Деструкция (от лат. destructio – разрушение) – это нанесение психического, социального, экономического или физического вреда личности человека. Оно может быть как намеренным, так и непреднамеренным. Но как это выглядит на практике в культах?

У людей, побывавших в сектах, психотерапевты часто фиксируют психические расстройства: зависимое расстройство личности; депрессивное расстройство; неврозы, связанные со стрессом; тревожное расстройство; посттравматическое стрессовое расстройство и другие[15].

Социальный вред сектантства сопровождается разрывом социальных связей: потерей работы, отказом от получения образования, прекращением отношений с друзьями и целым набором внутрисемейных конфликтов, приводящих к уходу из дома, разводу, тяжбам за детей и совместное имущество.

Экономический вред выражается в том, что человек отказывается от профессиональной карьеры или может жертвовать секте свои сбережения и имущество, оставляя свою семью без средств к существованию.

Физический вред в некоторых культах причиняется, например, посредством специальной диеты, голодания, отказа от классического медицинского лечения (например, «Свидетели Иеговы»*[16]отказываются от переливания компонентов крови), сексуальной эксплуатации, отказа от деторождения.

Очень характерный для нашего времени пример деструктивного клиентурного культа – американская коммерческая организация NXIVM (Нексиам), которая представляла себя как сетевую компанию и предлагала, основанные на психотехниках, платные тренинги личностного роста и профессионального развития. Однако внутри этой организации было создано тайное общество DOS, участницы которого подвергались клеймению и становились личными секс-рабынями основателя организации Кита Раньера. В 2021 году он был приговорен к 120 годам лишения свободы.

Роберт Лифтон, американский психиатр и исследователь методов принудительного убеждения, сформулировал три критерия, которые можно рассматривать как основу определения деструктивного культа:

1. Харизматичный и авторитарный лидер (гуру), претендующий на обладание исключительной значимостью и сакральным знанием.

2. Реформирование мышления (контроль сознания).

3. Экономическая, сексуальная и иная эксплуатация членов культа лидером группы в ущерб их интересам.

Разберем каждый из этих пунктов подробнее.

Наиболее яркой особенностью большинства деструктивных культов является авторитарный лидер, стоящий во главе группы и определяющий ее суть. Иногда лидерство может быть коллегиальным. Например, изначально «Свидетелей Иеговы»*[17]возглавляли Чарльз Рассел и Джозеф Рутерфорд. Они же являлись президентами «Общества Сторожевой Башни»* – основного юридического лица «Свидетелей Иеговы»*. Однако с середины 70-х годов XX века управление организацией возглавил Руководящий Совет* – высший коллегиальный орган, создающий иллюзию демократичности руководства.

Деструктивное реформирование мышления – это преднамеренная трансформация людей через техники манипуляции и контроль сознания для получения влияния над их поведением, чувствами и мыслями. Контроль сознания обычно приводит к потере критического и независимого мышления. Как следствие, члены группы становятся все более зависимыми от ее руководства. Как итог, люди делают выбор не в собственных интересах, а в интересах культа.

Экономическая эксплуатация в культах разнообразна. Это не только прямые денежные взносы вроде пожертвований, но и навязанная покупка литературы и различных тренингов. Кроме того, адепты часто становятся бесплатной рабочей силой на стройках, в сельском хозяйстве, для уборки и ремонта, и конечно, эта деятельность не оплачивается.

Уровень деструктивности культов со временем может меняться: под давлением общества практики могут смягчаться или даже отменяться.

Поэтому понятие деструктивности не всегда может использоваться как критерий для определения групп нетрадиционной религиозности. Скорее, это характеристика актуального состояния некоторых из них.

Например, в 1978-м руководство «Церкви Иисуса Христа Святых последних дней» отменило дискриминационный запрет для мужчин африканского происхождения. Ранее они, как потомки Каина, не считались достойными равенства с белыми и не могли занимать священнические должности. А в 2024 году руководство «Свидетелей Иеговы»*[18]отменило унижающий человеческое достоинство запрет здороваться с бывшимы членами, исключенными из общины.

Пытаясь разобраться в деструктивности конкретных НРД, важно различать потенциал деструктивности и факты деструктивности.

Потенциал деструктивности – это существование особых установок в вероучении, правилах, методах работы и моральном кодексе, которые потенциально могут навредить человеку и обществу в случае их реализации. Например, религиозный запрет на конкретную медицинскую процедуру потенциально опасен. Однако еще не факт, что он однажды будет непременно иметь место в жизни члена культа.

Элементы, содержащие потенциал деструктивности, могут иметь центральное или второстепенное значение для жизни культа. О потенциально опасных установках могут знать как все члены группы, так и только приближенные к лидеру. Различия касаются и исполнительности: некоторые установки являются обязательными, другие – исполняются по желанию. В зависимости от этих факторов разные группы могут быть потенциально более или менее опасными. Наличие в группе потенциала деструктивности автоматически не означает присутствие в ней фактов деструктивности.

Факты деструктивности – это реальные случаи, когда вред уже был причинен на практике. Например, если группа довела человека до неврозов и депрессии, разорвала его отношения с близкими или убедила пожертвовать все имущество – это не «потенциал», а доказанный вред. И чтобы считать группу деструктивным культом, важно не столько, что она может причинить вред, а то, что она это уже делает.

В рамках социальной психологии, деструктивность культов и сект определяется на основе поведения их членов, а не их убеждений.

Группа может исповедовать нетрадиционные или причудливые убеждения, но этот факт еще не означает, что группа социально вредна или психологически деструктивна. Но, чаще всего, сектантские установки все же влияют на поведение и эмоции членов группы, поэтому убеждения и поведение, как правило, взаимосвязаны.

Очевидно, что общепризнанные религии, имеют значительно меньший потенциал деструктивности в сравнении с группами нетрадиционной религиозности. Как замечает социальный психолог Михаил Вершинин: «Сам факт возможности нанесения вреда и реализации этой возможности выступает одним из рубиконов, отделяющим культы и секты от религий, традиционных и новых»[19]. В традиционных религиях проявление деструктивности скорее является патологией, чем нормой, а в культовых группах это неотъемлемая часть их внутренней структуры. Деструктивность – это не случайность, а прямое и неизбежное следствие механизмов, на которых построены такие группы.

Однако деструктивными могут быть не только культы и секты, но и традиционные религии в лице своих отдельных представителей. Учитывая повсеместность распространения приходов и монастырей Русской Православной Церкви, отдельного упоминания заслуживает явление псевдостарчества. Например, существование в православии традиции духовничества (пастырская педагогика) создает потенциально опасную среду для злоупотреблений наставничеством, особенно в монастырских общинах. В таких условиях, духовник может легко стать псевдостарцем, требующим безраздельной власти над разумами людей.

Социальный кредит доверия, которым пользуются священнослужители традиционных религий, создает идеальные условия для возникновения культа вокруг псевдостарцев.

Здесь можно вспомнить громкую историю с Сергием (Романовым), основателем и бывшим духовником Среднеуральского женского монастыря, который создал внутрицерковную секту. История закончилась отлучением от РПЦ и реальным тюремным сроком.

Феномен православного гуруизма является серьезной проблемой для церковных властей еще с 90-х годов. РПЦ пытается бороться с этим явлением, но, к сожалению, проблема все еще далека от своего решения.

Как ни удивительно, но попасть к православному псевдостарцу гораздо проще, чем к неоиндуистскому гуру. Для этого не нужно вступать в секту и становиться верным учеником – достаточно поехать в монастырь к «старцу». Особо опасны церковные общины, где взращивается культ личности пастыря на фоне негативного отношения к официальной церковной иерархии.

Мое погружение в густой мистицизм случилось в 1996 году. Мне было 11, когда по совету родственников, мои родители решили со мной и моим старшим братом поехать на отчитку (экзорцизм) в Ставропольский край к известному тогда иеромонаху-целителю, чтобы снять сглаз и порчу с нашей семьи. На протяжении недели мы с раннего утра и до вечера участвовали в массовых отчитках и в изнурительных обрядах. Нас заставляли вдыхать дым от раскаленного ладана прямо из кадила и троекратно били по голове копием. Мы нараспев читали целый день одну и ту же молитву без остановок. Стоя на коленях, мы неистово пили святую воду, обильно стекающую из полого креста, который держал в руках целитель. Храм наполняли сотни больных людей из разных регионов России. Многие из них гавкали, кукарекали, шипели и рычали, ползая по земле, их вид был неимоверно ужасен и безобразен. Вокруг этого иеромонаха-целителя сложился настоящий мистический культ. Так произошло первое серьезное погружение нашей семьи в культовую среду.

Если ориентироваться на официальное определение Священного Синода РПЦ 1998 года «О младостарчестве и сектах», в современной церковной практике можно выделить случаи злоупотреблений, которые наносят серьезный урон духовной жизни приходов.

Одна из самых опасных форм злоупотреблений – это присвоение священнослужителями абсолютной власти над разумами прихожан.

Речь идет о требовании беспрекословного подчинения даже в тех ситуациях, где требуется лишь совет или рекомендация, а то и вовсе нет нужды во вмешательстве духовника. Часто это связано с переносом монашеской практики послушания в приходскую среду, сопровождающимся грубыми искажениями сути.

Особую тревогу вызывает грубое вмешательство духовников в семейные дела. Это проявляется в непризнании законным гражданского брака, заключенного в ЗАГСе, недопущении к причастию людей, состоящих в «невенчанном» браке, требовании расторжения союзов, где один из супругов не православный.

Встречаются также случаи запретов на вступление в брак, принуждения к монашеству, запрещения разводов даже в критических ситуациях, угрожающих здоровью или жизни супругов, а также запреты на повторные браки. Некоторые духовники берут на себя обязанности по выбору жениха или невесты для прихожан, не позволяя жениться по любви и личному выбору.

Отдельная проблема – запрет медицинской помощи под предлогом того, что «раз к врачам идете, значит, на Бога не надеетесь».

Со временем доходит до навязывания прихожанам определенных взглядов на любые действия и события: социальные решения, участие в выборах, лечение, учебу. Не так давно это привело к популяризации личных мнений духовников о Covid-19, мерах безопасности и вакцинации.

Распознать псевдостарцев и избежать общин, зараженных гуруизмом, вполне возможно, если знать основные тревожные сигналы. Главное – сохранять трезвый ум, не стесняться задавать неудобные вопросы и помнить, что беспрекословное подчинение любому священнику может серьезно повредить ментальному состоянию.

Узнайте, какова история группы или ее юрисдикция. Удивительно, но многие новообращенные не проявляют элементарного интереса к этому вопросу. Если у прихода есть сайт – внимательно его изучите. Возникли вопросы? Смело задавайте!

Вот список тревожных признаков, характерных для православных общин с культом личности псевдостарца (гуру):

Исключительность группы

• утверждения типа: «Только у нас все по канонам, остальные отступили от православия»;

• или: «Только у нас подлинная благодать, поэтому исповедоваться и причащаться в других храмах не благословляется»;

• либо: «Настоящих епископов больше не осталось».

Изоляция и контроль над последователями

• общение последователей с внешним миром ограничивается или запрещается;

• требование получать «благословение» на элементарные жизненные решения: смену работы, покупку машины, переезд;

• давление в виде: «Если вы уйдете – погибнете и обязательно вернетесь к прежним грехам».

Формирование образа врага

• посторонние рассматриваются как «враги» и «засланные казачки»;

• попытки подорвать репутацию признанных церковных авторитетов или посеять сомнения в их компетенции;

• активное наговаривание на тех, кто покинул группу.

Культ личности лидера (пастыря)

• духовник позиционирует себя как «гонимого» и «непонятого» другими священниками и архиереями;

• проявление мании величия у пастыря: если он видит себя спасителем православия;

• требования совершать заведомо незаконное, аморальное или унизительное, якобы ради «высшего послушания».

Манипулятивные практики и злоупотребления

• склонения к пожертвованиям в любой форме (деньги, имущество, доверенности на кредиты);

• оправдания лжи или искажения фактов «ради высших целей»;

• во время исповеди обращайте внимание на то, не копается ли священник чрезмерно глубоко в вашей интимной жизни; настоящий духовник должен остановить человека, который слишком подробно кается, вдаваясь в детали.

Как не сложно убедиться, православный гуруизм мало чем отличается от культа гуру какой-нибудь неоиндуистской секты.

Казалось бы, нормальный человек должен держаться подальше от того, что разрушает его жизнь, и довольно быстро считывать все потенциально опасные сигналы. Почему же происходит так, что люди становятся зависимыми от тех, кто их травмирует? Давайте попробуем разобраться в следующей главе.