Прошло три дня, прежде чем Матиас решился ответить Эвелин. Он не смог сделать это сразу и объяснил это проблемой с лодыжкой: чтобы беспрепятственно двигаться, надо было полностью восстановить ногу. Но на самом деле он слишком боялся этой встречи и чувствовал необходимость подготовиться к ней как можно лучше, чтобы все прошло без импровизаций.

Наконец Матиас был готов и назначил встречу, предприняв все меры предосторожности. Во-первых, дал Эвелин совсем немного времени, отправив сообщение в девять двадцать утра и предложив встретиться в десять ровно. Если бы его хотели поймать, то не успели бы хорошо подготовиться и воплотить задуманное.

Во-вторых, встреча снова должна произойти на вокзале. Он подробно обсудил это с остальными, и вместе они пришли к выводу, что свидание в центре города провести безопаснее, несмотря на большую вероятность того, что его узнают. Кроме того, там будет легче затеряться в толпе, если что-то пойдет не так.

Матиас надел поношенную синюю шерстяную шапку с маленькой косой буквой R слева, которую Ринго дал ему перед самым выездом.

– Возьми, она принесет тебе удачу! Лиза давным-давно подарила мне ее и вышила на нем первую букву моего имени. Я никогда не расставался с ней… Пусть она будет с тобой, вернешь, когда все закончится, – сказал он.

Затем Матиас надел шарф, обернув его вокруг шеи так, чтобы тот частично закрывал лицо. Его дала Марика. Шарф доставал до носа, и из-за тонкого аромата, исходившего от него, Матиасу казалось, что девушка рядом с ним.

Ему не хотелось привлекать внимание к себе в огромном вестибюле, но он не мог сидеть на месте и ходил взад-вперед. Здесь часто шастали полицейские патрули, и Матиасу не хотелось столкнуться с ними. Если они остановят его, как в первый раз с Эвелин, то, конечно, сейчас не отпустят.

– Матиас, привет! Я не верила, что ты придешь! – вдруг услышал он за спиной слегка хриплый голос Эвелин.

Непонятная дрожь внезапно охватила тело Матиаса. Юноша обернулся и увидел ее. Девушка была одна. Одета в розовое пальтишко, которого он прежде на ней не видел.

Тебе очень идет.

Она и в целом выглядела иначе, чем раньше.

Я не должен позволять очаровывать меня.

– Я тот, кому можно доверять, – сухо отозвался он.

Не то что тебе.

Эвелин смотрела ему в глаза:

– Я знаю, Матти, я знаю.

Ты единственная, кто так меня называет, и мне это чертовски нравится. О чем я думаю? Матти, то есть Матиас, возьми себя в руки!

– Пойдем выпьем чего-нибудь горячего? Посидим и немного поболтаем, – предложила девушка, оглядываясь по сторонам в поисках места, которое могло бы подойти.

– Вон тот фастфуд тебя устроит? – показала она в сторону какого-то кафе. – Они делают классные завтраки, а я ничего не ела с утра. Когда ты написал мне, еще была в постели…

Я даже не думаю о том, чтобы идти у тебя на поводу.

– Я бы предпочел выбраться отсюда. У меня слишком много плохих воспоминаний об этом вокзале, – ответил он.

Эвелин опустила взгляд.

– Понимаю, – прошептала она. – Как хочешь.

Матиас направился в сторону бокового выхода за билетной кассой, продолжая внимательно наблюдать за происходящим вокруг, чтобы ничего не упустить. Пока что ему казалось, что за ними никто не следит.

– Как тебе это место? – спросил он девушку, кивая на кондитерскую, расположенную в дальней части привокзальной площади. Та была не на виду, но и не в слишком укромном месте. Накануне вечером Ринго и Энрике осмотрели заведение, выбрав его на тот случай, если Матиас решит где-то посидеть.

– Раз тебе нравится, то меня тоже устраивает, – ответила она.

Бесполезно быть любезной. Все равно я больше тебе не доверяю.

Они шли к кондитерской молча, опустив головы. Рядом, но не касаясь друг друга. Вокруг голых стволов деревьев сверкали огоньки рождественских украшений. Но вместо радости они навевали на Матиаса грусть.

– Вы бы хотели сесть там? – официант показал на столик, стоявший у витражного окна, который так любили посетители.

– Нас устроит и здесь.

Матиас предпочел менее открытое место, ближе к барной стойке.

Эвелин, немного нервничая, огляделась. В зале было мало людей. Все они завтракали, склонившись над экранами своих мобильных телефонов, и не обращали на вошедших никакого внимания.

– Что ты будешь? – спросил Матиас, сев за столик и, чтобы не смотреть ей в лицо, делая вид, что изучает меню.

– Горячий шоколад и сдобную булочку, – ответила Эвелин, не открывая меню.

– Пожалуйста, мне то же самое, – сказал Матиас официанту, который, приняв заказ, тут же быстрыми шагами направился к соседнему столику за новым заказом.

– Ну что, Эвелин, как дела? – спросил Матиас с иронической ухмылкой. – Или я должен называть тебя Кэтрин?

Я просто не мог больше терпеть, мне до смерти хотелось сказать это. Не знаю, как я вообще держался до сего момента.

Произнести имя собеседницы означало разоблачить ее. Дать ей понять, что да, Матиас позволил обмануть себя, но в глубине души он не такой уж тупой. Может быть, даже произвести на нее впечатление, хотя он не совсем понимал, какой в этом смысл.

Эвелин не смутилась и продолжала молчать. Матиас заметил лишь почти незаметное подергивание ее губ.

– Вот ваш шоколад, – официант переставил с подноса на столик две чашки и блюдца со сдобой.

Прежде чем вернуться к стойке, он водрузил между ними контейнер с салфетками, на которых стоял логотип заведения.

– Вижу, ты узнал мое настоящее имя, – только и сказала она, разламывая булочку.

Ее руки были абсолютно спокойны и не дрожали.

Как ты можешь быть такой холодной?

– То есть?.. – спросил он.

– То есть – что?..

– То, что ты солгала мне, и не только в этом… – Матиас не собирался раскрывать сразу все свои карты.

Так ты скажешь мне, что это был спектакль? У тебя хватит смелости признаться?

Он взял в руки чашку и начал потягивать шоколад, чтобы избавиться от смущения.

Вдруг девушка рассмеялась.

– Что тут смешного?

Эвелин достала из контейнера салфетку и протянула ему.

– У тебя шоколадные усы, ты такой забавный.

Ее глаза тоже смеялись.

– Это не кажется мне смешным. Более того, подобное просто неуместно, – ответил он, отказываясь жестом от салфетки и вытирая губы тыльной стороной ладони.

Эвелин отломила кусочек булочки.

– Злишься?

– И ты меня еще спрашиваешь? Ты лгала мне во всем, с самого первого момента, когда мы встретились, и до последнего, когда исчезла из моей комнаты.

Девушка пристально смотрела на него, теперь ее взгляд был серьезным. Она неторопливо крошила булочку на блюдце, не прерывая зрительный контакт.

– Не во всем, Матти.

Лгунья. И не называй меня так!

– Ты действительно очень мне нравишься.

– Тогда боюсь и представить, что бы ты могла сделать с человеком, который тебе не нравится…

Эвелин опустила голову и продолжала машинально измельчать свою булочку.

– Все сложнее, чем ты думаешь… – прошептала она, как будто признавалась в этом самой себе.

– Достаточно было бы начать с признания, что ты сделала это для своего отца, – сказал Матиас.

Впервые на ее лице появилось выражение, похожее на растерянность, как у жертвы, пойманной хищником и не имеющей возможности сбежать.

Бинго!

Эвелин кивнула.

– Как я сказала, все сложнее, чем кажется, – повторила она.

– А мне, наоборот, думается, что все и так ясно. Никаких тайн: это сделали ты и твой папочка. И чтобы он получил еще больше власти в Sensaction, вы погубили меня и мою семью…

Эвелин резко подняла глаза. Они были полны изумления.

– Ты так думаешь?

– Именно! И я также думаю, что ты в восторге от Sensaction и их планов. Ты притворялась, что шокирована их намерениями, а на самом деле была на их стороне. Устроила весь этот спектакль, чтобы подставить меня.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – возразила она.

Но Матиас уже не слушал ее. Через окно кондитерской он увидел трех парней, которые начали пристально наблюдать за ним еще с улицы. Хотя на них не было униформы, судя по их фигурам, они вполне могли быть сотрудниками частного охранного агентства. Матиас заметил, что они дружно зашагали в сторону двери их кафе.

– Я так и знал, что это ловушка! Как глупо было дать тебе еще один шанс! – выкрикнул он, вставая из-за стола.

В спешке опрокинул свой стул на пол. Все присутствующие подняли головы и испуганно посмотрели на них.

– Что ты такое говоришь? – спросила девушка с таким видом, как будто она действительно ничего не понимает.

Матиас ничего ей не ответил. В панике он огляделся вокруг, ощущая полный ступор.

И что мне теперь делать?

Когда ребята осматривали это место накануне, они выбрали его, потому что тут был выход с задней стороны помещения. Но, войдя внутрь, Матиас забыл найти глазами эту дверь заранее, как ему рекомендовали.

В этот момент какой-то мужчина, сидевший за соседним столиком, окликнул его по имени.

Юноша повернулся к нему, но не узнал.

– Матиас, беги! Вон туда! – приказал незнакомец, вскакивая со своего места и указывая на дверь рядом с туалетом, которая вела на кухню кондитерской. Юноша побежал вместе с ним на задний двор, мимо стального кухонного стола к служебному выходу. Через несколько секунд они оказались в боковом переулке.

Снаружи их ждала машина с работающим двигателем.

Эвелин, оставшись одна в зале, испуганно наблюдала за этой сценой. Она не находила в себе сил встать со стула. Перед ней на блюдце лежала груда крошек, оставшихся от булочки.