Это и в самом деле решающий вопрос для Защиты Свободы Воли. Если мы хотим обсудить его глубоко и серьезно, мы должны обратиться к идее возможных миров. И первым важным пунктом является следующий: что это за вещь — возможный мир? Основная идея состоит в том, что возможный мир есть способ, которым вещи могли бы иметь место, состояние дел в некотором роде. Ранее мы говорили о состояниях дел, в частности о добрых и злых состояниях дел. Давайте рассмотрим эту идею более детально. Какого рода вещь, это состояние дел? Вот примеры:
Выигрывание Никсоном выборов в 1972 г.
Равенство 7 + 5 числу 12
Смертность всех людей
и
Наличие серьезных проблем с загрязнением окружающей среды в Гэри (штат Индиана).
Это действительные состояния дел, то есть состояния дел, которые на самом деле осуществлялись. И каждому действительному положению дел соответствует истинное суждение — в приведенных выше случаях соответствующие суждения будут: Никсон выиграл выборы в 1972 г.; 7 + 5 равно 12; все люди смертны; Гэри (штат Индиана) имеет серьезные проблемы с загрязнением окружающей среды. Суждение p соответствует состоянию дел s, так что если невозможно, чтобы p было истинным, а s нельзя было бы осуществить, то и невозможно, чтобы осуществилось s, а p было истинно.
Но точно так же, как есть ложные суждения, так имеются и состояния дел, которые не осуществляются или не являются действительными. Переплывание Киссинджером Атлантического океана, пробегание Губертом Горацио Хамфри одной мили за четыре минуты были бы примерами таких положений дел. Некоторые состояния дел, которые не осуществляются, являются невозможными, например вычерчивание Губертом квадратного круга, равенство 7 + 5 числу 75 и наличие у Агню брата, который был единственным ребенком в семье. Суждения, соответствующие таким состояниям дел, являются, конечно, необходимо ложными. Так что есть состояния дел, которые осуществимы или действительны, а также состояния, которые неосуществимы. Последние включают невозможные и возможные состояния. Возможный мир есть возможное состояние дел. Конечно, не каждое возможное состояние дел есть возможный мир.
Например, пробегание Губертом одной мили за четыре минуты есть возможное состояние дел, но не есть возможный мир. Без сомнения, это есть элемент многих возможных миров, но само по себе оно не столь объемно, чтобы быть одним из них. Чтобы быть возможным миром, состояние дел должно быть очень велико, чтобы быть полным или максимальным.
Для понимания идеи полноты нам нужна пара определений. Как мы уже видели выше (с. 23), состояние дел А включает состояние дел В, если невозможно, чтобы А было осуществимо, а В неосуществимо, или же конъюнкция состояний дел А, но не В — состояние дел, получаемое, если, и только если, А осуществимо, а В неосуществимо, — невозможно. Например, восхождение Джимом Уиттекером на Эверест первым среди американцев включает наличие среди американцев Джима Уиттекера. Оно также включает наличие восхождения на Эверест, чего-то такого, на что было совершено восхождение, отсутствие американцев среди первых восходителей на Эверест до того, как это сделал Джим Уиттекер, и тому подобное. Включение среди состояний дел подобно следованию или влечению среди суждений. Там, где состояние дел А включает состояние дел В, суждение, соответствующее А, влечет суждение, соответствующее В. Соответственно, Джим Уиттекер был первым американским восходителем на Эверест влечет Эверест был покорен, нечто было покорено восхождением и ни один американец не покорил Эвереста до Джима Уиттекера. Предположим, далее, что состояние дел А исключает состояние дел В, если невозможно, чтобы они оба были осуществлены, или если конъюнктивное состояние дел А и В является невозможным. Таким образом, первое среди американцев восхождение Джима Уиттекера на Эверест исключает первое среди американцев восхождение Лютера Джерстата на Эверест, как и отсутствие каких-либо восхождений Уиттекера. Если А исключает В, тогда соответствующее А суждение влечет отрицание соответствующего В суждения. Далее, давайте говорить, что дополнением состояния дел является такое состояние дел, которое осуществимо точно в том случае, когда А неосуществимо. (Или можно сказать, что дополнение А, назовем его -А, есть состояние дел, соответствующее отрицанию суждения, соответствующего А). Имея эти определения, мы можем сказать, что состояние дел А полно, если, и только если, для каждого состояния дел В либо А включает В, либо А исключает В. (Мы могли бы выразить то же самое, сказав, что если А — полное состояние, тогда для каждого состояния В, А включает либо В, либо -В, дополнение В). А теперь можно сказать, что такое возможный мир: возможный мир есть некоторое возможное состояние дел, которое является полным. Если А есть возможный мир, тогда он говорит нечто обо всем: каждое состояние дел S либо включено в А, либо исключено им.
Соответствующее каждому возможному миру W множество суждений я назову книгой о W. Суждение входит в книгу о W точно в том случае, когда соответствующее ему состояние дел включено в W. Это можно выразить по-другому. Пусть суждение Р истинно в мире W, если, и только если, Р было бы истинно, если бы W был действительным, то есть, если и только если, невозможно, чтобы W был действительным миром, а Р было бы ложным суждением. Тогда книга о W есть множество суждений, истинных в W. Подобно возможным мирам книги полны; если В есть книга, тогда для любого суждения Р либо Р, либо его отрицание будет членом В. Книга есть максимальное непротиворечивое множество суждений: оно столь велико, что добавление к нему другого суждения всегда даст противоречивое множество.
Конечно, для каждого возможного мира существует точно одна ему соответствующая книга (то есть для данного мира W имеется точно одна книга В такая, что каждый член В истинен в W). Для каждой книги имеется точно один мир, которому она соответствует. Поэтому каждый мир имеет свою книгу.
Должно быть ясно, что действительным является точно один мир. По крайней мере один мир должен быть действительным, так как множество истинных суждений является максимальным непротиворечивым множеством и, отсюда, книгой. Но тогда оно соответствует возможному миру, и возможный мир, соответствующий этому множеству суждений (так как это множество истинных суждений), будет действительным. С другой стороны, имеется самое большее один действительный мир. В самом деле, предположим, что имеется два таких мира: W и W'. Эти миры не могут оба включать одни и те же состояния дел; если бы они включали, они были бы одним и тем же миром. Поэтому должно быть по крайней мере одно состояние дел S такое, что W включает S, а W' не включает. Но возможный мир является максимальным; следовательно, W' включает дополнение S̅ к S. Поэтому если бы оба мира W и W' были действительными, как мы это предположили, тогда S и S̅ оба были бы действительными состояниями дел, что невозможно. Поэтому не может быть больше одного возможного мира, являющегося действительным.
Лейбниц указывал, что суждение р необходимо, если оно истинно в каждом возможном мире. Мы можем добавить, что р возможно, если оно истинно в одном мире, и невозможно, если оно не является истинным ни в одном возможном мире. Далее, р влечет q, если не существует возможного мира, в котором р истинно и q ложно; и р совместимо с q, если имеется по крайней мере один мир, в котором оба суждения р и q истинны.
Другая особенность возможных миров состоит в том, что люди (и другие вещи) существуют в них. Ясно, что каждый из нас существует в действительном мире; но личность существует также во многих возможных мирах, отличных от действительного мира. Было бы ошибочно, конечно, представлять все возможные миры как нечто такое, что «протекает» в то же самое время, с одними и теми же лицами, имеющими двойников во вех мирах и действительно существующими в самых различных вариантах. Это вовсе не то, что имеется в виду, когда говорят о существовании одного и того же лица в различных возможных мирах. А подразумевается вот что: человек Павел существует в каждом из возможных миров W таких, что если бы W был действительным, то Павел должен был бы существовать — действительно существовал бы. Предположим, что Павел был бы теннисистом. Тогда мир, в котором это осуществимо, не мог бы быть действительным миром: некоторый другой мир, скажем W', мог бы тогда быть осуществлен. Если бы W' был действительным, Павел должен был бы существовать; поэтому Павел существует в W'. (Конечно, есть еще другие миры, в которых Павел не существует — например миры, в которых вовсе нет людей). Соответственно, когда мы говорим, что Павел существует в мире W, мы имеем в виду, что Павел должен был бы существовать, будь мир W действительным. Можно изложить ситуацию и так: Павел существует в каждом мире W, включающем состояние дел, которое, в свою очередь, состоит в существовании Павла. Можно сказать еще проще: Павел существует в тех мирах, книги о которых содержат суждение Павел существует.
Но нет ли тут затруднения с аргументацией? Ведь есть много людей с именем «Павел»: апостол Павел, Павел I, Российский самодержец и много других знаменитых Павлов. Так кто имеется в виду, когда говорится «Павел существует»? Ответ связан с тем фактом, что книги содержат суждения — а не предложения. Они содержат такого рода вещи, выражению и утверждению которых служат предложения. И одно и то же предложение, например «Аристотель мудр», может быть использовано для выражения многих различных суждений. Когда это предложение исповедовал Платон, он утверждал суждение, приписывающее мудрость своему знаменитому другу; когда это предложение использует Джекки Онассис, она утверждает суждение, приписывающее мудрость своему богатому мужу. Они являются различными суждениями (мы могли бы даже полагать, что они различаются по своему истинностному значению), но они выражены одним и тем же предложением. Как правило (но не всегда), у нас нет проблем в определении того, которое из нескольких суждений, выражаемых некоторым предложением, уместно в соответствующем контексте. Поэтому в нашем случае данный человек Павел существует в мире W, если, и только если, книга о W содержит суждение, говорящее, что он — определенная личность — существует. Не имеет отношения к делу тот факт, что мы используем для выражения этого суждения предложение, которое может быть использовано и для других суждений.
После экскурса в природу книг и миров мы можем вернуться к нашему вопросу. Мог бы Бог сотворить точно такой мир, какой Он выберет? Однако перед тем как заняться этой проблемой, мы должны заметить, что, строго говоря, никаких возможных миров или состояний дел Бог вовсе не может сотворить. Созданное им — это небеса, земля и все, что есть в них и на них. Но Он не сотворил состояний дел. Имеется, например, состояние дел, заключающееся в существовании Бога, или состояние дел, заключающееся в Его несуществовании. То есть имеется такая вещь, как состояние дел, заключающееся в существовании Бога, и такая вещь, как состояние дел, заключающееся в несуществовании Бога, точно так же, как есть два суждения: Бог существует и Бог не существует. Теист верит, что первое состояние дел действительно и первое суждение истинно. Атеист верит, что второе состояние дел действительно и второе суждение истинно. Но, конечно, оба суждения существуют, несмотря на то, что истинным из них является только одно. Подобным же образом, здесь есть два состояния дел, точно одно из которых является действительным. Поэтому оба состояния дел существуют, но только одно из них осуществимо. И Бог не сотворил ни одного из них, так как никогда не было такого времени, когда бы они не существовали. Не сотворял Он и состояния дел, заключающегося в существовании земли: было время, когда наша земля не существовала, но не было такого времени, когда состояние дел, заключающееся в существовании земли, не существовало. В самом деле, Бог совсем не являлся причиной существования вообще никакого состояния дел. Он выполнял действия определенного рода — например, творя небеса и землю, результирующиеся в актуализации определенных состояний дел. Бог актуализирует состояния дел. Он делает действительным возможный мир, который осуществим, но Он не творит его. И в то время как Он сотворил Сократа, Он не сотворил состояния дел, заключающегося в существовании Сократа[16].
Помятуя об этом, вернемся к нашему вопросу. Прав ли атеолог в полагании того, что если Бог всемогущ, тогда Он мог бы актуализировать или сотворить любой мир, который Ему только заблагорассудится? Ясно, что неправ. Во-первых, мы должны спросить себя, является ли Бог необходимым или случайным существом? Необходимое существо таково, что оно существует в каждом возможном мире, которое могло бы существовать вне зависимости от того, какой из возможных миров был актуализирован. Случайное существо существует только в некоторых возможных мирах. Если Бог не есть необходимое существо (и многие, вероятно бо́льшая часть теистов, полагают, что Он таковым не является), тогда достаточно очевидно, что будет много внешних миров, которые Он не мог бы актуализировать, — все те, например, в которых Он не существует. Ясно, что Бог не мог бы сотворить мир, в котором он даже не существует.
Поэтому если Бог является существом контингентным, тогда имеется много таких возможных миров, сотворить которые не в Его власти. Но это никак не относится к существу рассматриваемого нами вопроса. Потому что атеолог может настаивать на своем подходе, если он изменит аргументацию во избежание этой трудности; вероятно, он скажет что-нибудь вроде следующего. Если Бог всемогущ, тогда Он мог бы актуализировать любой из тех возможных миров, в которых Он существует. Поэтому если Он существует и всемогущ, Он мог бы актуализировать (вопреки Защите Свободной Воли) любой из тех возможных миров, в которых Он существует и в которых существуют свободные создания, которые не делают неверных вещей. Он мог бы актуализировать миры, содержащие моральное добро, но не моральное зло. Верно ли это?
Давайте начнем с тривиального примера. Вы и Павел только что вернулись из Австралии с охоты; вы охотились на неуловимого двухбородчатого казуара. Павел поймал трубкозуба, ошибочно приняв его за казуара. Мирное поведение животного покорило, пленило Павла, и он глубоко привязался к нему. По возвращении в Штаты вы предложили Павлу 500 долларов за его трубкозуба и получили грубый отказ. Позднее вы спрашиваете себя: «Что он сделал бы, если бы я предложил ему 700 долларов?». Что же в точности вопрошаете? А вот что: продал бы ли вам при некотором специфическом множестве условий Павел свое животное?
Эти условия включают ваше ему предложение 700 долларов за трубкозуба вместо 500 долларов, при всех прочих одинаковых, насколько это возможно, условиях уже случившегося. Пусть S' будет этим множеством условий или состоянием дел. В S' входит состояние дел, заключающееся в вашем предложении Павлу 700 долларов (вместо тех 500 долларов, которые вы на самом деле ему предложили); конечно, сюда не входит принятие им вашего предложения, не входит и его отказ от него, поскольку во всем остальном условия являются точно такими же, какими они были в действительном мире. Поэтому, например, S' включает свободу Павла в принятии предложения и свободу в отказе от него, и если на самом деле предложение за трубкозуба доходило до 650 долларов, тогда S' включает состояние дел, заключающееся в дохождении цены до 650 долларов. Поэтому мы могли бы наш вопрос поставить как вопрос о том, какое из условных утверждений является истинным:
(23) Если бы состояние дел S' осуществилось, то Павел принял бы предложение
или
(24) Если бы состояние дел S' осуществилось, то Павел не принял бы предложения.
Кажется ясным, что по крайней мере одно из этих условных предложений истинно, но никак не оба, и, стало быть, истинно точно одно из них.
Поскольку S' не включает ни принятия Павлом предложения, ни отказа от него, антецедент (23) и (24) не влечет консенвентов обоих суждений. То есть:
(25) S' осуществлено
не влечет ни
(26) Павел принял предложение.
ни
(27) Павел не принял предложения.
Поэтому есть возможные миры, в которых оба суждения (25) и (26) истинны, а также другие возможные миры, в которых истинны суждения (25) и (27).
Мы сейчас в состоянии уловить важный факт. Либо (23), либо (24) на самом деле истинно: в любом случае, есть возможные миры, которые Бог не мог бы актуализировать. Предположим прежде всего, что (23) истинно. Тогда за пределами воли Бога сотворить мир, в котором (1) Павел свободен продать трубкозуба и свободен отказать и в котором другие состояния дел, входящие в S', осуществимы, и (2) Павел не продает. То есть за пределами Его воли сотворить мир, в котором истинны оба суждения — (25) и (27). Имеется по крайней мере один возможный мир, подобный этому, но Бог, вопреки Его всемогуществу, не мог бы его актуализировать. Действительно, пусть W будет таким миром. Для актуализации его Бог должен позволить, чтобы осуществилась свобода Павла в отношении этого действия и чтобы осуществились другие состояния дел, включенные в S'. Но (23), по нашему предположению, истинно; поэтому если Бог актуализирует S' и оставляет Павла свободным в отношении этого действия, то тот продал бы животное; в этом случае W не был бы действительным. Если бы, с другой стороны, Бог осуществил отказ Павла продавать животное или же вынудил его отказаться от продажи, тогда Павел не был бы свободен в отношении этого действия; тогда S' не был бы действительным (так как S' включает свободу Павла в отношении к нему) и W не был бы действительным, поскольку W включает S'.
Конечно, если бы было истинным (24), а не (23), тогда другой класс миров был бы за пределами возможностей Бога в смысле их актуализации; в этот класс входят те миры, в которых осуществлено S' и Павел продает своего трубкозуба. Это миры, в которых (25) и (26) оба истинны. Но истинным может быть либо (23), либо (24). Следовательно, это те миры, которые Бог не мог бы актуализировать. Если мы рассмотрим вопрос о том, мог ли Бог сотворить мир, в котором, скажем, (25) и (26) оба были бы истинными, мы увидим, что ответ на него зависит от определенного рода фактов; он зависит от того, что Павел свободно выбрал бы сделать в определенной ситуации. Поэтому имеется некоторое множество миров, сотворение которых Богом зависит от Павла[17].
Это был пример с прошедшим временем. Вероятно, было бы полезно рассмотреть случай с будущим временем, поскольку он мог бы больше соответствовать ситуации с выбором Богом возможного мира для актуализации. В некоторый момент времени t в ближайшем будущем Морис будет свободен в отношении некоторого незначительного действия — скажем, съесть овсянку на завтрак. То есть в момент t Морис будет свободен съесть овсянку, но также свободен и съесть что-нибудь еще, например бутерброд. Далее, предположим, мы рассматриваем S', состояние дел, которое включено в действительный мир и которое включает свободу Мориса в отношении поедания овсянки в момент t. То есть S' включает свободу Мориса в момент t есть овсянку и свободу отказаться от нее. Однако S' не включает поедания Морисом овсянки, не включает оно и отказа от нее. Потому что остальная часть S' подобна, насколько это возможно, действительному миру. В частности, есть много условий, которые осуществлены в момент t и прямо относятся к его выбору — такие условия, например, как тот факт, что он не ел овсянку позднее; что его жена рассердится, если он не будет есть ее, и т. п., и S' включает каждое из таких условий. Бог, без сомнения, знает, что Морис будет делать в момент t, если S осуществимо; Он знает, какое действие Морис мог бы выполнить свободно, если бы S было действительным. То есть Бог знает, что одно из следующих условий является истинным:
(28) Если бы S' было осуществимо, Морис съел бы овсянку
или
(29) Если бы S' было осуществимо, Морис не съел бы овсянку.
Мы можем не знать, какое из них является истинным, и сам Морис может не знать этого, но Бог-то знает.
Поэтому либо Бог знает, что (28) истинно, либо Он знает, что таковым является (29). Давайте предположим это в отношении (28). Тогда есть возможный мир, который Бог, хоть и всемогущий, не может сотворить. Действительно, рассмотрим возможный мир W', разделяющий S' с действительным миром (и который я назову Кроносом), в котором Морис не ест овсянку. (Мы знаем, что такой мир имеется, так как S' не включает поедание Морисом овсянки.) S' осуществляется в W', точно так же это имеет место в Кроносе. В самом деле, в W' есть все точно то же, что и в Кроносе в момент t. Но в то время как Морис в Кроносе ест овсянку в момент t, в W' он этого не делает. Мир W' является полностью возможным, но сотворить его или сделать его действительным не во власти Бога. Потому что для этого Он должен актуализировать S'. Но (28) на самом деле истинно. Поэтому если Бог актуализировал S' (что он должен был сделать для сотворения W') и оставил Морису свободу действия в рассматриваемом вопросе, тогда Морис съест овсянку, и в этом случае, конечно же, W' не будет действительным. Если, с другой стороны, Бог заставляет Мориса отказаться от овсянки, тогда Морис не будет свободен в поедании ее. Это означает опять-таки, что W' не является действительным миром, поскольку в W' Морис был свободен в поедании овсянки (даже если он и ел ее). Поэтому если (28) истинно, тогда этот мир W' таков, что Бог не может его сделать действительным; не в Его власти актуализировать этот мир, несмотря на Его всемогущество, а W' — возможный мир.
Конечно, если истинным является (29), мы получим подобный же результат. Тут тоже будут возможные миры, которые Бог не может актуализировать. Это были бы такие миры, которые разделяют S' с Кроносом и в которых Морис ест-таки овсянку. Но истинным является либо (28), либо (29); поэтому в любом случае есть возможный мир, который Бог не может сотворить. Если мы рассмотрим мир, в котором осуществляется S' и в котором Морис свободно выбирает поедание овсянки в момент t, мы видим, что вопрос о том, волен или нет Бог актуализировать этот мир, зависит от того, что Морис делал бы, будь он свободен в определенной ситуации. Соответственно, есть большое число возможных миров, актуализация которых Богом зависит от Мориса. Конечно, это от Бога зависит, сотворить или нет Мориса, и от Бога же зависит, сделать или нет его свободным в отношении поедания овсянки в момент t. (Бог мог бы, если Ему заблагорассудится, заставить его подчиниться ужасной конской одержимости, заболев которой некоторые люди и большинство лошадей обнаруживают психологическую невозможность отказа от овса или его продуктов.) Но если Он сотворил Мориса, и сотворил его свободным в отношении этого действия, тогда выполнил ли Морис это действие или нет, зависит от Мориса, а не от Бога[18].
Теперь мы можем вернуться к Защите Свободной Воли и проблеме Зла. Защитник Свободной Воли, если вы вспомните, настаивает на возможности того, что не во власти Бога сотворить мир, содержащий моральное добро, без того, чтобы сотворить мир, содержащий и зло. Его атеологический оппонент, например Макки, согласен с Лейбницем в настоянии на том, что если Бог всемогущ (во что верит теист), то отсюда следует, что Он мог бы сотворить любой возможный мир, какой Ему только заблагорассудится. Мы теперь видим, что это-то убеждение — назовем его «Ошибкой Лейбница» — и является ошибкой. Атеолог прав, полагая, что есть много возможных миров, содержащих моральное добро, но не содержащих зла; ошибка же его лежит в повторении Ошибки Лейбница. Поэтому одна из его посылок — о том, что Бог, если Он всемогущ, мог бы актуализировать любой мир, который ему только заблагорассудится, — ложна.