На следующее утро за завтраком Хелен Дженкинс негромко заметила:

– Я слышала ваш разговор вчера вечером.

Сэмми подавился беконом, а Дэн превратился в олицетворение неподвижности.

– Хотите еще кофе? – спросила она и, когда Дэн механически кивнул, налила в его чашку кофе. Ее руки не дрожали. Прежде она и не знала, что обладает такой силой воли.

Она не спала всю ночь. Мужчины закончили свою дискуссию около двух часов ночи, назначив ее убийство путем удушения на следующий вечер. Они хотели иметь в запасе немного времени, чтобы заранее предупредить домовладелицу о том, что нашли работу в другом городе и уезжают.

Первые несколько часов она была слишком напугана, просто в панике, и не могла думать, однако незадолго до рассвета ей удалось организовать свои мысли так же четко, как прежде множество цифр в банковских отчетах. Рассмотрев все за и против, она решилась на фронтальную атаку. Открыв, что она в курсе их планов, она сумеет вывести их из равновесия и, возможно, получит хоть какое-то преимущество. И, что еще более важно, ей, может быть, удастся отговорить их от выполнения этого ужасного плана хотя бы на время, выиграв тем самым еще день или два.

Сэмми сказал:

– Я же говорил, что она не спит, а только притворяется.

Дэн повернулся к ней, его лицо было совершенно невыразительным.

– Если ты нас слышала, ты знаешь, что нам не хочется этого делать.

– Ты не хочешь, – заметила она, продолжая атаковать, – но Сэмми хочет.

Сэмми ухмыльнулся:

– Ничего личного.

Странно, но его садистские колкости больше не задевали ее теперь, когда смерть оказалась так близка.

– Это внушает оптимизм, – ответила она в тон, твердо решив ни в чем не уступать.

Он быстро взглянул на нее, удивленный, что она больше не сжимается от страха при его палаческих шуточках.

Луч света из окна упал на нее, согрел ее и помог снова набраться храбрости. Солнечный свет, почти нормальная обстановка завтрака за кухонным столом, процедура наливания кофе и раскладывания по тарелкам яичницы с ветчиной – все это, казалось, превращало жуткую реальность в сон, создавало впечатление, что она только что посмотрела в театре пьесу и теперь обсуждала ее содержание с парой занятых в ней актеров.

Она продолжала говорить:

– Вы можете также узнать, что я не собираюсь сегодня ложиться, так что процедура окажется не такой простой, как вам казалось. Стоит вам только попробовать, я начну вопить так громко, что полквартала сбежится сюда, не успеете вы закончить. Я вела себя тихо и выполняла все, что вы мне приказывали, потому, что хотела жить, но если у меня все равно нет никакой надежды…

– Мы не хотим делать этого, – повторил Дэн. Он прикончил свой кофе одним глотком, как человек, остро в этом нуждающийся. – Но у нас проблема. Никто на свете, кроме тебя, не знает, что именно мы взяли этот банк. – Он искоса, не поворачивая головы, внимательно посмотрел на нее, как будто пытаясь прочесть и проанализировать ее мысли.

Она сказала:

– Если вы меня отпустите и я хоть что-нибудь расскажу, вы сможете взять моего отца. Это все равно как если бы я убила его. Как вы думаете, я смогла бы так поступить?

Сэмми бросил на стол вилку.

– Эй, что это еще за фокусы, вот продувная бестия. Мы-то думали, что прихватили нормальную бабу, а она, оказывается, настоящая актриса.

Дэн ни на мгновение не отводил от нее взгляда.

– Достаточно, Сэмми, – сказал он не оборачиваясь, потом обратился к ней: – За кого ты нас принимаешь? За пару идиотов? Стоит нам тебя выпустить, и ты тут же помчишься к копам исповедоваться. Может, тебе сейчас кажется, что ты не хочешь и не собираешься этого делать, но все равно помчишься. Такова природа человека. Нам всем надо выговориться – и Сэмми, и мне, и тебе. Мы все должны рассказывать обо всем, что знаем.

Она заставила себя сделать глоток кофе.

– Вы думаете, что вас не поймают, но ведь вы, Дэн, достаточно умны, чтобы понимать…

Сэмми не дал ей договорить.

– Эй, Дженкинс, вот здорово. Вот это я понимаю, разговор со старым другом. – Он передразнил ее: – Дэн.

Она не обратила на него внимания.

– …вам необходимо просчитывать все варианты. Пока вы только взяли банк, но если вы добавите к этому еще и убийство…

– Ты слышишь, Дэн? – усмехнулся Сэмми. – Она принимает нас то ли за новичков, то ли за любителей. Если бы похоронное бюро «Лесная поляна» платило нам каждый раз, когда мы посылаем им клиента… Эй, Дэн, а это идея. Надо брать с них комиссионные.

– Кончай юморить, – проворчал Дэн. Он поднялся, сложил свою салфетку и повернулся к ней лицом: – Если у тебя есть какие-нибудь другие идеи, я слушаю.

Сэмми сделал вид, что ему стало не по себе.

– Черт, у меня просто мурашки бегут по коже – сидеть здесь и беседовать с жертвой о том, приканчивать ее или нет. – Он поднялся с коротким неприятным смешком. – Это не очень-то похоже на честную игру.

Он добавил:

– А все ты и твои большие уши, Дженкинс. Теперь тебе придется потерпеть, пока мы не избавим тебя от страданий. А я так старался, придумывал, как сделать, чтобы ты даже не узнала об этом.

Дэн произнес:

– Не знаю, что и делать, Сэмми. Просто не знаю. – Помолчав, он спросил: – Может, настроим приемник и послушаем последние новости?

Сэмми пожал плечами и, выходя из комнаты, сказал Дэну:

– Только не позволяй ей ни во что себя втягивать.

Дэн подождал, пока Сэмми включит приемник, затем ответил:

– Ты пытаешься обрабатывать меня, потому что думаешь, что у меня есть чувства. Нет, милая, ты ошибаешься. Я не могу себе позволить такую роскошь, как чувства. Они могут стоить мне моей сотни тысяч и головы в придачу. Единственная причина, по которой я не решаюсь с тобой расправиться, – это то, что я не знаю, как поступить с тобой потом, чтобы было на сто процентов безопасно. Видишь ли, я не сторонник игры, где выигрыш зависит от случайности. Я играю только наверняка. Поэтому необходимо все рассчитать. Надо придумать, как поступить с тобой потом, чтобы это было наверняка, или как оставить тебя в живых, чтобы потом не попасть из-за этого в беду.

Она выпрямила плечи, чтобы он не понял, какой сумбур царит в ее душе.

– Вы могли бы взять меня с собой туда, куда вы поедете. Должен же кто-то готовить и стирать для вас.

Не слишком твердой рукой он оттолкнул от себя тарелку. До яичницы с ветчиной он так и не дотронулся.

– По пути мы можем подцепить пару девчонок, которые будут все это для нас делать – и кое-что еще, между прочим. Нас вполне устроят расчетливые штучки, охотницы за деньгами. Они не будут знать, кто мы, и не будут задавать лишних вопросов, пока мы будем покупать им меха или камушки.

Он поднялся, чтобы закончить разговор, подошел к раковине и вымыл руки.

– Ты пытаешься выиграть время. Ты рассчитываешь, что произойдет что-нибудь неожиданное и ты получишь шанс. Ну так забудь об этом. Человек получает шанс, только когда он сам об этом позаботится, а мы не собираемся давать тебе такую возможность.

Она резко ответила:

– Если вы это сделаете, вы сможете где-нибудь скрываться месяц, может быть, два, но все равно не слишком долго, и вы это знаете, так же как знаете, что угодите за это в газовую камеру. Разве не разумнее было бы отпустить меня и позволить мне говорить? Когда полиция начнет вас искать, вы могли бы оказаться уже в Мексике. Или сесть на самолет на Восток, и все. Если бы вы оставили меня связанной, у вас было бы несколько дней времени до тех пор, пока кто-нибудь не войдет сюда и не обнаружит меня.

Он долго и тщательно вытирал руки.

– Мне не нравятся мексиканские девчонки, да и японские тоже. Я хочу, чтобы у меня были американские женщины. Как ты, например, милая. Ты уже начинаешь нам казаться чертовски хорошенькой. Сэмми уже не раз говорил мне, что нужно избавиться от тебя, пока он не сделал чего-нибудь эдакого…

Она не могла отвести глаз от своей тарелки. Ее голос прозвучал чуть громче шепота:

– Не понимаю, как вы могли бы отнять человеческую жизнь. Сэмми возможно, но не вы.

Его глаза ушли в сторону, вглядываясь в какой-то отдаленный уголок прошлого. Она, сама того не зная, разбередила в его душе какое-то давно дремавшее чувство.

– Только не вы, – повторила она.

Он поднес спичку к сигарете.

– Похоже, Сэмми правильно тебя раскусил. И правда продувная бестия. – Он быстро, нервно затянулся.

В этот момент в дверях появился Сэмми.

– В одиннадцать часов вечера сегодня годится, Дженкинс? Мы могли бы передвинуть и на полночь, не правда ли, Дэн, если это время ей больше по душе.