьмого, не дольше.

Несколько раз проверила сообщения, хотя и была совершенно уверена, что Матиас не будет пользоваться ими, чтобы связаться с ней.

Семь тридцать. Но уйти она не смогла.

В семь сорок три поднялась со скамейки. Оставаться там дольше не имело смысла. Кроме того, в одиночестве ей было неспокойно.

Все это время Матиас наблюдал за ней, спрятавшись за большим дубом. Она была прекрасна, эта Эвелин. И в тот момент, когда казалась испуганной и потерянной, возможно, была еще красивее. Но он пообещал себе не поддаваться ее очарованию. Он был там ради Союза, а не из-за своих личных ран.

Только когда Матиас увидел, что девушка встала со скамейки, он вышел на открытое место.

– Думала, ты вообще не придешь, – произнесла Эвелин, стараясь сохранять спокойный тон.

– Все это время я наблюдал за тобой.

Она внимательно посмотрела на него и склонила голову немного вправо.

Странно, что тебя это удивляет.

– Я тебе не доверяю, – добавил он, просто чтобы уточнить.

– Все в порядке, – лаконично ответила Эвелин после минутной паузы.

Они стояли, глядя друг другу в глаза и не произнося ни слова.

– Если твоя задача – помочь меня поймать, то делай это прямо сейчас, чтобы все прошло поскорее, и не трать время, – разорвал молчание Матиас и вытер вспотевшие руки о куртку.

– Что ты такое говоришь?

– Именно то, что сказал. Просто сделай это – и все. Прямо сейчас! Давай не будем продлевать агонию.

– Сядь, у тебя бред, – Эвелин снова опустилась на холодную скамейку и провела по ней ладонью в приглашающем жесте.

Матиас огляделся и сел рядом, но не слишком близко. Юноша решил, что если у них будет возможность поговорить друг с другом, то он не станет первым начинать разговор. В этот раз была ее очередь объясняться.

– Я сожалею о том, что произошло, – начала Эвелин, не заставляя себя ждать.

Матиас сидел с опущенной головой. Он двигал ногами в синих кроссовках гравий у скамейки взад и вперед. Под гравием виднелась выжженная темная земля.

– Я не хотела этого делать, но у меня не было выбора.

У нас всегда есть выбор, не ври себе. И главное, хватит врать мне!

– Мой отец угрожал мне, что если я откажусь, то он навсегда оставит у меня четвертую и пятую блокировки, – продолжила она, – я бы этого просто не вынесла.

Да что ты говоришь? Думаешь, сможешь снова меня обмануть?

– Ладно тебе, это же невозможно! Блокировки четвертого и пятого уровней не могут быть активированы одновременно, а их продолжительность тоже имеет свой максимум.

Эвелин повернулась к нему:

– Учитывая произошедшее, ты все еще веришь в это? В Sensaction у него громадная власть, и, уверяю тебя, он бы это сделал. Ты понятия не имеешь, на что способен мой отец…

Матиас нарисовал ногой на земле круг.

– Значит, весь этот спектакль устроил он?

– Угу.

– А женщина в шубе?

Она тоже была актрисой?

– Ах, эта… Она – его ближайшая соратница и любовница. Они прекрасная парочка. Ты не представляешь, как она повеселилась в том ангаре, когда играла роль этакой дивы. Я видела это по ее лицу.

Тишину снова прервал звук скрежета камней.

– В любом случае вы получили то, что хотели: он стал президентом, а моя мать устранена. Миссия выполнена!

– Я не хотела этого! И никогда не собиралась смеяться над тобой. Хорошо, признаюсь, сначала у меня не было никаких переживаний по твоему поводу, я тебя не знала и хотела лишь избежать блокировок. Ты хоть представляешь, каково это – жить, ничего не видя? Насколько одиноким и изолированным ты себя чувствуешь?

Ты и сама никакого понятия об этом не имеешь. Если бы Себ услышал это, возможно, он рассказал бы тебе что-то другое…

– Но потом я стала страдать из-за всего происходящего, – шепотом сказала девушка.

Матиас прекратил двигать ногой.

– Ты – и страдать?! В той истории пострадал только я!

– Это не так. Вернее, так бы и было, если бы не произошло кое-что неожиданное, – Эвелин сделала паузу. – Я не ожидала, что встреча за встречей ты будешь нравиться мне все больше…

Матиас продолжать сидеть с опущенной головой, хотя ему очень хотелось посмотреть на ее лицо, чтобы проверить, лжет она или нет.

– Я говорю искренне. То, что произошло между нами, было не случайно, но и не по плану. Ты мне нравишься, Матти. Твой образ действий, твой образ мыслей, то, как ты ходишь, как одеваешься, нравится твое выражение лица, когда ты доволен или злишься…

– Конечно… Я тебе так сильно нравлюсь, что ты не только подставила меня, но и устроила на меня засаду всего пару дней назад! – парировал Матиас, поднимая голову и глядя ей прямо в лицо.

– Клянусь тебе: я не знала об этом! Должно быть, они следили за мной. Сегодня я была гораздо осторожнее, когда шла сюда. Там, в кафе, я была так же шокирована, как и ты. Я изо всех сил пыталась понять, что происходит. Какое-то время после твоего побега не могла даже пошевелиться и сидела за столом, как дурочка, не зная, что делать. Иди и спроси у официанта, если не веришь мне! Дома я попыталась протестовать, но отец даже не позволил мне высказаться и сразу же активировал первые три блокировки.

Глаза Матиаса расширились.

– Осязание, обоняние и вкусовые ощущения исчезли одним махом, – продолжала девушка. – Мне пришлось умолять его не активировать четвертую блокировку или даже пятую, как он хотел! Я же говорю, ты даже не представляешь, на что мой отец способен! Он видит только себя и свою карьеру, боюсь, ради нее он готов пожертвовать и мной. Более того, уже сделал это, вовлекши меня в эту историю с тобой.

Я, конечно, всегда жаловался на своих родителей, но тебе с твоими тоже не особо повезло.

– Я все больше убеждаюсь в том, насколько легче было бы жить без взрослых…

Думаю, не намного.

– Мне хотелось бы вернуться назад и не совершать того, что я сделала. Попробовать найти другие пути. Если бы я сразу искренне поговорила с тобой, то, возможно, вместе мы могли бы придумать альтернативные варианты решения проблемы. Но я была слишком напугана…

Даже Бог не может повернуть время вспять. Моя мама всегда это говорила. И добавляла, что все нужно обдумать до того, как что-то делаешь, а не после. Она часто повторяла: «Лучше жить с сожалением, чем с раскаянием», хотя все обычно говорят обратное.

Эвелин тихо заплакала. Матиас заметил это только тогда, когда услышал всхлипывания.

Крокодиловы слезы. Ты меня ими не собьешь.

Внезапно рядом словно из ниоткуда возникли две фигуры. Мужчины, массивные, как все телохранители. Матиас напрягся и в смятении посмотрел на Эвелин.

Ну вот, ты снова это сделала!

Та покачала головой, как бы говоря: «Я не имею к этому никакого отношения». На ее лице было выражение паники.

Двое направились в сторону их скамейки.

Эвелин попыталась взять его за руку, но Матиас сердито оттолкнул ее.

Мужчины замедлили шаг и повернули головы, чтобы посмотреть на них.

Матиас поставил ноги на землю ровно. Каждая его мышца была напряжена и готова для бегства.

Незнакомцы на мгновение остановились, сблизились. Пламя зажигалки осветило их лица. Они прикурили сигареты, прикрывая пламя руками, и продолжили путь.

Юноша и девушка не могли успокоиться, пока не увидели, что мужчины исчезли вдали, поглощенные тьмой. Матиас снова начал двигать подошвой гравий.

– Может быть, еще не поздно, – сказал он.

У него была цель, и он хотел ее достичь.

– Я не понимаю тебя.

– Возможно, ты можешь кое-что сделать, чтобы все исправить.

Эвелин ждала. Она не ожидала, что ей дадут второй шанс, хотя так сильно этого хотела.

– Как ты, наверное, догадалась, в телепрограмме был не я. Они показали дипфейк, сделанный на основе видео, которое я отправил на канал «Столица ТВ», где говорил совершенно другое.

– Я так и знала! – перебила она его. – Я знала, что это не можешь быть ты!

Умерь свой энтузиазм и постарайся сделать хоть что-нибудь полезное.

Матиас продолжил:

– Ты должна найти способ, как я могу попасть в здание «Столицы ТВ».

Эвелин уставилась на него:

– Для чего?

– Не волнуйся, просто помоги мне тайно проникнуть туда, дальше я сам обо всем позабочусь.

Она вздохнула:

– Ты все еще мне не доверяешь.

А я должен?

– Если бы я была такой, как ты считаешь, то не думаешь, что тебя бы сегодня вечером уже давно схватили?

Он не ответил.

– В общем, мой отец наверняка мог бы помочь тебе, нужно просто попросить его, – ироничным тоном ответила девушка. – У него большие связи на канале «Столица ТВ». Если хочешь, я могу дать тебе его номер, и ты лично поговоришь с ним.

– Ты можешь делать что-то еще, кроме как глупо шутить или бить меня ножом в спину? – оборвал он ее.

Эвелин вскочила и отвернулась.

– Что случилось? – спросил он.

Девушка повернулась и ответила:

– Я не могу так. Конечно, нельзя ожидать, что ты не будешь сердиться на меня. Но это просто невыносимо. То, как мы общаемся друг с другом, и особенно после того, что было между нами.

– А что было между нами? – спросил он презрительно.

– Послушай, я не со всеми так себя веду…

– Не сомневаюсь. В любом случае мне все равно, ты свободна делать все, что хочешь и с кем хочешь.

Эвелин снова попыталась уйти, обиженная его словами.

Матиас встал и пошел за ней. Они остановились на дорожке. Девушка стояла к нему спиной.

– Ну так сможешь ты сделать, чтобы я попал в здание «Столицы ТВ» или нет? – настаивал Матиас.

Это было единственное, что имело для него значение в тот момент.

– У меня есть подруга, которая проходит там стажировку, я могла бы спросить у нее. Не думаю, что это вызовет какие-то проблемы, – сухо ответила Эвелин, не оборачиваясь.

Конечно, ты же королева манипуляций. Еще одной бедняжке создашь проблемы. Как мне ее жаль.

– Хорошо. Если ты повернешься ко мне, то я дам тебе неотслеживаемый мобильный телефон, по которому ты сможешь связаться со мной. Мне нужно обязательно попасть туда в четверг ночью. Попробуй это организовать, у тебя мало времени.

Эвелин на мгновение заколебалась, затем развернулась и взяла мобильный телефон, избегая смотреть в глаза Матиасу. Их руки лишь едва соприкоснулись. Она так и ушла с опущенной головой, даже не попрощавшись.

Матиас, обессиленный, снова сел на скамейку. Он больше не боялся. Если бы это была засада, то его бы уже схватили. Развернул упаковку жевательной резинки и сунул горсть шариков в рот. Вкус мяты действовал на него успокаивающе.

Внезапно в темноте возникли две красные точки сигарет. По мере их приближения он вновь увидел двоих мужчин, которые проходили мимо них чуть раньше.

Матиас перестал жевать.

Может быть, они просто ждали, когда уйдет Эвелин, чтобы схватить меня? Возможно, ее уход – это сигнал для них?

Они остановились прямо перед ним. Два огромных шкафа.

– Ты поедешь обратно вместе с нами. Нас прислал Себ, – сказали они практически хором.

Вот оно что!

– Мы гуляли неподалеку, чтобы защищать тебя, – добавили курильщики.

Я ничего об этом не знал… Но как же приятно чувствовать себя под защитой.

Матиас вздохнул с облегчением, у него не было сил на более яркую реакцию. Встреча с Эвелин выжала из него всю энергию.

Он встал и последовал за ними. На парковке торгового центра сразу узнал фургон «Зеленой капусты». Мужчины заняли оба места в кабине.

Вы шутите? Мне снова ехать сзади, в темноте?