Остров встретил столбом дыма от догорающего склада на берегу, причалом с парочкой деревянных моторных лодок, на которых перевозился товар, и медленно разгорающимися полями коки, куда люди Вульфа забросили несколько зажигательных гранат, щедро полив перед этим из бочек с бензином, найденных неподалеку от пристани.

На песке в ряд стояли на коленях захваченные пленные. Руки в пластиковых наручниках стянуты за спиной, взгляд уперт в землю. Позади бойцы в технодоспехах с винтовками наизготовку, на случай если кто дернется и начнет делать глупости.

Работники (а точнее рабы), выполнявшие роль сборщиков урожая, согнаны в беспорядочную кучу отдельно. Изможденный вид и безнадежность в глазах указывали, что неприятностей от них можно не ждать.

– Что с ними? – я кивнул на освобожденных из барака подневольных работников наркокартеля.

– Вы о том, что с ними делать? – педантично уточнил Вульф и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Отдадим катера, – последовал небрежный кивок в сторону пристани. – Отпустим на все четыре стороны.

Подтекстом прозвучало предупреждение: не стоит делать глупости и заниматься благотворительностью, вызывая эвакуационные транспорты, медиков и вообще всю королевскую рать Армии Спасения. Их освободили, дали немного еды, медикаментов, способ добраться до более безопасного места – более чем достаточно для гуманного отношения.

Командир наемников опасался, что, будучи выходцем из метрополий, да еще в столь молодом возрасте, наниматель начнет вести себя неадекватно, воспринимая освобождение рабов как трагедию и принимая все слишком близко к сердцу.

В какой-то мере он прав. В том смысле, что опасения могли быть, если бы речь шла о другом отпрыске из аристократических семейств, впервые отправленном набираться жизненного опыта в Спорные территории. Но я был другим и давно уже понял, что Колонии не то место, где стоит проявлять слабость и гуманизм. Сожрут.

– Хорошо, – я кивнул и отвернулся, показывая, что вопрос закрыт. Мы не спасатели, и здесь совсем не за этим. Поможем немного и хватит. Выживут – хорошо. Нет – значит, такова их судьба. – Пусть забирают лодки. Дайте им припасов, чтобы хватило до какого-нибудь крупного острова.

Последние слова уже прозвучали через плечо, основное мое внимание заняли пленники – около десятка членов картеля – сотрудники нарколаборатории, где перерабатывался порошок, и боевики из охраны, кому повезло выжить при штурме.

– А с этими что? – последовал новый кивок, теперь уже в направлении наркоторговцев.

Вульф равнодушно пожал плечами. В массивных технодоспехах это выглядело замедленным действием из-за сервоприводов сработавшего экзоскелета.

– Вам решать. Можно завершить начатое и полностью зачистить. Можно отпустить.

– Отпустить? – я приподнял бровь.

– А что с ними еще делать? – наемник скривился. – Их, как тараканов, никогда не уничтожишь полностью. Уйдут эти, на их место придут другие. Точнее их пришлет сюда картель. Даже регулярные рейды не дадут результата. Франки как-то пытались полностью искоренить на своей территории наркотики, но добились только повышения уровня насильственных преступлений.

– Но и отпускать просто так как-то… – я потянул паузу, подбирая слова. Незаконно? Неправильно? Смешные слова для Колоний.

– Тогда в расход. Везти их куда-то на суд бесполезно. К тому же у нас нет места для такой толпы в ховербендах.

Вульф сделал знак. Я ничего не успел сказать, как коротко протрещали злые очереди. Стоящие позади наркоторговцев наемники одновременно вскинули автоматы и произвели прицельные выстрелы. Все заняло буквально пару секунд. На песок повалились тела.

Правосудие по-местному. Никаких судов, адвокатов, юридических проволочек. Пуля в затылок и вопрос решен. Если бы дело касалось только торговцев наркотиками и других преступников, подобное можно только приветствовать, но так легко могли расстрелять и рабов. Например, для того, чтобы избавиться от лишних свидетелей.

Я подумал об этом мимолетно, на самом деле не переживая за расстрелянных боевиков картеля. Туда им и дорога. Зачистка таких индивидов не вызывала особых переживаний.

– А это ваши японцы. Взяли в чистом виде, – Вульф сделал шаг к оставшимся пленникам.

Пятеро. Двое женщин, трое мужчин. Азиаты. Глаза у всех затуманены, расфокусированный взгляд. Расстрел соседей не вызвал каких-либо эмоций, все пятеро немного покачивались, что-то бормоча себе под нос.

– Что с ними? – я повернулся к Вульфу.

– Слишком буйные, ребята вкололи им успокоительного, чтобы сильно не дергались, – и предвосхищая вопросы, добавил: – Могли разбить себе головы, покончив с собой.

И ампул с ядом никаких не надо, мысленно заключил я, оправдывая действия солдат удачи.

– Если хотите, вколем им «говорилку», чтобы развязать язык, не тратя время на физическое воздействие. Или желаете провести допрос по старинке?

Безразличные нотки в голосе Вульфа показали, что ему плевать, что дальше будет. Надо – проведут допрос при помощи химии. Нет – напластают всю пятерку живьем, отрезая кусок за кусочком.

Настоящие наемники.

– Только хочу предупредить, сэр, в последнем случае от них потом будет мало толку.

– Ты о «говорилке»? – я не знал конкретно, что это за препарат, но догадывался, что скорее всего из группы психотропных веществ, воздействующих на мозг напрямую.

Химия, ломавшая ментальные барьеры, но вместе с тем коверкающая психику и сознание. После таких допросов человек как личность переставал существовать. Оставалась пустая оболочка, пускающая слюни и ходящая под себя.

Последовавшие слова Вульфа подтвердили это.

– После применения препарата будет полностью разрушена личность. Если они вам нужны в дальнейшем, то рекомендую использовать более традиционные методы дознания. Или взять пленных с собой и отвезти в Скайфолл. Там найдутся специалисты развязывать языки, – он помолчал. – К тому же, если не ошибаюсь, члены именно этой организации недавно устроили теракт в городе. Власти будут благодарны за подарок.

Да, вот только в этом случае я не получу интересующих меня сведений, а губернатор Вогер с присными узнают об истинной причине атаки на два жилкомплекса и вряд ли будут довольны моей ролью в этом.

Кстати, об официальных властях. Повезло, что Вогер не может действовать свободно на всех территориях Колоний, иначе здесь бы давно уже паслись его люди, выясняя, какого хрена отморозки из Рониных убили десятки граждан Скайфолла и ранили еще сотню, едва не обрушив высотные здания почти в центре города.

Губернатор не мог действовать сам, в этом заключалась слабость роли арбитра. Но вполне мог послать кого-нибудь, не связанных с ним напрямую. Так что лучше поторопиться.

– Колите «говорилку», – велел я. – И что насчет информационных носителей?

Вульф протянул мне обычный пластиковый пакет, в котором что-то пересыпалось.

– Чипы памяти, хранилища данных, жесткие диски компьютеров, инфоблоки из терминалов – все, что осталось целым в ходе штурма.

Я принял пакет, взвесил. Прилично. Но вряд ли внутри что-нибудь стоящее. Хотя проверить не помешает. Просеять, извлечь крупинки, ведущие по следу похитителей перстня. Забрать свое. Наказать воров.

Простой понятный план. Что любопытно, не вызывающий посторонних мыслей вроде: зачем рисковать жизнью из-за безделушки, тратить время и ресурсы. Внутри крепло убеждение, что все правильно, что так и надо, если я действительно хочу остаться Тимофеем Мещерским, а не стать кем-то другим, уйдя в тень, как обычно бывало в прошлой жизни.

Новая жизнь – новые правила, новые парадигмы поведения. Я больше не наемный убийца, а наследник древнего рода могущественных колдунов…

Поймав себя на этой мысли (без какого-либо внутреннего протеста!), я тряхнул головой. Полученные от твари с когтистыми лапами знания меняют сознание, выставляя на передний план приоритеты, которых раньше не было. Хорошо это или плохо? Самое интересное, что никакого вмешательства не ощущалось. Все было естественным, родным, словно всегда находилось где-то внутри, только глубоко спрятано, и теперь выныривало на поверхность, становясь частью новой личности.

Чертовы Мещерские… умели залезать в душу, извлекая спрятанное глубоко внутри…

Один из бойцов шагнул вперед, доставая из контейнера с красным крестом на боку шприц-инъектор и набор из пяти ампул. Последовали быстрые поочередные уколы в шею пленников.

Я покосился на замершую рядом Майю, с момента высадки она не отходила от меня далеко, держась сбоку. Пальцы девчонки нервно сжимали короткоствольный автомат, снабженный глушителем, оружие находилось стволом вниз. Хладнокровный расстрел пленных из числа боевиков картеля вызвал ощущение нереальности происходящего. Обрушившийся на неподготовленную психику стресс вызвал шок, заставив сомневаться в собственном разуме. Однако лицо оставалось бесстрастным, лишь мелкая моторика вроде дерганых пальцев и выражение глаз выдавали состояние девчонки.

Да, милая, это тебе не вилкой в руку тыкать обнаглевшей шпане с улиц, здесь игра идет по другим правилам.

Но она держалась. Как это ни удивительно. Хотя уверен, другая уже бы впала в истерику. Так что, может, будет толк. По крайней мере потенциал виден.

– Страшно? – вполголоса спросил я, на секунду отвлекаясь от корчившихся японцев, химия уже начала действовать, но до более полной развертки следовало подождать.

Майя не сразу поняла, что обращаются к ней, завороженно глядя, как лицевые мускулы словно пляшут у азиатов, это допросный коктейль начал перехватывать нити управления нейронных связей мозга над телом, скоро допрашиваемых придется поддерживать под руки, чтобы не дать упасть.

– Н-нет, – с запинкой произнесла девчонка.

Я жестко на нее посмотрел.

– Еще раз соврешь мне – ударю.

Она словно очнулась, сначала резко отрицательно покачав головой, затем тряхнув в знак согласия. Туго стянутый хвостик иссиня-черных волос болтался вслед за движениями хозяйки.

– Я… – она запнулась, помедлила и призналась: – Мне раньше не приходилось видеть, как убивают людей.

Будто я этого не знал. Точнее не догадывался.

– Захочешь остаться со мной, скорее всего увидишь подобное не раз, – равнодушно буркнул я, вновь отворачиваясь к стоящим на коленях пленным. – Но у тебя есть выбор: при возвращении ты можешь уйти. Я дам тебе еще одну возможность это сделать. Последнюю. Потом просто так уйти не получится.

Предупреждение со скрытой угрозой не заставило вздрогнуть, как подспудно ожидалось, наоборот, произвело обратный эффект: девчонка гордо вскинула подбородок, из глаз исчезло замешательство, сменившись отчаянной решительностью.

– Вы возьмете меня в свою свиту? – совершенно неожиданно спросила она.

Вопрос прозвучал твердо, будто Майя уже не раз это обдумывала.

– Я узнала, кто вы, – пояснила она, чуть потупившись, смущенная слишком долгим молчанием.

Теперь все стало ясно. Мог и раньше догадаться. Вот почему она показывала такую решительность. Выяснила, кто я, и надеялась изменить не только свою жизнь, но и будущую судьбу. За случайным незнакомцем, встреченным в кафе, так бы не шли.

Попасть в окружении к аристо считалось удачей. Для выходцев из Колоний – особой. Это в один миг ставило их на ступеньку выше даже коренных жителей метрополий, не говоря уже об остальных.

Девчонка не лишена амбиций. И это очень хорошо. Лишь тот, кто стремится вперед, на что-то способен. В отличие от большинства, не желающих ничего вокруг себя менять. Тщеславие и честолюбие заставляют таких людей стремиться достичь вершин, приподнимая их на основной серой массой.

Что же, хорошо. Она получит свой шанс. Но и брать на себя столь серьезные обязательства, как принятие в свиту, сразу не стоит.

– Посмотрим, как себя покажешь, – пообещал я.

Она серьезно кивнула. Пальцы вновь судорожно сжались и разжались несколько раз на компактном автомате, висевшем на груди. Все-таки нервничает, но не показывает вида. Молодец, и правда – неплохая заготовка для будущего клинка Дома…

Вот опять, непонятно откуда возникшая мысль, совершенно чужая для меня прежнего, и такая естественная для меня нынешнего.

– Они готовы, – сообщил Вульф, взяв одного из рониных за голову и оттянув ему веко, заглядывая в глаза.

– Нужны наводящие темы, – подсказал медик, вколовший препарат, проверяя состояние другого пленного.

Я помедлил.

– Скайфолл. Атака на жилые комплексы. Таран ховербендов. Перстень, – четко произнес я, обращаясь к первому японцу.

На секунду повисла тишина, бормотание ронина прекратилось. «Говорилка» сломала внутренние барьеры, исковеркав сознание и психику.

Пленник всхлипнул, на мгновение задержался и начал быстро говорить. Слова буквально выплевались из него, то облекаясь в четко выстроенные фразы, то превращаясь в бесполезную мешанину.

Длилось это недолго, минут пять, но каждое произнесенное слово легло на микрофон и отдельный информационный носитель. Таким же опросам подверглась оставшаяся четверка. Полученная информация перенеслась в специальную программу, где была разложена на составляющие – вычленены главные моменты, отброшены не относящиеся к делу подробности. Структурированный, четко изложенный доклад занял несколько абзацев на экране планшета.

Разумеется, это был не допрос глубокого уровня, когда даже подсознание выворачивалось наизнанку, а его более легкий полевой вариант. Но и полученных сведений оказалось достаточно, чтобы сделать определенные выводы.

– Проклятье, – я ругнулся сквозь зубы, прочитав выведенный на экран планшета текст.

Если суммировать, то ничего конкретного эти пятеро не знали. Да, один из них – самый крайний правый, участвовал в организации теракта, в частности обеспечивал перепрограммирование управляющих блоков ховербендов, которые направили в самоубийственному атаку на жилые высотки. Был он, кстати, не из Рониных, а относился к их более миролюбивому крылу, так называемым Самураям. Это говорило о том, что две части террористической организации стали действовать сообща.

Атака должна была выступить актом устрашения, где погибло бы много людей в городе, считавшимся оплотом колониальной администрации ведущих держав севера. Чем больше жертв, тем сильнее общественный резонанс. В идеале – спровоцировать беспорядки среди жителей мегаполиса, возмущенных бездействием властей, допустивших такое.

Последнее, конечно, из разряда фантастики. Вогер быстро бы подавил любые выступления, с полного одобрения имперских инспекторов.

Ни о каком перстне никто из пленных не знал. Даже не был в курсе, что во втором ховербенде находилась десантная группа, высадившаяся в пролом на верхних этажах второго жилкомплекса.

От пленных мало толку, обычные мелкие сошки. Осталась надежда на цифровые носители, может, там найдутся следы, ведущие к похитителям перстня.

– Готовы, мозги всмятку, – проверив зрачок на реакцию, резюмировал медик отряда.

Вульф вопросительно на меня посмотрел. Я коротко кивнул. Снова протрещали короткие очереди. Пускающие слюни ронины с пустотой в глазах попадали на песок, в последние секунды жизни даже не осознав, что их убивают аккуратными выстрелами в затылок.

– Химия превратила их в овощи, они даже ничего не почувствовали, – зачем-то сказал Вульф.

Я оглянулся через плечо, заметив, куда он смотрит. Майя стояла, нервно кусая бледные губы. Хладнокровная жестокость наемников и равнодушие с моей стороны все-таки достали ее, заставив сбросить маску беспристрастности.

Выдержит – закалит характер и волю. Нет – сломается.

Я отвернулся, выбрасывая мысли о девчонке из головы. Сейчас других проблем много.

Перстень. Захваченные члены недоделанной якудзы не знал ничего про него. Что в принципе логично, глупо думать, что до рядовых бойцов доведут все детали общего замысла. В таких делах обычно даже не два, а три слоя.

Теперь вся надежда на жесткие диски компьютеров. Но что-то подсказывало, что и там ничего внятного не будет. Слишком хорошо подготовлена и проведена операция, чтобы оставлять ведущие к главным кукловодам следы. Верхушка Рониных, несомненно, знала о главной цели атаки, но где их искать?

Перстень Мещерских, в нем ответ, точнее в том, что он собой олицетворяет. Символ Хаоса, символ Астрала – бесконечно изменчивого, но в то же время нерушимого в своем постоянстве.

Я вдруг поймал себя на мысли, что знаю, что могу найти его без всяких технических штучек. Он был частью меня. Это было не просто кольцо, это был артефакт, напрямую привязанный к носителю крови Мещерских.

Чем больше я о нем думал, тем больше всплывало из глубин памяти ранее неизвестных знаний.

Перстень… Его можно найти. Не призвать, но понять, где он находится. Он связан со мной, и этого не изменить.

Я закрыл глаза и увидел уходящее за горизонт серое плато. Астрал, в своем бесконечном многообразии и одновременно единородной среде, развернулся передо мной, как ожившая картина. Я стоял на берегу острова наркоторговцев, недалеко догорали поля коки, на песке изломанными куклами лежали расстрелянные тела, и в то же время я видел перед собой другую реальность.

И в этом сером мареве сверкала и переливалась золотистая нить, уходящая в никуда. На другом ее конце находился перстень Мещерских. Я знал это так же твердо, как то, что наверху сейчас сияет яркое солнце, хотя вокруг расстилалась бесцветная хмарь.

– Забирайте людей и уходите отсюда, – тихо произнес я. И хотя я не видел, я почувствовал, как вздрогнул бывалый наемник, настолько чужеродным и жестким прозвучал мой приказ.

К чести Вульфа, он не стал ничего переспрашивать, послышались четкие команды на экстренную эвакуацию. Майя что-то протестующе пропищала, но ее силой уволокли с собой. На прощание долетела отдельная фраза об одаренных и об их проклятой магии, от которой простым людям следует держаться подальше.

Я сделал шаг, и окружающий мир поблек, краски выцвели. Где-то там позади остался пляж, сгоревшее поле коки и причал с привязанными моторными лодками, куда грузились бывшие рабы. Полотно свинцовой хмари окружалось со всех сторон, переход оказался мгновенным. Впереди расстилалась такая знакомая и одновременно такая чуждая без конца и края серая пустошь.

Еще немного подождав и привыкнув к изменившейся реальности, я потянулся к золотистой нити, продолжавшей сверкать в сером мареве, и не заметил, как заскользил вдоль нее, сквозь бесконечный поток Астрала.