Она вошла, когда я заканчивал с фирменным блюдом – бифштекс с картофелем фри, острым соусом, листьями салата и помидорами, и принимался за кофе.

Высокая, худощавая, подтянутая, спортивного сложения, с длинными ногами и стройной талией, она прошла мимо и уселась за дальний столик у стены, недалеко от широкого окна с грязными разводами, выходившими на улицу, где не было трехуровневых улиц, многоярусных тротуарных дорожек и переплетения транспортных эстакад центра, а лишь виднелась полупустая наземная дорога с редкими проезжающими автомобилями.

Острые черты лица выдавали латиноамериканские корни. Иссиня-черные волосы стянуты в плотный пучок. В дешевой одежде: джинсовой курточке, простой футболке и юбке, она почти не выделялась на фоне обшарпанных столиков из дешевого пластика придорожной забегаловки, где разносились запахи скворчащего на сковородке мяса и давно не чищенного фритюра, полного булькающего грязно-коричневого масла.

И все равно что-то в ней привлекло, заставило поднять голову и проводить внимательным взглядом. Сначала я не понял, что это, пока не заметил знакомые признаки.

Отчаянье в глазах сменялось решимостью, за ней шла ожесточенность и жесткость, которые уступали место тоске, горю и безысходности – она находилась в тяжелом положении, но не собиралась сдаваться. После следовало осознание ситуации и череда эмоций повторялась вновь.

Я знал эти признаки. Когда-то давно в полузабытом детстве, когда было намного меньше, чем нынешнему Тимофею, мне довелось испытать нечто подобное. Я не знал, что делать дальше, не представлял, куда повернется жизнь, сомнения затопили разум, пришло ощущение, что все кончено, что жизни нет, и что останется лишь катиться по наклонной плоскости на самое дно.

Я хорошо помнил это состояние, отложившееся в памяти на долгие годы, именно поэтому так легко разглядел его в вошедшей в дешевую закусочную девчонке.

Узнал, но не побежал помогать, утешать или ободрять, как наверняка бы поступили на моем месте обычные люди. Нет, всего лишь покосился, став наблюдать, оценивая, какое решение в конечном итоге девчонка примет.

Когда-то я также сидел, решая, куда пойдет моя жизнь. В такие моменты нельзя мешать, нельзя вмешиваться и навязывать свою волю. Каждый сам делает выбор и несет за него ответственность.

Я сделал глоток кофе и покосился на браслет с высветившимися часами на запястья, отмечая, сколько осталось времени и хватит ли, чтобы увидеть развязку. То, что она произойдет, я почти не сомневался. В такие моменты только слабый человек будет колебаться, сидеть и страдать в поисках выбора.

Девчонка слабой не выглядела.

Колокольчик над дверью звякнул, в зал вошли новые посетители. Двое парней лет двадцати повертели головами, заметили примеченную девчонку и решительно двинулись в ее сторону.

А вот и развязка.

Парни уселись за столик девчонки, один рядом, второй напротив. Первый сразу угрожающе придвинулся, второй перегнулся через столешницу и стал что-то яростно шептать.

Надо сказать, жгучая брюнетка отреагировала на появление недоброжелателей (на друзей эта парочка не тянула) довольно спокойно. Даже удивительно, учитывая всю ситуацию. Я сразу за это поставил плюс выдержанности характера.

Она сидела, молча слушала, сохраняя на лице ледяное выражение. Это, естественно, гостям не понравилось. Первый приблизился еще больше, его пятерня бесцеремонна нырнула под джинсовую куртку девчонки, нащупала грудь и сильно сдавила. Раздался вскрик. Второй улыбался, глядя за манипуляциями товарища, удовлетворенно отметив пассивность жертвы.

Мне стало скучно. Переоценил характер девчонки. Ситуация выходила на стандартную практику: сейчас первый достаточно осмелеет и не ограничится грудью, полезет под юбку, девчонка закричит, и кто-нибудь из посетителей придет на помощь. Парни отстанут и выйдут, наверняка поджидая жертву на улице.

Возможно, будет радикальный вариант с вытаскиванием до ближайшей подворотни с последующим изнасилованием, но думаю, это уже маловероятно, все-таки здесь хоть и одноэтажные окраины вперемешку с пустырями, но все-таки не пригородные районы с разгулом преступности. Сектор находился в периметре безопасности, а значит, копы за порядком следили. Кто-нибудь из посетителей обязательно вызовет патруль на столь явное нарушение закона, и парни этого не могут не понимать.

Я уже отворачивался от развернувшейся обыденной сценки, поднимая чашку кофе для нового глотка, когда вдруг в глазах уже почти сдавшейся жертвы вспыхнула ярость.

Резкое движение, похожее на бросок кобры, – и тонкая ладонь крепко хватает лежащий на столе нож. Удар наискосок – и щека первого парня, уже нацелившегося лезть под юбку, окрашивается ровной полосой, быстро набухающей кровью.

– А-а-а! – крик разносится коротким возгласом по залу. Девичьи прелести забыты, обе руки бросаются к порезанному лицу.

Второй только начал понимать, что произошло, и пытается отшатнуться, когда черноволосая валькирия другой рукой хватает лежавшую рядом вилку и со всей дури вонзает ее в мужскую ладонь, припечатав, словно пришпилив булавкой.

– А-а-а! – пролетает по залу второй вскрик.

Промокнув салфеткой губы, я с академическим интересом наблюдал за развитием событий. Никаких сомнений, никаких колебаний. Два взмаха и две раны. И никакой отрицательной реакции на брызнувшую кровь.

А вот мальчикам видеть свою кровь явно не понравилось. Оба с ужасом посмотрели на раны друг друга и, что-то яростно прошипев на прощание, бросились из закусочной вон.

И никакого желания остаться и наказать посмевшую оказать сопротивление жертву. Слабаки. Если уж на кого нападаешь, то будь готов, что и тебе придется проливать кровь, иначе какой во всем этом смысл, бежать, как тряпка, то и дело оглядываясь.

Девчонка быстрым взглядом обвела зал, оценивая реакцию посетителей, большинство осталось безучастными к произошедшему, слишком быстро все кончилось. Когда голубые глаза наткнулись на меня, я приподнял чашку и отсалютовал победительнице. Она быстро пробежала по моей внешности глазами, оценивая и что-то прикидывая.

Могу представить, о чем подумала. Легкий спортивный костюм, короткая стрижка, подтянутый вид. Нетрудно догадаться, откуда пришел, если знать, что находится через дорогу. Словно подтверждая ход моих мыслей, девчонка стрельнула глазами в сторону мутного окна, где напротив виднелись невысокие строения стрельбища-полигона. Местные знали, что эта земля принадлежит Дикой Охоте, имевшей репутацию крутого отряда наемников.

Поколебавшись и еще о чем-то подумав, незнакомка решительно встала и направилась в мою сторону.

Мне же вдруг вспомнилось свое первое пробуждение в палатке на базе солдат удачи полковника Холта. Два наглых придурка, наезд, долг и аргументация вернуть деньги в виде воткнутого в глазницу столового ножа. Неплохо тогда удалось повеселиться.

У девчонки определенно есть характер, раз она так решительно решает возникающие вопросы.

– Ты мерсер? – с ходу спросила она, приблизившись.

Я отпил кофе и неспешно кивнул. Мерсерами в Спорных территориях иногда называли наемников.

– Работаешь у Дикой Охоты? – продолжался требовательный допрос.

И вновь последовал неспешный кивок с моей стороны, пауза и неторопливое уточнение:

– Прохожу учебный курс по подготовке пилотов мехов.

Про КИБ решил пока не говорить. Не ко времени.

Глаза девчонки вспыхнули, пилоты мехов относились к элите в среде наемников.

– Ты можешь помочь устроиться к вам? – на этот раз решительности стало значительно меньше. Она стояла, скрестив руки на груди, пытаясь изображать независимость, но лицо выдавало неуверенность.

Ее глаза вдруг стрельнули в сторону стоящей передо мной тарелки, где оставались остатки еды, и я понял, что она голодная, но не хотела этого показывать.

– Садись, – я кивнул на стул напротив, сделал знак официантке. – Еще одну порцию вашего фирменного блюда и чашку кофе.

Девчонка попыталась протестовать, но я уже равнодушно пялился в окно, машинально отмечая положение солнца в зените. По дороге продолжал двигаться редкий поток наземных автомобилей. В большинстве побитых, обшарпанных, имевших весьма потрепанный вид. Этот район мегаполиса не относился к числу фешенебельных, но ведь где-то надо жить обычным жителям, не имевшим на счету четверть миллиона кредитов.

– Меня зовут Майя, – осторожно представилась девчонка, но руку через стол не подала. Она все еще выглядела неуверенной, не зная, насколько оправданным было спонтанное решение подойти к незнакомцу.

– Тим, – коротко представился я и перевел взгляд с окна на нее. И, не давая неуклюжему молчанию разлиться, велел: – Рассказывай. Только коротко.

Прозвучавшая в голосе властность заставила девушку поперхнуться. И как ни странно, она сразу меня поняла, не стала задавать дурацких вопросов, переспрашивая, о чем рассказывать, послушно поведав о своих злоключениях.

Собственно, история оказалась обычной. Родители Майи приехали в Скайфолл работать по контракту. Он – оператор-технолог конвейерных линий, она – наладчик производственных механизмов. Работали в промышленном кластере портовой зоны на западном участке, где находился перерабатывающий завод по производству морепродуктов. Оба погибли три дня назад в ходе несчастного случая на производстве. Что-то случилось, и сразу два цеха попали под выброс охлаждающей жидкости, которая при испарении выделяет токсичный газ.

Как официально трудоустроенным работникам им полагалась страховка. И ее бы выплатили единственной дочери, если бы до этого родители не взяли кредит на покупку жилья. Неустойка от банка не покрывала выплат от несчастного случая, и квартиру автоматически забрали обратно. Плюс, как и у любой семьи, у них имелись на балансе два потребительских кредита на общую сумму, значительно превышающую, что оставалось на совместном банковском счете.

Короче, девчонку почти сразу жестко прижали. Арендодатель дал один день на сборы, чтобы съехать, а банк вычел общую сумму страховки из долга, и остатки повесил на единственного живого члена семьи.

Итог: без жилья и с блокированным счетом, где висело обязательство выплаты в размере одиннадцати тысяч кредитов.

– А кто эти два дебила? – спросил я, дождавшись окончания рассказа.

Сделал глоток и вновь скользнул рассеянным взглядом за окно. Лицо девчонки дернулось, мой равнодушный тон ее задел. Она раскрывает душу, а слушатель лишь небрежно кивает с безразличным лицом. Что за бездушная сволочь. Не объяснять же, что похожие истории мне уже приходилось слышать раньше. Люди всегда попадают в беду, если переживать за каждого, так и спятить недолго.

Но надо отдать ей должное, собралась она мгновенно, проглотив едва не прозвучавшие резкие фразы. Ей хотелось кому-то выговориться, даже случайному незнакомцу в кафе, но она также понимала, что тот вовсе не обязан ее слушать, тем более сочувствовать.

– Сынок хозяина квартиры с приятелем. Они ко мне с первого дня цеплялись, – постаравшись сделать тон холодным и деловым, ответила Майя, словно речь шла о пустяке. – Когда узнал о родителях, сказал, что теперь сама раздвину ноги, если не захочу остаться на улице.

Под конец маска все же треснула и голос прозвучал безжизненно. Она легко могла представить свою дальнейшую судьбу, по ублажению сначала самого сынка, а потом и всех его приятелей.

Альтернатива могла оказаться еще хуже. Без официального трудоустройства ее ждала дорога за пределы периметра. С учетом общей привлекательности и подтянутой стройной фигурки нетрудно догадаться, где она в итоге окажется – на панели, а точнее в борделе.

Сначала заведение будет высокого класса, с возрастом и постепенным угасанием красоты уровень будет снижаться, пока наконец в тридцать лет абсолютной старухой не окажется на улице, где будет отдаваться в грязных подворотнях за миску супа или дозу наркотиков. На которые к этому моменту она обязательно либо сядет сама, либо ее насильно подсадят для лучшего контроля.

– Так что, поговоришь обо мне в Дикой Охоте? – закончив с едой, спросила Майя.

Кажется, мое желание ее накормить она восприняла прихотью скучающего наемника. Молодого, почти ее возраста, но стоящего неизмеримо выше по статусу.

– Кто сказал, что у меня есть такая возможность? – спросил я и напомнил: – Я еще только прохожу курс обучения и не являюсь полноценным членом отряда.

На секунду она запнулась, потом упрямо тряхнула головой.

– Ты сможешь, если захочешь, – она помедлила и, глядя куда-то в сторону, сказала: – Ты выделяешься, я сразу это заметила. Такое замечаешь, если знаешь, куда смотреть, – она махнула куда-то за спину рукой, где сидели остальные посетители забегаловки: – Они не такие, это даже по движениям видно.

– Значит, я отличаюсь? – с прищуром спросил я.

Она кивнула.

– А если за услугу я сам захочу тебя трахнуть и сделать своей постельной игрушкой?

Девушка запнулась, затем медленно неохотно кивнула.

– Если сможешь устроить на учебу рекрутом, то согласна.

Я оценивающе посмотрел на нее. Хорошо, что умеет думать, отделять эмоции от разума. Смогла быстро просчитать варианты и выбрать лучший. Меньшее из зол, что могло ожидать ее в будущем.

Похвально. Не стала кричать, что не подстилка и что с таким предложениями я могу идти куда подальше, а решила сделать выбор, демонстрируя самообладание. А это очень важно для человека.

Взвесив все за и против, она приняла решение стать настоящим лицензированным наемником и была готова на это пойти на всё. Даже если для этого придется ублажить какого-то незнакомого мальчика. Потому что в ином случае будет намного хуже.

Что же, мозги у нее есть.

– Я не могу помочь тебе войти в отряд, – сказал я. – Но могу просто помочь.

Девушка невесело усмехнулась.

– За то, чтобы стать постельной игрушкой?

Я равнодушно дернул плечом.

– При желании я сам нахожу себе постельные развлечения. Ты в эту сферу не входишь. У меня для тебя предложение другого плана – поработать на меня, – и, предвосхищая вопрос, добавил: – Не лежа на спине раздвинув ноги.

– Это можно делать и на стоя на коленях, – дерзко ответила девчонка, но сделала это на автомате, уже поняв, что обычный секс собеседника не интересовал.

И вообще, сидящий напротив молодой парень не походил на любителя молоденьких девочек. Вот если бы напротив оказался какой-нибудь старик, то можно было бы подумать о каких-либо извращениях и вообще плате за помощь в виде обязательной отработки в постели. Но я выглядел слишком неподходящим под этот критерий. Со внешностью Тимофея найти подружку на ночь не представлялось трудной задачей.

– Что я должна буду делать? – спросила Майя, внимательно глядя на меня.

Добра от незнакомцев в Колониях, как правило, не ожидали. И правильно делали.

– Для начала разобраться с долгами, затем снять квартиру и записаться в стрелковый тир, чтобы научиться стрелять, – четко, по пунктам, расписал я, взял ее за запястье и протянул руку вперед, чтобы коснуться своим браслетом ее. Прозвучал сигнал, сообщая о переводе пятнадцати тысяч на чужой счет.

Высветившаяся на металлической грани сумма заставила Майю пораженно распахнуть глаза.

– Этого хватит на оплату долга перед банком и снять какое-нибудь жилье, – сказал я, не отвечая на изумленный взгляд.

Она еще колебалась, не доверяя, но все четче встававшая перед глазами картина с попаданием в лапы сынка хозяина квартиры с его приятелями и дальнейшим изнасилованием, или участь закончить жизнь на панели в развлекательном секторе, заставляла сомневаться в себе.

– Но что я… – начала девушка и не закончила.

В этот момент за окном закусочной показалась патрульная машина. Кто-то все же вызвал полицию.

Я остался спокойным. Разбирательство не должно занять много времени. При всей строгости в плане самообороны в Скайфолле допускалось многое. Но только при одном условии – если не использовалось огнестрельное оружие. Тогда дело вполне могло быть квалифицировано как теракт. Даже если на тебя напали. Такой вот юридический выверт бюрократической системы. Владеть оружием на территории города частным лицам категорически запрещалось, и за это были готовы карать.

Но на бытовом уровне, с применением колюще-режущего, с учетом обстоятельств, иногда даже допускалось убийство. Так что никакого беспокойства насчет будущего разговора у меня не было.

Куда более интересен сам факт встречи с девчонкой. Показалось или нет, но в момент, когда она резала тех двух озабоченных придурков, по ее ауре скользнуло несколько любопытных отсветов, не похожих на мерцание обычных людей. Это выдавало не совсем одаренную, но что-то достаточно близкое, чтобы возник интерес.

Стоило разузнать о ней поподробнее. Что-то подсказывало, что ее родители вовсе ей не родные. По крайней мере отец. Возможно, чья-то полукровка. Не обязательно из числа благородных, в этом случае способности бы проявились сильнее. Но все равно имеющая отношение к дару, несущая в себе частичку крови магических родов. Небольшую, почти растворившуюся в природе обычного человека, но ставящую слегка наособицу. Глупо терять такой необычный субъект. Может оказаться полезной, а значит, придется помочь.