Элен, которая только-только вышла замуж за Безухова, не очень нравится, что Пьер хочет поселить у них дома вернувшегося с войны Долохова. Даже очень не нравится.

– Он надменный скот, не уважающий женщин, – таким она помнит Долохова по каким-то неведомым нам прежним встречам.

– Он мой друг, Элен. Отнеситесь к нему как к почетному гостю, – важно отвечает Пьер.

Элен смотрит на него с некоторым недоумением.

– Ладно. Как скажете…

Через какое-то время Долохов появляется, целует Элен руку. Сразу пялится на нее с, так сказать, неделикатным интересом.

– Твоя жена еще прелестнее, чем я помнил, Безухов…

– Вы, стало быть, теперь герой войны? – спрашивает его Элен.

– Я, знаете, люблю заниматься тремя вещами, – несколько наискосок отвечает Долохов. – Драться, пить и… третью вспомнить не могу.

– Вы настоящий разбойник.

– Не отрицаю.

– Надеюсь, вы будете чувствовать себя как дома… – говорит Элен и выходит из гостиной.

Долохов порывается пойти за ней, Пьер его останавливает. Он уже начал чувствовать неладное, но, конечно, некоторое время будет это от самого себя скрывать.

Еще сцена – глубокая ночь, Пьер и Долохов вдвоем за столом, пьяные. Вспоминают, наверное, совместные прежние подвиги, как квартального к медведю привязывали и т. д. Но по четвертому-пятому кругу вспоминать не будешь… просто сидят, пьют, мумукают. Заглядывает Элен, смотрит на мужчин без малейшей приязни. Пьер подходит к ней, говорит ломающимся языком:

– Элен! Благодарю за теплый прием бедного Долохова…

– Пьер! – отвечает жена. – Разве не видишь, он держит тебя за дурака.

Пьер не видит. Возвращается к столу. Элен ушла.

– Вот это женщина… – это Долохов говорит прямо при Пьере, не стесняется. Мы понимаем, все верно, держит за дурака.

– Полагаешь? Да уж, она такая… – неопределенный ответ Пьера.

Пора бы уже ему задуматься! Вот следующий эпизод, три наших героя обедают. Долохов вдруг берет что-то из тарелки хозяина, сует себе в рот, смачно разжевывает. Абсолютно вызывающее поведение.

– Долохов, довольно! – не сдерживается Пьер.

– Забавно, у товарища всегда вкуснее… – ухмыляется Долохов и нагло смотрит на Элен. Та отводит глаза.

И вскоре – эротическая сцена. Мы видим уставленный посудой стол, он лихорадочно трясется, посуда звенит, как тысяча церквей, а камера плывет к торцу стола, на который Долохов как раз удачно повалил Элен.

– Какое вы коварное создание, Долохов, – рычит Элен.

– Разве вам это не нравится?

– Я ненавижу вас. Вы животное… – и страстно целует дерзкого соблазнителя.

Если вы не усомнились раньше, на этой сцене точно усомнитесь, что я пересказываю «Войну и мир» правильно. Такого не может быть в этой книжке, интимной сцены.

Вы правы – не может. Ее там и нет.

Это все эпизоды из английского телесериала «Война и мир» 2016 года. Не только сцены среди посуды – ни одного из этих эпизодов нет в книге. «Долохов цинически хвалил ему красоту его жены», такая фраза встречается, из нее сценарист Эндрю Дэвис и «вытащил» все вышеописанное.

Более того, в романе нет ни одной сцены, когда Долохов даже бы и разговаривал с Элен, даже бы находился с ней в одном пространстве. Ни одного абзаца, когда они вместе «в кадре».

Вся их преступная связь у Толстого – за сценой. И вот важный вопрос – а была ли вообще эта связь?

Да-да, Пьер стреляется с Долоховым из-за измены своей жены, но была ли эта измена?

Вопрос звучит неожиданно. Предательство развратной Элен, последовавшая за этим дуэль с чудесным спасением Пьера – одна из знаменитых линий книги. Все уверены, что эта связь была. Тут даже и слово «уверены» не подходит, оно означает, что могло бы возникнуть сомнение, а оно никогда не возникает.

Но если мы внимательно посмотрим на все соответствующие сцены «Войны и мира» – а их очень немного – то увидим, что Толстой ни разу не сообщает нам, что связь была. Так считает сам Пьер, да, так считают еще некоторые персонажи, но ведь они могут ошибаться. В «Войне и мире» такие ситуации встречаются. Герой ошибается, а автор его не поправляет. Князь Андрей полагает, что Кутузов лишился глаза под Измаилом, это не так, но в книге эта точка зрения не опровергается.

В 1903 году переводчик М. Фронштейн написал Льву Николаевичу, что в «Анне Карениной» неверно процитировано четверостишие Гейне. Толстой ответил, что цитировавший Стива Облонский мог и не знать Гейне слово в слово. В том же году вышла книжка «Правда о женщинах», составленная ушлым издателем из толстовских цитат. Вошла туда и фраза Долохова, что все женщины продажные твари. И снова Толстому пришлось объяснять пытливому корреспонденту, некоему Рамадигу из Омска, что мысли героев не обязаны совпадать с авторскими.

И правдой быть все сообщения из любых уст – тоже не обязаны.

Итак, по порядку. Долохов и Элен.

Первой поднимет тему бедная, а потому вынужденная быть особо социально активной княгиня Друбецкая. Она рассказывает о Пьере у Ростовых.

– Он очень несчастлив. Ежели правда, что мы слышали, это ужасно. И думали ли мы, когда так радовались его счастию! И такая высокая, небесная душа, этот молодой Безухов! Да, я от души жалею его и постараюсь дать ему утешение, которое от меня будет зависеть.

– Да что́ ж такое? – спросили оба Ростова, старший и младший.

Анна Михайловна глубоко вздохнула.

– Долохов, Марьи Ивановны сын, – сказала она таинственным шопотом, – говорят, совсем компрометировал ее. Он его вывел, пригласил к себе в дом, и вот…

Что имеется в виду под «и вот» – мы понимаем. Но откуда нам знать, что эта информация достоверна? Да и Анна Михайловна не может знать точно. «Говорят». Кто говорит?

Вскоре следует вторая сцена. Обед в Английском клубе.

Пьер сидел против Долохова и Николая Ростова. Он много и жадно ел и много пил, как и всегда. Но те, которые его знали коротко, видели, что в нем произошла в нынешний день какая-то большая перемена. Он молчал всё время обеда и, щурясь и морщась, глядел кругом себя или остановив глаза, с видом совершенной рассеянности, потирал пальцем переносицу. Лицо его было уныло и мрачно. Он, казалось, не видел и не слышал ничего, происходящего вокруг него, и думал о чем-то одном, тяжелом и неразрешенном.

Этот неразрешенный, мучивший его вопрос, были намеки княжны в Москве на близость Долохова к его жене и в нынешнее утро полученное им анонимное письмо, в котором было сказано с тою подлою шутливостью, которая свойственна всем анонимным письмам, что он плохо видит сквозь свои очки, и что связь его жены с Долоховым есть тайна только для одного его. Пьер решительно не поверил ни намекам княжны, ни письму, но ему страшно было теперь смотреть на Долохова, сидевшего перед ним. Всякий раз, как нечаянно взгляд его встречался с прекрасными, наглыми глазами Долохова, Пьер чувствовал, как что-то ужасное, безобразное поднималось в его душе, и он скорее отворачивался. Невольно вспоминая всё прошедшее своей жены и ее отношения с Долоховым, Пьер видел ясно, что то, что' сказано было в письме, могло быть правда, могло по крайней мере казаться правдой, ежели бы это касалось не его жены. Пьер вспоминал невольно, как Долохов, которому было возвращено всё после кампании, вернулся в Петербург и приехал к нему. Пользуясь своими кутежными отношениями дружбы с Пьером, Долохов прямо приехал к нему в дом, и Пьер поместил его и дал ему взаймы денег. Пьер вспоминал, как Элен улыбаясь выражала свое неудовольствие за то, что Долохов живет в их доме, и как Долохов цинически хвалил ему красоту его жены, и как он с того времени до приезда в Москву ни на минуту не разлучался с ними.

«Да, он очень красив, думал Пьер, я знаю его. Для него была бы особенная прелесть в том, чтоб осрамить мое имя и посмеяться надо мной, именно потому, что я хлопотал за него и призрел его, помог ему. Я знаю, я понимаю, какую соль это в его глазах должно бы придавать его обману, ежели бы это была правда. Да, ежели бы это была правда; но я не верю, не имею права и нe могу верить». Он вспоминал то выражение, которое принимало лицо Долохова, когда на него находили минуты жестокости, как те, в которые он связывал квартального с медведем и пускал его на воду, или когда он вызывал без всякой причины на дуэль человека, или убивал из пистолета лошадь ямщика. Это выражение часто было на лице Долохова, когда он смотрел на него. «Да, он бретёр, думал Пьер, ему ничего не значит убить человека, ему должно казаться, что все боятся его, ему должно быть приятно это. Он должен думать, что и я боюсь его. И действительно я боюсь его», думал Пьер, и опять при этих мыслях он чувствовал, как что-то страшное и безобразное поднималось в его душе.

Пьер знает характер Долохова, потому ему легко убедить себя, а заодно и читателя, что страшный слух справедлив. Тем более, что Долохов обостряет ситуацию, и сомнений не остается.

Когда стали пить за здоровье государя, Пьер задумавшись не встал и не взял бокала.

– Что' ж вы? – закричал ему Ростов, восторженно-озлобленными глазами глядя на него. – Разве вы не слышите: здоровье государя императора!

Пьер, вздохнув, покорно встал, выпил свой бокал и, дождавшись, когда все сели, с своею доброю улыбкой обратился к Ростову.

– А я вас и не узнал, – сказал он.

Но Ростову было не до этого, он кричал ура!

– Что́ ж ты не возобновишь знакомства, – сказал Долохов Ростову.

– Бог с ним, дурак, – сказал Ростов.

– Надо лелеять мужей хорошеньких женщин, – сказал Денисов.

Пьер не слышал, что́ они говорили, но знал, что говорят про него. Он покраснел и отвернулся.

– Ну, теперь за здоровье красивых женщин, – сказал Долохов, и с серьезным выражением, но с улыбающимся в углах ртом, с бокалом обратился к Пьеру.

– За здоровье красивых женщин, Петруша, и их любовников, – сказал он.

Понятно, что Пьер воспринимает слова Долохова однозначно. Под красивой женщиной он подразумевает Элен, под любовником себя. Вариантов нет.

Но сам автор «Войны и мира» не сообщал нам, что Элен согрешила с Долоховым. Есть пять источников информации – слух от Друбецкой, намеки княжны, анонимное письмо, умозаключения Пьера (это не «источник информации», но ее подтверждение на другой манер) и провокационные слова Долохова. Пять источников – ни одного надежного.

Долохов вроде бы должен знать наверняка, но у нас нет доказательств, что он говорит правду. Да он и не говорит: намекает – да, очень нагло и прозрачно, но впрямую не говорит.

Дальше в романе сцена скандала Элен и Пьера после дуэли: в нем графиня Безухова отрицает связь с Долоховым. «Вы в пьяном виде, не помня себя, вызвали на дуэль человека, которого вы без основания ревнуете» и т. д. Разумеется, она может врать, в такой ситуации логично врать. Но, заметим, факт связи в этой сцене снова ничем не подтверждается. Есть дальше сцена визита князя Василия к Пьеру, отец защищает дочь, настаивает на ее невиновности. Да, и он может врать или не знать, но связь опять не подтверждается.

Случайно ли Толстой избегает высказаться прямо? Вот Анатоль Курагин, брат Элен, целовал м-ль Бурьен, это мы видели. Показано крупным планом. Или про Николая Ростова сказано: «У него знакомая дама на бульваре, к которой он ездит вечером». Самих откровенных сцен нет, но то, что Николай такие связи имеет, сообщено без обиняков. В ситуации с Элен и Долоховым подобной определенности нет.

Читатель легко верит в эту связь, поскольку Элен в романе в целом выведена «развратной женщиной». Позже она в отношениях с Борисом Друбецким, еще позже параллельно с двумя высокопоставленными особами, со стариком-вельможей и иностранным принцем. На начальной стадии работы над книгой Толстой предусматривал связь Элен с наполеоновским генералом, с царем Александром… В книжку царь в таком качестве не попал, зато Элен состоит в инцестуальной связи с братом Анатолем, еще выразительнее.

И это она «блестит белизною плеч» в «белой бальной робе», обратите внимание на аллитерацию.

Но из любвеобильности никак не вытекает всеядность. Друбецкой – князь, принц – принц, царь – вообще царь, а инцест порою вынужденная древняя практика именно в высших слоях общества, поскольку это замкнутые страты с ограниченным выбором знакомых, которым можно доверять. Согласны ли вы, что Элен подходит, пусть и в качестве мимолетного гостя, нищий наглец Долохов?

Разумеется, он не мог не полезть, не попробовать, но Элен производит впечатление женщины, которая сама выбирает поклонников. Она решает, а не за нее решают.

Вернемся к вопросу, откуда поступает информация к самому Пьеру. Из анонимного письма, а за обедом ее подтверждает Долохов репликой про любовников. То есть, Долохов уверен, что Пьер с информацией уже знаком. Не просто предполагает, что до Пьера дошел слух, а знает, что до него дошло письмо. Не сам ли он отправил это письмо, если так точно уверен? Могло такое быть?

Читатель этих очерков уже знает, что в «Войне и мире» Толстой часто создает парные, рифмующиеся ситуации. Долохов по ходу книжки дважды серьезно вмешивается в сюжет, в судьбы других героев. Помимо случая с Пьером и Элен, был эпизод с Соней и Николаем Ростовым. Долохов точно так же гостит в чужом доме – на сей раз не у Безуховых, а у Ростовых, тут как друг Николая. Его внимание привлекает бедная Соня, воспитанница Ростовых. Долохов просит ее руки, но получает отказ – Соня любит Николая. Тогда Долохов, опытный шулер, мстит: выигрывает у Ростова невероятную сумму, едва не разоряет семью.

Возможно, в ситуации с Безуховыми точно такой же расклад: Элен отказала, а Долохов мстит: провоцирует дуэль, по итогам которой Пьер лишь случайно остается в живых.

Через несколько лет, кстати сказать, Долохов и Пьер помирились. Перед Бородинской битвой.

Когда Пьер отошел от Кутузова, Долохов, подвинувшись к нему, взял его зa руку.

– Очень рад встретить вас здесь, граф, – сказал он ему громко и не стесняясь присутствием посторонних, с особенною решительностью и торжественностью. – Накануне дня, в который Бог знает кому из нас суждено остаться в живых, я рад случаю сказать вам, что я жалею о тех недоразумениях, которые были между нами, и желал бы, чтобы вы не имели против меня ничего. Прошу вас простить меня.

Пьер улыбаясь глядел на Долохова, не зная что сказать ему. Долохов со слезами, выступившими ему на глаза, обнял и поцеловал Пьера.

Долохов признает вину, но какую? Провокация вызова на дуэль – «недоразумение» на иной вкус даже и более существенное, чем овладение женой ближнего своего. Толстой снова оставляет ситуацию неопределенной.

Но мы можем оценить психологический рисунок ситуации. Если связь между Элен и Долоховым существовала, ее участникам было выгодно сохранять ее в тайне.

Элен роман с сомнительным пехотным башибузуком вряд ли принесет «символический капитал», в отличие от будущего романа с иностранным принцем, на который, конечно, «общество» будет смотреть с завистью и уважением.

Не ест, что называется, мыла и Долохов. В романе нет сцен, где он действовал бы против собственных интересов. А чем плохо иметь Элен (что после скандала уже невозможно) и одновременно тянуть деньги из ее мужа? Слух и анонимка все это разрушают. Другое дело, если ничего не было. В таком случае слух и анонимка становятся Долохову выгодны не только как повод устроить пальбу из пистолетов. Молва закрепит за ним победу над прекрасной аристократкой. Знатное приращение статуса!

Гляньте еще раз сцену примирения при Бородино. Долохов устраивает ее для публики. Значения слова «недоразумения» не расшифровывает. В глазах окружающих остается дважды героем: в прошлом – по будто бы подтверждающемуся сейчас слуху – соблазнил красавицу, сейчас благородно извинился.

Как автор представлял себе эту ситуацию по ходу работы, в черновиках? Там мы обнаружим два любопытных момента. Во-первых, Толстой изначально хотел записать в герои слуха про Элен не Долохова, а виконта Мортемара. Учитывая, что виконт персонаж сугубо третьестепенный, приходится сделать вывод, что важны были не персоналии, а история о связи, факт слуха. В отношения именно Долохова и Элен автор, получается, какого-то специального содержания не вкладывал. Понимал, что эти двое – не пара.

А во-вторых, у автора была идея прямо указать в тексте, кто сочинил анонимку.

Этот неразрешенный, мучивший его вопрос были намеки княжны в Москве на близость Mortemart к его жене и в это же утро полученное им письмо анонимное, почерк которого был похож на почерк Долохова, и в котором было сказано то же. Долохов сидел теперь перед ним, и в прекрасных, наглых глазах, изредка насмешливо на него устремленных, он читал очевидное подтверждение своей догадки. Представляя себе всё прошедшее своей жены, он видел ясное доказательство, что в письме была сказана правда; повторяя в своем воображении свои отношения с Долоховым, особенно с того времени, как Долохов вернулся из армии, он чувствовал, что его догадка о том, что автор письма был Долохов, была правда. После кампании, Долохов, пользуясь своими кутежными отношениями дружбы с Pierr'oм, прямо приехал к нему и хотел у него остановиться. Hélène потребовала от Pierr'a, чтобы он отказал человеку такого дурного общества. Pierre отказался, и тогда сама Hélène написала Долохову холодное и резкое письмо, в котором она просила его оставить их дом. За это мстил Долохов.

Идею, что Долохов мог мстить этой анонимкой, мы выводили выше логически из характеров персонажей, из параллельной ситуации (месть Ростовым за Соню). Черновик тоже за эту идею. А поменять Мортемара на Долохова в роли любовника – логичное техническое решение, «соединить напрямую», убрать из схемы одно из звеньев, тем самым обострив ситуацию.

Впрочем, нужно оговориться, что черновик по самой своей природе не может служить прямым свидетельством. Мало ли какие идеи были в черновике, автор имеет полное право все переиначить, и часто это право реализует. Если исследователю деталь из черновика подходит, он радостно тащит ее на свет божий как доказательство своей правоты; ежели же она, несчастная, противоречит гипотезе, то безжалостно и презрительно с полным на то правом игнорируется.

Так что, пусть отсылка к брульону (этим французским словом звались и у нас в девятнадцатом веке черновики, в «Войне и мире» оно встречается дважды) играет в моих рассуждениях лишь второстепенную косвенную роль.