– Удаление – 40. Рассеивание – 5.

Мех в очередной раз плавно качнулся, делая шаг вперед и чуть вбок. Бортовой компьютер рассчитывал готовность стрельбы, выводя параметры на дисплей.

– Готовность – 0.

На экране возникла пунктирная линия, отображающая полет ракеты. Угол наклона уходил на тридцать градусов вниз, ныряя за пологий пригорок – сложный выстрел по кривой траектории в условиях работы средств радиоэлектронной борьбы, мешающих головкам самонаведения.

Машинный интеллект еще немного подумал и выдал:

– Вероятность поражения цели – 45%.

Не слишком хороший показатель, если бы речь шла об обычных ракетах, но с объемно-детонирующим боеприпасом сойдет. Область поражения у этой малышки куда больше обычных боеголовок, поэтому допустима погрешность. Все равно всю площадь зальет огнем. Точнее специальным аэрозолем, который после рассеивания будет подожжен.

И бум. Вместо скучной местности – море огня. Кусок земли с траншеями буквально зальет пламенем. И живая сила противника испарится.

– Готовность – 0, – в очередной раз напомнил компьютер, и я нажал на гашетку.

Заслонки установки на плече меха тихо скользнули вниз, сверкнули кончики батареи мини-ракет. Секунда, и в небо отправилась одна из малышек.

Точнее, компьютер обыграл ее старт, запуская программу имитации и моделирования.

Война шла в виртуально-цифровом режиме.

К сожалению, стрелять настоящими боеприпасами во время тренировочных боев на меходроме разрешалось только в специально выделенных зонах. Слишком разрушительным мог оказаться эффект от реального применения оружия боевых роботов.

Цифровая копия ракеты послушно прошла по выбранной траектории на экране и нырнула за холм. В точно назначенное время сработала система подрыва. Программа виртуального моделирования отобразила позиции цели, залитые огнем.

– Успешное поражение.

Кабина меха качнулась, я плавно развернул гигантскую боевую машину, нацеливаясь на другую мишень. Канал связи и прямого обмена данными с союзниками переслал координаты вскрытых узлов обороны противника.

– Майя, где ты? – пробормотал я в микрофон. – Почему не отработала точку три?

– Выхожу на позицию. Задержка из-за болотистой почвы, чуть не завязла.

– Ты же училась преодолевать такие препятствия. Точно рассчитывай время, чтобы не подводить других. В настоящем бою это может закончиться чьей-то смертью, – буркнул я.

Стрельба шла в электронном формате, зато мехи двигались по настоящей пересеченной местности.

– Да, милорд. Извините, – голос девчонки прозвучал с едва уловимыми нотками раскаяния. Она знала, что совершила ошибку, и теперь старалась наверстывать.

– Тридцать секунд, – предупредил я.

– Принято.

На карте отобразилась точка, обозначающая мех Карла, гвардеец уверенно вел машину на заданную позицию, готовясь отстреляться в четко рассчитанный промежуток времени, выделенный для прорыва именно этого узла обороны вражеских укреплений. Выучка кадрового вояки давала о себе знать.

Тем временем появилась новая цель.

Наведение, дисплей расчертила координатная сетка. Следом вспыхнул красный крестик. Захват. Сопровождение. Указание параметров выстрела. Выбор главного орудия. В случае промаха автоматическое переключение на вспомогательное вооружение. Примерная оценка расхода боеприпасов.

Трехмерная карта на экране отобразила точное местоположение. Данные пришли с дрона разведчика, запущенного в воздух перед началом боя.

Мысленный посыл, и боевой робот послушно шагнул в указанную сторону. Взаимодействие через нейрочип обеспечивало постоянную связь, давая власть над всеми узлами машины.

Но слияние разума с компьютерными системами все же небезгранично. В первый раз это казалось полным совмещением человека и механизма, но позже, пройдя через момент нейроконнекта уже больше десятка раз, стало заметно, что определенные ограничения все же есть. В блоке разъемов стояли предохранители, чтобы в случае аварии пилоту не сожгло мозг.

То есть слияние вроде и присутствует, но оно все же неполное. Плюс многое зависело от импланта, где время отклика и скорость обработки поступающих данных выступали главным критерием.

И все, новизна пропала. Стоило это понять, как восторг схлынул. Управление мехом перестало выглядеть чем-то божественным, заменившись на обычную рутину привычной работы.

Я даже немного расстроился, когда это осознал. Но потом вспомнил магию. Что есть бездушная металлическая коробка по сравнению с настоящим штормом стихий? Ничто!

Когда тебя захлестывает буйство астральной энергии, когда поглощает без конца, передавая невероятное ощущение мощи… В этот момент ты сам становишься другим.

Никаким боевым роботам, никакой машинерии, никаким нейронным подключениям не сравниться с этим. Все остальное лишь бледная тень. Скучная размеренность обыденной жизни.

Теперь я хорошо понимал предков Мещерских, рвущихся познавать глубины запретной магии в попытках подчинить эту дикую силу. Чтобы затем, познав ее до конца, взойти на очередную вершину могущества…

– Пуск.

Ракеты с меха Карла пошли по пологой траектории, накрывая противника. Огромный «Дефендер» качнулся, имитируя массовый залп. Даже такая мелочь, как отдача, не прошла мимо внимания моделирующей программы, с точностью фиксируя последствия выстрела, включая положение робота. Инерционные стабилизаторы и гироскопы тут же вернули машину назад.

Настала моя очередь провести атаку. В этот раз бортовой компьютер справился быстрее, выдав данные, необходимые для стрельбы.

Тбу-м! – кабину тряхнуло. Главное орудие выпустило снаряд и тут же начало перезарядку.

Количество доступных боеприпасов отображалось на отдельной консоли. Под ней располагалась еще одна – с показаниями работы энергетической установки. Два главных элемента меха: оружие и энергопитание.

– Готова к атаке, – в динамиках прозвучал голос Майи и тут же добавил: – Атакую.

Ее окрашенный в цвет городского камуфляжа мех, с грозными разводами по корпусу, вышел на позицию и без паузы открыл ураганный огонь из двух спаренных автоматических пушек. Высокая скорострельность позволила буквально залить свинцом нужную точку.

Конечно, только в виртуальном разрезе. В реальности мех только покачивался, имитируя бешеную стрельбу.

Я машинально отметил, что, несмотря на определенные недостатки, девчонка быстро освоилась с ролью пилота шагохода. После имплантации нейрочипа первым делом она побежала на меходром пробовать новую игрушку и, похоже, надолго залипла.

Она хорошо адаптировалась и показывала неплохие результаты. К моему удивлению. Думал, будет хуже, но оказалось вполне ничего.

На первых занятиях ее учили правильно ходить. По пересеченной местности, взбираясь на холмы, преодолевая водные препятствия, перебираясь через болотистую почву. Последнее опаснее всего. Ступил не туда, неправильно повернул корпус, сделал лишний наклон – и мех, напрямую связанный с нервной системой пилота, терял равновесие.

Разумеется, до полного падения не доходило. Бортовой компьютер моментально выправлял ситуацию при помощи сложной системы стабилизаторов. Но сам водитель меха в этот момент терял равновесие, а значит и ориентацию в пространстве. Что в бою критически важно. Даже отвлечение на пару секунд может стоить пилоту жизни. Поэтому в первую очередь их учили правильно ходить. В огромных боевых машинах делать это трудно, не так как ступать самому.

Вообще, пилотирование очень сложное дело. Мы пока нахватались лишь по верхам. До уровня настоящих профи, которые полностью сроднились со своими «скакунами», нам еще далеко. Надо уметь чувствовать мех всей душой, воспринимать не только его частью себя, и себя частью его. То есть пройти через поистине полное слияние.

Даже Карл, имевший больший опыт, чем мы с Майей, не мог похвастать ничем подобным. Для такого требовалось время. И много. Которого у нас нет.

Я чувствовал, что дело с доменом должно скоро сдвинуться. Будет промежуток, когда его проще будет вытащить из глубоких пластов астрала. Это как лунное затмение и приливы, где все взаимосвязано, бывают хорошие дни и плохие. Есть окно, когда взаимодействовать с Астралом станет проще, и сделать задуманное получится без лишних трудностей. Ведь осечек в таком деле быть не должно, иначе все легко может закончиться катастрофой, по сравнению с которой прорыв энергии в германском секторе Токио покажется легким недоразумением.

– Мы закончили? – голос Карла прозвучал немного устало.

Я взглянул на часы, в ту же секунду по каналу связи прилетело предупреждение сотрудника меходрома из наблюдательной башни:

– Таймер.

Перерыв. Технический регламент полигона требовал обязательный осмотр мехов после определенного времени тренировочного боя.

– Выходим, – сказал я.

Мех остановился и начал складываться в статичное положение, со стороны казалось, будто он приседает.

Открылся люк. Из кабины выдвинулась складная лестница. Несмотря на «приседание», до земли от кокпита оставалось далеко. Вытерев лоб, я шевельнул головой, чувствуя, как нейрочип разрывает связь с основной системой. Возникло легкое головокружение, обычное явление при отключении нейроконнектеров.

Я скользнул по лестнице наружу. Встал на траву, с удовольствием разведя руки в сторону. Грудь поднялась, наполняя легкие свежим воздухом. Подающийся в кабину воздух всегда пропускался через сеть фильтров, напоминая смесь антисептиков и чего-то химического.

По земле пробежала легкая дрожь. Подошли Майя и Карл. Глядя на их мехи, я прищурился.

«Гадюка» и «Дефендер», оглянулся на свой – «Оплот». Три меха, предоставленные Домом Валенштайн.

Именно на них последние несколько недель мы тренировались, осваивая новую технику. И не скажу, что все шло гладко. За это время мехи ломались несколько раз, требуя серьезного вмешательства со стороны ремонтников.

Роботы действительно оказались подержанными, побывавшими в многочисленных боях. Вилора не сказала, где их взяла, но догадываюсь, что это было нечто из трофеев. Или купленные на аукционе. Или взятые за долги. Но точно не из арсеналов самого клана. На таких развалюхах клановые воины вряд ли бы воевали.

– Есть время перекусить, – заметил Карл, бросая мимолетный взгляд на бригаду техников, приехавших на внедорожнике от центральных ангаров полигона. Доводить роботы до ремонтных боксов мы не стали, ограничившись полевой диагностикой.

Майя молча вытащила из рюкзака нехитрую снедь, в основном состоящую из частей стандартного армейского сухпайка. Витамины, протеины и много калорий. Совершеннейшая дрянь на вкус. Даже вкусовые ароматизаторы не справлялись с этим подобием пищи. Но есть можно. Не заказывать же доставку из ресторана прямо на поле. Хотя было бы, наверно, забавно.

Представив картину, как нам прямо тут накрывают стол с белой скатертью и как мы садимся в своих пропитанных потом пилотных комбезах на изящные стулья, я усмехнулся. Официантов не хватало для полного образа. Представляю глаза персонала меходрома, если бы они увидели нечто подобное.

Но нет, мы расположились прямо на траве, бросив вместо стола пленку полиэтилена.

– До сих пор не могу поверить, что они дали вам мехи, – Карл жевал серого вида хлебец, задумчиво разглядывая замершие неподалеку стальные исполины.

Я равнодушно пожал плечами.

– С их точки зрения, это вклад в будущее. Хотя, если по правде, то благодарить надо не весь клан, а одну особу, посчитавшую, что риск того стоит. Не мне тебе объяснять, как это бывает.

Карл кивнул. Интриги среди кланов привычное дело. Если одна предусмотрительная представительница клана Валенштайн хочет обзавестись личным козырем, то это вполне в духе клановых интриг. Желание сыграть свою игру не считается чем-то предосудительным, но в случае провала легко может быть жестоко наказано.

Не исключаю, что Вилора метит куда выше, чем показала при разговоре. Возможно даже на место папаши. Свергнуть старого герцога, триумфально занять его место – чем не цель для молодой амбициозной особы?

Словно прочитав мои мысли, Карл заметил:

– Вряд ли ее примут свои.

Верное замечание, в отличие от моего мира, где в истории хватало и королев и императриц, здесь правили исключительно мужчины. Логичное последствие выбранного развития с искусственной эволюцией, где роль женщин рожать следующее поколение одаренных. Более сильных, более умелых, более могущественных.

– Не факт, что она действительно собирается что-то делать. Возможно, это всего лишь заготовка на будущее, – проронил я.

– Но носитель Старой крови, свободный от обязательств, лакомая добыча. Особенно в Спорных территориях, – проницательно заметил Карл.

Я не стал ничего говорить. Все так и есть, но глупо гадать, не имея информации, на которую можно опереться. В конце концов, никаких обещаний я не давал.

Поняв, что ответа не будет, гвардеец спокойно вернулся к поглощению сероватых хлебцев, намазывая на последние нечто напоминающее печеночный паштет.

Я перевел внимание на Майю.

– Как нейрочип себя показывает? Есть побочные эффекты?

Девчонке поставили модель для мехов «ORNI-TEK», недорогой, но вполне шустрый имплант, прозванный в среде пилотов «рабочей лошадкой» за широкое распространение и отличные показатели относительно цены.

– Нет, меня все устраивает, – Майя спокойно кивнула, продолжая сосредоточенно есть.

Последние дни привели ее в норму, заставив выбросить из головы всякие глупости. Физические нагрузки вкупе с новыми ощущениями от вождения огромных боевых машин вызвали нужный настрой, позволивший не отвлекаться на мелочи.

Благодаря тренировкам девчонка еще больше подтянулась, движения стали плавными и экономными. Навыки обращения с оружием показывали результаты наемника средней руки, из тех, что бывает на стрельбище раз в пару недель. Не идеал воина, но уже подходящая заготовка. Дальше пойдет легче.

Майя неожиданно подняла на меня глаза.

– Мы будем воевать? – она кивнула на стоящие шагоходы, уже облепленные техниками из обслуги меходрома.

Я кивнул.

– Будем.

Пауза. Потом последовало уточнение:

– И убивать?

Я помедлил, кивнул.

– И убивать, – посмотрел на нее. – Тебя это волнует?

Странные вопросы от того, кто уже взял свою первую кровь. Но оказалось, ее интересовало не это.

– Вы очень спокойно об этом говорите.

– О чем?

– Об убийствах. О смерти. О войне.

Она подсознательно что-то чует – мелькнуло у меня в голове. Различие между возрастом Тимофея и его образом мыслей, способом рассуждать. Можно списать на особенность воспитания в семьях Старой крови, но все равно какие-то отличия выделялись.

Карлу на это плевать. Даже если что-то заметил, то ничего не скажет, его это просто не интересует. А вот Майя обратила внимание.

– Дело привычки, – как можно безразличнее бросил я.

Она помолчала, затем неожиданно добавила:

– Папаша Айзека ищет сына. Обещал вознаграждение за информацию, если кто-то что-то знает или видел.

Я равнодушно пожал плечами.

– Так убей, какие проблемы.

Легкая провокация удалась, девчонка спросила:

– Вы легко относитесь к человеческой жизни, это менталитет Старых семей или ваша индивидуальная особенность?

Я скрыл улыбку, не показывая, что легко раскусил ее, заставив выйти на откровенность. Она осмелела, раньше такого Майя себе не позволяла. Последние дни дали о себе знать, наделив уверенностью. Это хорошо, обычная послушная кукла на передних ролях будет обузой. У человека должна быть инициатива. Особенно у имеющего статус приближенного в свите.

– Мне через многое пришлось пройти и рано повзрослеть, – сказал я. – Представь, что ты потеряла родителей не сейчас, а в двенадцать лет. Представь, что тебе пришлось бы выживать в одиночку, рассчитывая только на себя. Вот и ответ, откуда у людей разное восприятие жизни.

Я рассказал историю себя настоящего, а не Тимофея, но прозвучало достаточно убедительно. Майя медленно кивнула и больше не задавала вопросов.

Какое-то время мы обедали в тишине, пока я вновь не обратился к Карлу:

– Твои знакомые из G.A. ничего не говорили о новой работе? – я указал на стоящие мехи. – С учетом наших новых возможностей.

Гвардеец удивился.

– Вы хотите отправиться в бой?

– Надо обкатать машинки, – я снова кивнул в сторону мехов.

– Не рановато ли. Мы еще…

Я перебил:

– Мы еще несколько месяцев можем тренироваться. Но от этого ничего не изменится. Надо или делать, или не делать. Другого не дано. Мы можем тут до скончания века играть в симуляторы, стреляя цифровыми ракетами. От этого сильнее не станешь. Будем набираться опыта на поле боя, если по-другому никак.

Карл, понимающе сомкнув веки, медленно кивнул. Должно быть, вспомнил философию кланов о выживании сильнейших, где любили бросать в воду и смотреть, выплывет – не выплывет, делая породу сильней.

– Я свяжусь со своим контактом.