Кафе находилось в центре города с вынесенными на улицу столиками, служа островком спокойствия посреди идущих по тротуару людей и проезжающих мимо машин.

Сверху по автостраде плотным потоком проносились автомобили. Эстакады пешеходных переходов нависали на уровне десятиэтажных домов, служа переходами между небоскребами. Там же находились крытые галереи магазинов и развлекательных центров.

На столике стоял планшет, показывая выпуск новостей, рядом дымилась чашка черного кофе. Несмотря на бушующий вокруг мегаполис, здесь казалось тихо и очень спокойно. Быстрые официантки не запаздывали с заказом, позволяя гостям не только по достоинству оценить уровень сервиса, но и насладиться неплохой местной кухней.

Я сделал глоток, с удовольствием ощутив вкус настоящего кофе. Крепкий, густой, не химическая подделка с кучей примесей, его привозили по морю из Южной Америки регулярными рейсами. Недорогой, по сравнению с другими напитками. В метрополиях такая же чашечка обошлась бы в куда более крупную сумму. Все-таки иногда есть плюсы проживания в Спорных территориях, а не в более цивилизованных странах.

– …продолжается нападение на прибрежные укрепления Кейптауна, армия Британской империи держится, но лорд Маккуэй уже заявил, что король сам должен защищать земли, если объявил их своими владениями. Напомним, рескрипт о признании Южно-Африканской колонии королевским доменом был сделан несколько лет назад в ответ на требование лордов обеспечить безопасность портовых отгрузок за счет средств короны. Король согласился, но в обмен забрал земли под свою руку, что вызвало напряжение между монархом и сильнейшими Домами Британии… – симпатичная ведущая с азиатскими чертами лица проговаривала текст, пока на экране шли кадры ожесточенных боев в окрестностях африканского побережья.

Как и ожидалось, германцы не стерпели унижения с токийским провалом и взяли реванш, но ударили не по японскому протекторату, как многие ожидали, а выбрали для этого другую цель – владения бриттов в Южной Африке.

Каждый год там добывалось огромное количество золота, алмазов, редких минералов и других полезных ископаемых в пользу Британской империи. Неожиданно атаковав это место, тевтоны мгновенно нанесли серьезный урон соперникам самим фактом прерывания поставок. Бритты несли убытки и ничего не могли с этим поделать.

– Официальный представитель английского короля уже выразил протест вероломному нападению и неспровоцированной агрессии в адрес заморских владений короны, – появился какой-то худосочный субъект с тонкими губами и рыбьими глазами навыкате, что-то яростно бубнивший насчет недопустимости вражеских действий на территории под королевской властью.

Классика жанра: а нас за что? Неужели не просчитали, что последует ответ за подставу с повстанцами? Или думали, что первым делом германцы попробуют вернуть контроль над сектором протектората в Токио, укнувшись лбом в хорошо вооруженный мятеж?

В какой-то мере такой шаг был бы оправдан. На Японских островах находился большой кластер производства важных компонентов военной промышленности. Вернуть над ним контроль выглядело логичным. Но логика на войне не всегда верна, иногда нужно просто нанести противнику как можно больше ущерба.

Ответный ход оказался внезапен и прилетел не с той стороны, откуда ожидалось. Быстрая переброска из метрополии экстренно собранного экспедиционного корпуса застала многих врасплох. Никто не ожидал от тевтонов такой расторопности.

– Сейчас вы можете наблюдать кадры, заснятые с беспилотника, – ведущая замолчала, вместо нее показали запись с дрона.

Первую волну высадки уничтожил лорд Маккуэй лично. Поставленный в Кейптаун то ли временным наместником, то ли наблюдателем от совета лордов, он вышел разобраться, как тогда еще думали, с очередным набегом блуждающей пиратской флотилии.

Сам воздух горел, превращаясь в красно-сиреневую плазму. Шеренга идущих к берегу лодочек буквально испарилась в мерцающем мареве, став сигналом к настоящей атаке.

Это уже позже стало понятно, что моторные лодки пустили вперед в качестве наживки, чтобы выявить местонахождение узлов обороны. Лорд Маккуэй тоже неосторожно выдал свое положение, применив по площади масштабную магию. И поплатился за это.

Где-то за горизонтом, прикрытые маскирующими чарами, гулко заухали артиллерийские пушки. Крупный калибр, созданный специально работать по суше, играючи разносил бетонные укрепления, оставляя после себя груды развалин.

Следом полетели ракеты, как управляемые, так и нет. Точку, где находился лорд со свитой, накрыло чередой мощных взрывов, но до этого в небе что-то сверкнуло, пробивая магический щит.

Среди германцев тоже присутствовали сильные маги, с удовольствием показавшие свои силы.

Лорда, конечно, не убили, для этого он был слишком силен. Выходец из Старых семей Маккуэй спасся, но вот ближнее окружение защитить не смог. Слишком внезапен оказался удар, слишком хорошо просчитан, даже маги не выдержали.

И теперь лорд бесился. Потеряв вассалов в первой атаке, он сбежал, обвинив английского короля в небрежении долгом – раз его величество не может защитить свои земли, тогда почему за него это должен делать я?

– В чем-то верно, какой-то толк воевать за чужое хозяйство? – рассеянно буркнул я, сделав новый глоток.

Дальше началась высадка. Мехи, танки, бэтээры, пехота, самоходные артиллерийские установки, мобильные командные пункты – небольшая армия как по волшебству появилась из недр обычных, но достаточно вместительных сухогрузов.

Понимая, что перемещение столь большого числа войск будет обязательно замечено, германцы не стали формировать классический военный конвой и пошли на хитрость, использовав в качестве транспортников гражданские корабли.

Такого от них тоже не ждали, что стало уже вторым неприятным сюрпризом для другой стороны.

На экране гигантские мехи проламывали защитные заграждения. Велся огонь из пулеметов и автоматических пушек. Роботы выпускали ракеты, сносили здания и уничтожали перед собой все живое. Тевтонский крест на сером городском камуфляже показывал, кто пришел карать бриттов за дерзость.

Казалось, ничто не сможет остановить всесокрушающую стальную лавину…

– Использование т-бомб стало полной неожиданностью. Германская сторона уже выразила протест, заявив, что данное негуманное оружие должно быть запрещено конвенцией о недопустимых средствах ведения войны, наряду с прогрессирующими штаммами боевых вирусов, – сообщила симпатичная ведущая, комментируя идущие кадры.

Земля горела, превратившись в лаву, обломки нескольких обугленных мехов заваливались назад, оказавшись в области сверхвысоких температур. Прижатые к стенке бритты пустили в ход последний козырь – мощные бомбы, способные выжигать едва ли не сам воздух, обращая материю в прах.

Это были не какие-то термобарические боеприпасы сверхмощного действия, которые даже средней силы маг сможет нейтрализовать – если, конечно, успеет. Нет, все оказалось намного хуже. Созданные на основе магической составляющей т-бомбы несли в себе разрушительный эффект, основанный на сплаве магии и технологии.

Десяток малышек, установленных в качестве мин, были подорваны одновременно, буквально испарив передовые отряды германцев. И на этом атака захлебнулась. Бои перешли в позиционный режим, у бриттов не было сил, чтобы столкнуть тевтонов обратно в море, последние опасались новых ловушек с использованием т-бомб, и не шли вперед.

– Умеют люди развлекаться, – я отсалютовал чашкой кофе немецкому генералу, командовавшему экспедиционным корпусом. Военный обещал уже к концу недели разобраться с остатками английских войск, полностью занять Кейптаун, взяв под контроль прилегающие к городу окрестности.

Амбициозно, но вряд ли выполнимо, по крайней в указанный срок. Я зевнул, взгляд скользнул по экрану, переместился на небольшой тубус из твердого пластика, скромно примостившегося под рукой. Внутри находился магический манускрипт. Руки сами потянулись развернуть свиток, уже в третий раз за утро.

Заглавие на пожелтевшем от времени пергаменте в виде когтистой лапы, сжимающей солнце, не давало покоя. Документ был выкуплен у одного коллекционера колдовских диковинок вчера вечером. Одна из бумаг из архива Мещерских, потерянная в ходе падения клана.

Осторожно развернув свиток, в очередной раз вчитался в текст. Точнее попытался это сделать. Это был не обычный язык тех времен, а особые письмена, используемые магами клана для записей информации, не предназначенной для посторонних людей. Считалось, что прочитать это может только настоящий Мещерский, носящий в себе наследие древней крови.

– Дерьмо! Только голова болит, – после нескольких минут вчитываний я раздраженно отложил манускрипт.

Переданные астральной тварью знания не содержали сведений кланового наречия. Вроде что-то и шевельнулось знакомое, но понимания текста не произошло.

– Лучше бы электронный справочник передал, монстр недоделанный, – я проворчал, вновь возвращаясь к кофе.

Закачанная напрямую в голову информация имела не структурированный вид. Может, я и знал этот язык где-то в глубине, но применить знание на практике просто так не получалось. Нужен какой-то толчок, подсказка, что активирует нужные знания.

Глаза снова скользнули по пожелтевшей бумаге. Интересно, что там? Какое-то заклинание? Инструкция к обряду из запретных разделов магии? Или, может, заурядное распоряжение пополнить запасы овса на конюшне?

Нет, последнее маловероятно. В этом случае писали бы в обычном старорусском стиле, чтобы было понятно простому человеку. И гербом вряд ли бы украшали подобное распоряжение. Здесь что-то другое, что-то важное, не обязательно связанное с магией, но точно не приказ заготовить дров и сена. Нечто настолько значительное, что заставило писавшего перейти на колдовское наречие.

– Надеюсь, там не рецепт бабушкиного пирога, – хмыкнул я, оглянулся и вспомнил, что после обеда надо заехать на полигон.

Мысли плавно перескочили на Карла и Майю, члены зарождавшейся свиты в данный момент находились на тренировочном поле. Как и приказано, после возвращения гвардеец гонял подопечную в ускоренном темпе, повышая нагрузки по нарастающей.

Вскоре Майе будет проведена операция по вживлению нейрочипа. Идеальным пилотом она, может, и не станет, но воевать в мехе научится. В условиях постоянных стычек Колоний навык может оказаться полезен.

Останется мелочь, купить шагоходы на всех троих, чтобы претендовать на более серьезные задания. Наличие тяжелой боевой техники даже у малочисленного наемного отряда гарантирует хорошо оплачиваемые контракты.

А деньги нужны, и немалые.

Единственно вызывал сомнения Карл. Выходец из рода Ульбрихт-Бельских сначала демонстрировал энтузиазм после обещания расправиться с дядей, но время шло, и понимание, что месть снова откладывалась, проникало все глубже в душу изгнанника. Что грозило спровоцировать возвращение к бесцельному существованию наемника без рода и племени, и самое главное – без цели в жизни.

Это вызовет личностный кризис и скорее всего закончится плохо. Например, очередным поединком, где Карлу уже не так повезет, и он нарвется на более сильного противника, закончив жизнь на кончике вражеского клинка.

– А если подумать, то ни он, ни Майя мне не подходят, – задумчиво прошептал я, мазнув рассеянным взглядом по магистрали, по которой проносились машины, по пешеходным дорожкам с куда-то спешащими людьми.

Пятачок кафе с расставленными у тротуара столиками все еще оставался островком безмятежного спокойствия вокруг бурлящего мегаполиса. И мне это нравилось.

Я неторопливо сделал глоток кофе. Улыбчивая официантка деловито поставила новую чашку, примостив рядом тонкое блюдце с шоколадным пирожным.

– Сливки?

– Да, пожалуйста, – в черный напиток нырнула белая струйка из фарфоровой пиалы, кофе окрасился в бежевый цвет.

Я сделал глоток, кивнул.

– Отлично.

Девушка вновь улыбнулась и отошла.

Мысли снова вернулись к формированию свиты. Да, если подумать, то Карл и Майя для этого не подходят. Не по старым канонам брать со стороны незнакомцев, чтобы приближать к себе. Слишком велик риск оказаться преданным. Так рассуждали маги древности, и причин не доверять им в подобных делах не было. В те времена знали толк в предательстве и коварстве.

В идеале лучше самому воспитать, но где взять кандидатов? А если брать с раннего возраста, то понадобится несколько лет, пока выйдет толк.

Трудно сказать, когда точно наступит личностный кризис у Карла, но то, что он рано или поздно произойдет, почти не вызывало сомнений. И тогда бывший гвардеец станет обузой, опасной и для себя, и, что важнее – для меня.

У девчонки тоже проблемы со стабильностью психики. Пока почти незаметные, но уже ощутимые на уровне предчувствия. Если что-то пойдет не так и Майя пойдет вразнос, остановить ее, не привлекая внимание, будет непросто. Так что об этом тоже стоило хорошенько подумать.

Решение в случае необходимости отказаться от Майи и Карла не вызывало внутреннего протеста. После инициации мировоззрение и моральные установки сменили приоритет, раскрываясь в изменившейся личности, как бутон, пуская корни и прорастая вглубь, меняя старые ориентиры.

Древние чародеи Мещерских называли это Преображением. Но на мой взгляд, это больше походило на Перерождение. Когда привычка думать по-другому становилась второй натурой, не вызывая неприятия и смещая акценты существования в жизни.

Был род и клан. И было все остальное. Незначительное.

Домен, вот что сейчас самое главное. Основополагающее, вокруг которого крутились все мысли. Незаметно, почти на уровне подсознания, но каждый раз возвращая разум к жизненно важной задаче.

Без домена клану не выжить. Мне не выжить. Это столь же кристально ясно, как то, что Колонии не место для одиночек…

– Проклятье, – я вполголоса ругнулся.

Стоило задуматься о домене, как в голове начали всплывать образы. У Мещерских было необычное родовое гнездо, напрямую связанное через источник с Астралом. Когда его полностью погрузили в глубокие слои иного плана реальности, эта связь только окрепла, став цепью, протянувшейся в реальный мир.

Необходимо вытащить домен. Хотя бы его часть. Вторую половину можно оставить на другой стороне. Имелась такая возможность. Но главное сам замок. Или поместье.

Сердцу домена, его средоточию, можно придать любую форму. Хоть замка, хоть крепости, хоть небоскреба, хоть башни, хоть вольготно раскинувшегося поместья. Видимое проявление формы не так важно. Главное, что скрывается внутри. Источник домена, его дух и плоть.

Я мучительно скривился, между плотно сжатых губ вырвался стон, чашка в руках дрогнула и опрокинулась, разливая по столу кофе.

Образы захлестнули сознание. И я увидел…

Высокий старик в черной рубахе свободного кроя, таких же штанах, опоясанный кроваво-алым кушаком, стоял на вершине холма. У подножья остановились всадники в камзолах, шляпах, бархате и атласе с дорогими украшениями. Пышная свита замерла, глядя на своего господина.

– Властью и Силой крови своей повелеваю – подчинись моей воле! – громовым раскатом прокатился голос могучего старика, заставляя наблюдателей вздрогнуть.

Старик ударил невесть откуда взявшимся в руках посохом по земле – и пространство содрогнулось. Вершину посоха венчала когтистая лапа, сжимающая желтый камень, имитирующий шар солнца.

Рядом встал парень примерно моих лет, тоже одетый в темные одежды. Правую сторону лица юноши покрывала изменившаяся роговая кожа, похожая на чешую. С лица она стекала вниз, ныряя под рубаху. Желтые нечеловеческие глаза с вертикальным зрачком слабо светились магическим светом.

Левую руку по плечо молодого человека скрывал панцирный рукав. Изящество и вместе с тем простота изделия выдавало высокое качество изготовления. Металлические предметы казались невесомыми, но при этом создавали впечатление алмазной прочности. Что это? Сталь? Серебро? Нет, что-то иное. Специальный сплав, изготовленный умельцами клана. Выкованный в зачарованных в кузнях и до предела наполненный силой.

Бронислав – тихим шепотом прошелестела подсказка, похожая на порыв ветра, представляя необычного юношу. – Третий сын, наследник рода.

Верно, старшинство в клане определялось не по возрасту, а по уровню силы. Не обязательно старший сын становился главой рода.

Между тем в чистом воздухе перед стариком возникла точка. Медленно разрастаясь, она превращалась в смерч. По склону холма разлился могильный холод, вымораживая траву. Часть земли осыпалась прахом. Навершие посоха испускало свечение, мертвенный бледный свет разгорался, разливаясь по округе волной, пока не достиг пика, и в небе не грянул гром, затягивая небеса черными тучами…

Я резко открыл глаза, возвращаясь в реальность. В глаза ударил солнечный свет, с трудом проскользнувший до земли, минуя исполины небоскребов. Следом обрушился шум машин, звуки городских улиц, куда-то спешащих людей.

Я сфокусировал взгляд и первым, кого заметил, была женская фигура в строгом брючном костюме. Вилора Валенштайн сидела за соседним столиком и глядела на меня прищуренным взглядом.