Себ находился в хлеву с коровами. Он знал их всех и называл по именам. Когда Матиас открыл деревянную дверь и вошел внутрь, тот стоял рядом с Нериной, страдавшей последние несколько дней от мастита.

– Вижу, это была хорошая идея отправить к тебе Андреа. Ты с ним не был знаком, но он один из самых надежных людей в Союзе. Ты сам убедился, на что он способен, – удовлетворенно сказал Себ, продолжая гладить пятнистую шкуру животного.

– Прекрасная идея, тем более что я уже успел запаниковать, – улыбаясь, ответил Матиас. За время дороги обратно на ферму он успел познакомиться с Андреа и пообщаться с ним. Помолчав, юноша добавил:

– Знаешь, что меня поражает?

– Что же? – спросил Себ.

– То, что у вас здесь есть взрослые, которые принимают вас такими, какие вы есть, не пытаясь поменять. И еще они признают тебя Главным. Это невероятно! Просто какой-то рай…

Себ рассмеялся:

– Да, может быть! Но на самом деле это совсем не так. Мы здесь тоже ссоримся. И взрослые тоже стоят над нами, как и везде. И иногда, да даже весьма часто, мы не можем выносить друг друга.

Матиас вспомнил тех двоих, отца и сына, которые спорили из-за замены масляного фильтра. Он покачал головой:

– Да… Но здесь взрослые не используют импланты. По крайней мере, вы можете разговаривать с ними, не испытывая страх, что они заблокируют вас за малейшую ошибку.

– Это правда. Тут, конечно, не рай. Но здесь можно ругаться мирно! – снова смеясь, признал Себ.

Ругаться мирно. Действительно, звучит немного смешно. Однако…

– Во всяком случае, я искренне благодарен вам. Не знаю, как бы я без него справился, – сказал Матиас.

– Я же говорил, что мы не оставим тебя одного! Пойдем в кабинет, расскажешь, как все прошло, и мы подведем итоги все вместе. Ринго и Марика уже ждут нас.

Себ еще раз погладил Нерину, что-то прошептал ей на ухо и уверенным шагом вышел на улицу. Матиас последовал за ним. Ему очень хотелось успеть поговорить с Себом на улице, но пришлось сдержаться, поскольку к ним присоединился один из работников конюшни, чтобы рассказать Главному об итогах утреннего визита ветеринара. Что же касается встречи Матиаса с Эвелин, так как Себ не мог участвовать в этом лично, то он следил за операцией прикрытия издалека. Оказалось, он поручил нескольким взрослым из Союза тайно контролировать Матиаса и постоянно сообщать Главному о том, что происходит.

Дойдя до главного здания, они попрощались с мужчиной и сразу же направились в кабинет, не обменявшись ни словом. Там нашли Ринго, занятого сканированием для Марики стопки счетов, которые нужно было сохранить в архиве. Тем временем сама девушка сидела перед компьютером, с головой погруженная в изучение счетов, которые, как всегда, не сходились. Как только они увидели в дверях Матиаса, оба бросились ему навстречу и крепко его обняли.

Эй, ну я же не с войны вернулся!

Он был немного смущен. Матиас не привык к таким проявлениям эмоций. Кроме Эвелин, которую нужно было вычеркнуть из памяти, он не помнил, чтобы кто-то еще его когда-нибудь обнимал, даже мама, даже в раннем детстве. «Объятия размягчают характер», – утверждал отец.

Но здесь, с этими людьми, что-то медленно таяло внутри него.

– Ну как, ты увиделся с этой Эвелин, или Кэтрин, или как там ее зовут? Расскажи нам все! – потребовала Марика.

Себ поведал друзьям только основное, а им не терпелось услышать всю историю полностью.

– У нас было совсем немного времени, —промолвил Матиас. – Мы только начали разговаривать, как я увидел через окно этих трех парней. Если бы не Андреа, я не знаю, чем бы все закончилось…

– Она насквозь гадкая, – через приложение высказался Ринго.

– Тебе удалось узнать что-нибудь еще? – спросил Себ.

– Совсем немного. Когда я назвал ее настоящее имя, она призналась, что это правда, но когда начал говорить о ее отце, ничего не подтвердила. Но и не отрицала. И насколько я ее знаю, судя по выражению лица, я бы мог предположить, что мы правильно все поняли. Что же касается остального, то, к сожалению, у меня не было возможности узнать больше.

– Но это же здорово! – заявил Себ.

Ты так думаешь? Мне кажется, не особо.

– Тот факт, что она действительно дочь вице-президента и что она сделала все для своего отца и для Sensaction, – это потрясающая информация! У нас в руках бомба, которую мы обязательно должны взорвать.

– На самом деле у нас нет ничего… Никаких доказательств, – почти шепотом заметил Матиас.

Себ повернулся к нему и положил руку на плечо.

– Ты шутишь, верно? Доказательство – это ты!

Что ты такое говоришь?

Матиас побледнел.

– Да, ты и есть доказательство! Я тоже уже думал о том, как мы будем действовать дальше…

Ринго и Марика уставились на него, их глаза светились восхищением.

Я начинаю бояться твоих идей.

– Что ты скажешь, если я сообщу тебе, что ты примешь участие в программе «Вечерняя столица»?

Все недоуменно молчали.

– Моя мама часто бывала там, – прокомментировал Матиас спустя некоторое время.

– Конечно. Это же одна из самых популярных программ на канале «Столица ТВ», – кивнул Себ, как будто только что утвердился в своей идее. – И именно в самой популярной программе ты расскажешь обо всем, что мы обнаружили: о грязных играх Sensaction, о том, что они вовлекли в эту историю твою мать не из желания правды, а из-за внутреннего передела власти, о ловушке, в которую ты попался. Мы нанесем их организации такой урон, какого им никогда не случалось пережить.

– Но если я приду в их студию, они же больше не выпустят меня… – нерешительно возразил Матиас.

– Тебе не придется никуда идти лично! Ты отправишься туда… на видео. Мы отправим им запись. Я уверен, что для них это будет сенсацией! Эксклюзивное видео сына Главы Правительства, который расскажет о мрачных делах закулисья компании, держащей в руках все воспитание страны. Такой материал позволит им побить все рекорды по просмотрам! – Себ приходил все в большее волнение.

– Видео могу снять я! Я знаю, как не оставить следов и не выдать места, где оно было записано, – предложил Ринго.

– Звучит потрясающе! Давайте займемся этим прямо сейчас, – поторапливала их Марика. – Пойдемте на улицу, там все еще хороший свет.

Ринго нерешительно посмотрел на нее.

– Нет, невозможно полностью замаскировать место, откуда велась съемка, ведь даже по звукам можно определить его. Мы должны избегать такого риска. Давайте лучше поставим Матиаса внутри помещения, у белой стены, где не будет никаких опознавательных знаков.

Себ кивнул, выражая согласие с Ринго.

– Учитывая, что произошло сегодня, мы должны действовать немедленно. Что скажешь, Матиас? Теперь, когда она знает, что нам все известно, они могут помешать нам и обозлиться еще больше из-за того, что им не удалось поймать тебя. Ты хочешь написать речь для видео заранее или предпочитаешь говорить экспромтом?

Прямо сейчас? Я только-только пришел в себя после того, что случилось. Похоже, с вами никогда нельзя расслабляться…

Марика заметила его растерянность.

– Прости нас… Конечно, если ты согласен. Но ты же согласен, Матиас?

Все застыли в ожидании. Казалось, даже Себ потерял свое обычное спокойствие.

Никакого давления, да?

Он чуть не рассмеялся.

– Я… Да, конечно. Конечно согласен!

– Это будет бомба! – воскликнул Ринго.

– Давай, Марика, набросайте вместе с ним речь, – предложил Себ. – А ты, Ринго, пока подготовься к записи видео. Хочу, чтобы мы уже сегодня загрузили его в интернет.

Оба его друга мгновенно включились в работу.

– Иди сюда, мы подготовим с тобой заявление для телевидения! Я сделаю из тебя звезду! – Марика со смехом взяла Матиаса за руку.

Спасибо, но нет!

Юноша сел рядом с ней за компьютер, все еще немного растерянный, и увидел, что Марика уже начала печатать текст.

Через час все были готовы.

Себ одобрил подготовленную речь, немного подкорректировав лишь несколько фраз.

Марика была очень этим горда.

Ринго пребывал в полном восторге: он все время повторял, что не верит, будто это происходит на самом деле, и что они создадут Sensaction огромные проблемы с помощью того самого оборудования, которое эта компания предоставила им для проведения трансляций курсов перевоспитания.

Матиас, наоборот, никогда не чувствовал себя таким смущенным.

Как же я не люблю это! Всегда ненавидел сниматься на видео, даже в школе на праздниках подобное было пыткой.

Ринго посадил его на обычный стул, поставленный у стены так, чтобы в кадр не попало ничего, что могло бы помочь опознать это место. Фон должен выглядеть абсолютно анонимным. Затем включил прожектор и убедился, что все идеально.

– Освещение не очень, – сообщил он с помощью приложения и, покачав головой, потянулся, чтобы сдвинуть прожектор чуть правее. Затем вернулся к камере. – Ну вот, так намного лучше! Но у тебя все равно очень блестит лоб, эти лампы слишком ярко светят, – добавил он тоном профессионала.

Марика подошла к Матиасу, в ее руках была косметичка. Девушка вытащила из нее черепаховый футляр.

– Нужна пудра, но, к сожалению, у меня ее с собой нет. Но кое-что мы все-таки можем сделать, – она промакнула лоб Матиаса спонжем, пока тот сидел неподвижно.

Только макияжа мне еще не хватало!

– Если вы готовы, давайте начнем! – сказал Себ, устроившись на табурете рядом с Ринго.

Матиасу было не по себе.

– Можешь сидеть спокойно? Перестань качаться вправо-влево, как маятник. Зрителей затошнит, – попросил его Ринго, выглядывая из-за камеры с выражением лица как у завзятого режиссера.

– Ты справишься, – с улыбкой шепотом сказала Марика, подходя к Матиасу еще раз под предлогом того, что нужно немного подправить тон его лица. – Я тебя понимаю, мне бы тоже было сложно.

– Хватит уже, Марика! Матиас, когда будешь готов, начинай! – настаивал Ринго. – Я все запишу, потом вырежу ненужное и смонтирую. Не волнуйтесь, мы можем записать это столько раз, сколько хотите, мы же не в прямом эфире.

Матиас прокашлялся, вытер потные ладони о толстовку и сел прямо. Отец всегда ругал его за то, что он горбился.

Ладно, давайте попробуем.

И начал говорить. Сразу понял, что не нужно читать с листа, который держала перед ним Марика. Матиас прекрасно знал сам, что нужно сказать. И он почувствовал в себе уверенность: он должен поведать о дележе власти внутри Sensaction, о действиях вице-президента, о том, как тот использовал собственную дочь в служебных целях, и о том, как Эвелин проникла в его жизнь, чтобы провернуть обман с документами Главы Правительства. Вот эта часть была самой деликатной и сложной. Возможно, он выглядел идиотом. Возможно, он причинял боль и Эвелин тоже. Но девушка это заслужила, и вновь поставленная для него в это утро ловушка не оставляла никаких сомнений. Не стоило жалеть ее. Однако мысль о том, что он может причинить вред Эвелин, не давала ему покоя.