В довольно известной статье «Зло и всемогущество» Джон Макки говорит:

«Я думаю, однако, что более приемлемая критика может быть сделана через традиционную проблему зла. Из нее следует не то, что религиозные веры лишены рациональной основы, а то, что они позитивно иррациональны, что некоторые части основной теологической доктрины несовместимы друг с другом...»[4]

Прав ли Макки? Противоречит ли сам себе теист? Но сначала надо задать более важный вопрос: о чем же тут говорится? Конечно, о том, что теистическая вера содержит противоречия. Но что такое в точности противоречия? Есть несколько видов противоречивости. Явное противоречие есть суждение определенного вида, — а именно конъюнкция суждений, один член которой является отрицанием другого. Например:

Павел является хорошим игроком в теннис, и ложно, что Павел является хорошим игроком в теннис.

(Люди редко впадают в явные противоречия.) Так обвиняет ли Макки теиста в явном противоречии? Очевидно, нет, потому что он говорит следующее:

«В своей простейшей форме проблема такова: Бог всемогущ, Бог полностью добр, и тем не менее зло существует. Имеется, как будто, какое-то противоречие между тремя суждениями, так что если два суждения из трех являются истинными, то третье ложно. Но в то же самое время все три являются существенными частями большинства теологических положений. Теолог должен одновременно быть верным всем трем суждениям и не может без противоречия сделать это»[5].

Согласно Макки, теист принимает группу, или множество, из трех суждений; это множество противоречиво. Члены этого множества таковы:

(1) Бог всемогущ

(2) Бог совершенно добр

и

(3) Зло существует.

Назовем его множеством А, и тогда речь идет о том, что А является противоречивым множеством. Но что значит для множества быть противоречивым или несовместимым? Следуя нашему определению явного противоречия, мы могли бы сказать, что множество суждений явно противоречиво, если один из его членов есть отрицание другого члена. Но тогда ясно, что обсуждаемое нами множество не является явно противоречивым. Отрицания суждений (1), (2) и (3) — это соответственно

(1') Бог не всемогущ (или: ложно, что Бог всемогущ)

(2') Бог не является всецело добрым

и

(3') Не существует зла,

ни одно из которых не входит в А.

Конечно, многие множества являются очевидно противоречивыми в каком-то важном смысле, но это противоречие не является явным. Например, множество В

(4) Если все люди смертны, тогда Сократ смертен

(5) Все люди смертны

(6) Сократ не смертен

не является явно противоречивым; но все-таки в каком-то важном смысле этот термин тут применим. Суть в том, что, используя только лишь правила обычной логики — законы пропозициональной логики и кванторной теории, приводимые в любом курсе логики, — мы можем вывести из множества явное противоречие. Или же, другими словами, мы можем использовать законы логики для выведения такого суждения из множества, которое при добавлении его к множеству дает новое множество, являющееся явно противоречивым. Действительно, используя закон модус поненс (если р, тогда q; р, следовательно q), мы можем вывести из суждений (4) и (5) суждение

(7) Сократ смертен.

Результатом добавления (7) к В будет множество {(4), (5), (6), (7)}. Это множество, конечно, явно противоречиво, поскольку (6) есть отрицание (7).

Можно сказать, что любое множество с таким свойством, каким обладает множество В, является формально противоречивым. Поэтому формально противоречивым будет такое множество, явную противоречивость членов которого можно вывести с помощью законов логики. Так заявляет ли Макки, что множество А формально противоречиво?

Если он говорит именно это, то он ошибается. Никакой закон логики не позволяет нам вывести отрицание одного из суждений А из его других членов. Множество А в любом случае не является формально противоречивым.

Но имеется и другой вид противоречия, или несовместимости множества суждений. Рассмотрим множество С, членами которого являются:

(8) Джордж старше Поля

(9) Поль старше Ника

и

(10) Джордж не старше Ника.

Это множество не является ни явно, ни формально противоречивым; мы не можем простым использованием законов логики вывести отрицание любого из этих суждений из любых других. И все же есть допустимый смысл, в котором оно противоречиво, или несовместимо. Ибо ясно, что невозможно, чтобы все три его члена были истинными. Необходимо истинно, что

(11) Если Джордж старше Поля и Поль старше Ника, тогда Джордж старше Ника.

И если мы добавим (11) к множеству С, мы получим формально противоречивое множество. Суждения (8), (9) и (11) дают, по законам обычной логики, отрицание суждения (10).

Я сказал, что (11) необходимо истинно; но что это означает? Конечно, мы могли бы сказать, что суждение необходимо истинно, если невозможно, чтобы оно было ложным, или если невозможно, чтобы его отрицание было истинным. Это означало бы объяснение необходимости в терминах возможности. Есть, однако, вероятность того, что те, кто не имеют представления о необходимости, будут в таком же положении по поводу возможности и объяснение не будет очень уж успешным. Вероятно, все, что мы можем сделать путем объяснения, так это дать некоторые примеры и надеяться на лучшее. Прежде всего, суждения могут быть установлены законами одной лишь логики — например:

(12) Если все люди смертны и Сократ человек, тогда Сократ смертен.

Такие суждения есть истины логики, и все они необходимы в упомянутом выше смысле. Но истины арифметики и математики вообще являются также необходимо истинными. Далее, есть сонм суждений, не являющихся ни истинами логики, ни истинами математики, но, тем не менее, необходимо истинных. В качестве примера можно было бы привести (11), а также

(13) Никто не выше самого себя

(14) Красное — это цвет

(15) Ни одно число не является человеком

(16) Ни одно простое число не является простым человеком

и

(17) Холостяки являются неженатыми.

В этом случае мы имеем важный вид необходимости — давайте назовем ее «широкой логической необходимостью». Конечно, есть соответствующий вид возможности: суждение р является возможно истинным (в широком логическом смысле) просто в том случае, когда его отрицание не является необходимо истинным. Этот смысл необходимости и возможности должно отличать от другого смысла, который может быть назван причинной или естественной необходимостью и возможностью. Рассмотрим суждение

(18) Генри Киссинджер переплыл весь Атлантический океан.

Хотя это суждение звучит абсолютно неправдоподобно, оно не является необходимо ложным в широком логическом смысле (и его отрицание не является необходимо истинным в этом смысле). Но определенно есть смысл, в котором это суждение невозможно: оно причинно или естественно невозможно. Человеческие существа, в отличие от дельфинов, просто не имеют физических возможностей для такого предприятия. Далее, в отличие от Супермена все мы не способны перепрыгивать высотные здания одним прыжком (без вспомогательных механизмов) или перемещаться быстрее пули. Эти вещи для нас невозможны. Но не логически невозможны, даже в широком смысле.

Так что мы имеем несколько смыслов необходимости и возможности. Есть много суждений, о которых трудно сказать, являются ли они или же не являются возможными в широком логическом смысле; некоторые из них являются в этом отношении предметом философских споров. Возможно ли, например, для личности никогда не быть в сознании за все время ее существования? Возможно ли (человеческой) личности существовать без тела? Если это возможно, то возможно ли, чтобы была личность, которая за все время своего существования не имела тела? Возможно ли видеть без глаз? Есть такие суждения, о возможности которых в широком логическом смысле идут диспуты и споры.

Вернемся теперь к множеству С. Оно характерно тем, что конъюнкция его членов, — то есть суждение, получаемое соединением (8), (9), (10) союзом «и», — необходимо ложно. Или, если подойти с другой стороны, множество С характерно тем, что мы можем получить формально противоречивое множество добавлением к С необходимо истинного суждения, а именно (11). Предположим, мы говорим, что множество скрыто противоречиво, если оно похоже в этом отношении на множество С. То есть множество суждений S скрыто противоречиво, если имеется необходимое суждение р такое, что результат добавления р к S является формально противоречивым множеством. Другими словами, S скрыто противоречиво, если имеется некоторое необходимо истинное суждение р такое, что использованием лишь одних законов логики мы можем вывести явное противоречие из р вместе с членами S. И когда Макки говорит, что множество А противоречиво, мы можем полагать, что он говорит о скрытом противоречии в только что объясненном смысле. И вот как излагает это Макки:

«Однако противоречие не появляется немедленно; чтобы оно проявилось, нужны дополнительные посылки или, может быть, некоторые квази-логические правила, связывающие термины “добрый“, “злой“ и “всемогущий“. Эти дополнительные принципы состоят в том, что добро противоположно злу, так что добрые вещи всегда устраняют зло в той мере, в какой это возможно, и что нет пределов деяний всемогущего существа. Из этого следует, что добрая всемогущая сущность устраняет зло полностью, и вот тогда суждения, что добрая всемогущая сущность существует и что зло существует, являются несовместимыми»[6].

Здесь Макки ссылается на «дополнительные посылки»; он называет их также «дополнительными принципами» или «квазилогическими правилами»; он говорит, что они нужны для проявления противоречия. Я полагаю, что он имеет в виду следующее: для получения формально противоречивого множества мы должны добавить к множеству А еще несколько суждений; и если мы хотим показать скрытую противоречивость множества А, эти суждения должны быть необходимыми истинами или, как их называет Макки, «квазилогическими правилами». Два дополнительных принципа, предлагаемые им, таковы:

(19) Добрая сущность всегда устраняет зло в той степени, в которой это возможно

и

(20) Нет пределов в деяниях всемогущего существа.

И, конечно, если Макки имеет в виду, что множество А скрыто противоречиво, тогда мы должны подразумевать суждения (19) и (20) не просто истинными, а необходимо истинными.

Но являются ли они таковыми? Рассмотрим прежде всего суждение (20). Что означает для существа быть всемогущим? Очевидно, что оно обладает всей мощью или всеми возможностями, которые только можно представить. Но разве нет пределов всем возможностям такого существа? Может ли оно, например, сотворить круглый квадрат или женатого холостяка? Большинство теологов и философов полагают, что Бог всемогущ, но не считают, что Он может сотворить круглый квадрат или сделать так, что Он и существует и не существует. Эти теологи и философы, вероятно, считают, что нет нелогических пределов для деяний всемогущего существа, но они полагают, что даже такое существо не может осуществить логически невозможные состояния дел или же заставить быть истинными необходимо ложные суждения. С другой стороны, некоторые теисты — Мартин Лютер и, вероятно, Декарт — полагали, по-видимому, что могущество Бога не ограничено даже законами логики. Для таких теистов вопрос о том, является ли множество А противоречивым, не будет представлять особого интереса. Как теисты они верят в (1) и (2) и, вероятно, могут верить и в (3). Но их ни в коей мере не будет волновать утверждение о том, что вместе (1), (2) и (3) будут несовместимыми, поскольку, как они говорят, Бог может сделать и логически невозможное. Отсюда, Он может сделать так, что члены множества А все будут истинными, даже если это множество противоречиво (от тщательного размышления над такой ситуацией голова может пойти кругом). Поэтому теисты, полагающие могущество Бога неограниченным ничем, даже законами логики, не очень-то будут впечатлены аргументами Макки и не обнаружат никаких трудностей в связи с противоречивостью множества А. Эта точка зрения не является, однако, очень популярной, и на то есть добрые основания, поскольку она является непоследовательной. Когда теист в типичном случае говорит о всемогуществе Бога, он не имеет в виду, что нет никаких пределов могущества Бога. Самое большее, что имеется тут в виду, — это отсутствие нелогических пределов тому, что Он может сделать, и только при этой оговорке можно, вероятно, считать правдоподобным, что (20) является необходимо истинным.

А что сказать о (19) — суждении, что каждое доброе существо устраняет злое состояние дел, какое оно только может устранить? Является ли оно необходимо истинным? Является ли оно вообще истинным? Предположим прежде всего, что ваш друг Павел неосмотрительно выехал на машине в зимний день и дал газ на пустой дороге. Температура упала, и подул ледяной ветер. Вы комфортабельно устроились дома (в двадцати пяти километрах от него), сидите и поджариваете орешки. Ваша машина в гараже, с наполненными — на всякий случай — баками. Опасность и неудобства Павла являются таким злом, которое вы могли бы устранить, однако вы этого не делаете. Но это обстоятельство не лишает вас статуса «доброго существа» — вы просто не знаете о затруднениях Павла. И поэтому (19) не кажется необходимым. Оно говорит, что каждое доброе существо имеет определенное свойство — свойство устранения любого зла, которое им может быть устранено. И если описанный мною случай возможен, а именно, что доброе существо не устраняет зла в силу своего незнания, тогда (19) никоим образом не является необходимо истинным.

Но, может быть, Макки мог бы сказать, что если вы не знали о затруднениях Павла, тогда на самом деле вы не были способны в то время устранить то зло, и тут он, наверное, был бы прав. Во всяком случае, он мог бы изменить (19) для того, чтобы взять в расчет упомянутую ситуацию:

(19a) Каждое доброе существо всегда устраняет каждое зло, о котором оно знает и которое может устранить.

Множество {(1), (2), (3), (20), (19a)}, как можно заметить, не является формально противоречивым множеством; для получения формального противоречия мы должны добавить суждение о том, что Бог знает о каждом злом состоянии дел. Но большинство теистов верят, что Бог всеведущ или всезнающ; поэтому если это новое множество, получающееся от добавления к множеству А суждения о том, что Бог всеведущ, является скрыто противоречивым, тогда Макки должен был бы быть удовлетворен, а теист потерпел бы поражение. (И тем самым множество А будет тем же старым множеством А с добавленным суждением о всеведении Бога.)

Но является ли (19a) необходимым? Едва ли. Предположим, что вы знаете о том, что Павел оказался в затруднительной ситуации, как в предыдущем примере, и вы знаете также о другом своем друге, который, находясь в пути в такой же ситуации, движется в противоположном направлении в пятидесяти километрах от вас. Предположим, далее, что вы можете помочь либо одному, либо другому, но не обоим. Тогда каждое из двух зол таково, что в ваших силах устранить только одно из них, но сделать больше просто не в ваших силах. Этот факт, однако, не означает, что вы не добрый человек. Следовательно, (19a) ложно: отнюдь не является необходимой истиной или просто истиной то, что каждое доброе существо устраняет каждое зло, о котором оно знает и которое в его силах устранить.

Можно посмотреть на эти вещи и по-другому. Вы карабкаетесь по скалам. Будучи новичком, вы порезались и ушиблись в нескольких местах, опираясь не на ступни, а на колени. Один из ушибов сильно болит. Вы жалуетесь своему другу-врачу, который говорит, что боль пройдет сама собой через день-два. А пока, говорит он, ничего нельзя сделать для избавления от боли, кроме как отнять ногу выше колена. Смотрите, боль в колене — это злое состояние дел. При прочих равных условиях было бы лучше, если бы боли не было. Но устранить это злое положение дел ваш друг вполне в состоянии. Означает ли невыполнение им этого действия, что он не является добрым человеком? Конечно, нет, потому что устранение им этого злого положения дел было бы обусловлено другим, еще бо́льшим злом. И поэтому еще раз видно, что (19a) ложно. Для доброго человека вполне возможно не устранять злое положение дел, о котором он знает и которое он может устранить. Такая ситуация может случиться, если, как в приведенном примере, он не может устранить зло без того, чтобы не причинить еще большее зло.

Слегка отличный от этого случай показывает то же самое. По-настоящему впечатляющее доброе положение дел G будет перевешивать тривиальное зло E. То есть конъюнкция положения дел G и E сама будет добрым положением дел. И конечно уж, добрый человек не будет обязан устранять данное зло, если при этом он должен устранить добро, которое перевешивает зло. Следовательно, (19a) не является необходимо истинным: оно не может быть использовано для того, чтобы показать скрытую противоречивость множества А.

Эти трудности могли бы подсказать еще одну ревизию суждения (19): мы могли бы рассмотреть суждение

(19b) Доброе существо устраняет каждое зло E, о котором оно знает и которое оно может устранить без свершения большего зла или же без устранения доброго положения дел, перевешивающего E.

Является ли оно необходимо истинным? Оно принимает во внимание второе из затруднений, с которым сталкивается (19a), но оставляет нетронутым первое. Это видно вот откуда. Во-первых, предположим, что мы называем существо собственно устраняющим злое положение дел, если оно устраняет зло без устранения перевешивающего его добра или свершения большего зла. И тогда ясно, что возможно для человека оказаться в такой ситуации, когда он мог бы собственно устранить зло E и мог бы также собственно устранить другое зло E', но не мог бы собственно устранить оба зла. Вы опять карабкаетесь по скалам, в этот раз по непроходимому северному склону Большого Тетона. Ваша группа натыкается на Курта и Боба, двух альпинистов, находящихся на площадке в 125 футах от вас. Они отцепили рюкзаки, чтобы достать сигареты, и, прикуривая, упустили трос. Приближается сильнейшая и опасная гроза. У вас есть время на спасение одного из застрявших альпинистов и успеть уйти до того, как разразится шторм. Если вы освободите обоих, вы и ваша группа, а также два альпиниста будут застигнуты штормом, который, по всей вероятности, погубит всех. В этом случае вы можете устранить одно зло (спасти застрявшего на площадке Курта) без причинения большего зла или с устранением большего добра; вы также можете собственно устранить другое зло (Боб застрял на площадке). Но вы не можете собственно устранить оба зла, и поэтому тот факт, что вы не спасете, скажем, Курта, даже хотя вы могли это сделать, не показывает, что вы не являетесь хорошим человеком. Здесь каждое из зол таково, что вы можете собственно устранить его, но вы не можете собственно устранить оба зла, и поэтому вас нельзя винить за неустранение одного из зол.

Так что ни (19a), ни (19b) не являются необходимо истинными. У вас может появиться искушение ответить, что подобного рода контрпримеры — такие примеры, где кто-либо может устранить зло А и отличное от него зло В, но не способен устранить оба зла, — не имеют прямого отношения к такому существу, как Бог, всемогущему и всеведущему. То есть вы можете полагать, что если всемогущее и всеведущее существо способно устранить каждое из двух зол, то отсюда следует, что оно может устранить оба зла. Вероятно, это так; но это не самое важное. Суть заключается в том, что контрпримеры показывают, что (19a) и (19b) не необходимо истинны, а значит, не могут быть использованы для демонстрации скрытой противоречивости множества А. Тут ответ заключается в том, что атеолог не имел бы большего успеха, если бы имел дело со свойствами всемогущества и всеведения в суждении (19). Вероятно, он мог бы сказать что-то вроде

(19c) Всемогущее и всеведущее доброе существо устраняет каждое зло, которое оно может собственно устранить.

И предположим, ради целей нашего аргумента, что мы уступили и признали необходимую истину (19c). Будет ли это полезно для Макки? Ясно, что нет. Мы не получаем формально противоречивого множества добавлением (20) и (19a) к множеству А. Получающееся множество (назовем его А') содержит следующие шесть членов:

(1) Бог всемогущ

(2) Бог всецело добр

(2') Бог всеведущ

(3) Зло существует

(19c) Всемогущее и всеведущее доброе существо устраняет каждое зло, которое оно может собственно устранить,

и

(20) Не существует нелогических пределов тому, что всемогущее существо может сделать.

Если бы А' было формально противоречивым, тогда из любых его пяти членов мы могли бы вывести отрицание шестого члена законами обычной логики. То есть любые пять членов формально влекли бы отрицание шестого члена. Поэтому, если А' было бы формально противоречивым, отрицание (3) формально выводилось бы из остальных пяти. То есть (1), (2), (2'), (19c) и (20) формально влекли бы суждение

(3') Не существует зла.

Но они его не влекут; следствие из них говорит не о том, что не существует зла вовсе, а только что

(3") Не существует зла, которое Бог может собственно устранить.

Так что (19c) не очень-то помогает — не потому, что оно не является необходимо истинным, но потому что его добавление (вместе с (20)) к множеству А не дает формально противоречивого множества.

Ясно, что атеолог для получения формально противоречивого множества должен добавить суждение

(21) Если Бог всемогущ и всеведущ, тогда он может собственно устранить каждое злое положение дел.

Предположим, мы соглашаемся, что множество, состоящее из А плюс (19c), (20) и (21), формально противоречиво. Поэтому если (19c), (20) и (21) все необходимо истинны, тогда множество А скрыто противоречиво. Мы уже допустили, что (19c) и (20) и в самом деле необходимы. Поэтому нам надо рассмотреть суждение (21). Является ли оно необходимо истинным?

Нет, оно таковым не является. Чтобы убедиться в этом, зададимся следующим вопросом. При каких условиях всемогущее существо было бы неспособно устранить некоторое зло E без одновременного устранения перевешивающего добра? Ну, предположим, что E включено в некоторое доброе положение дел, перевешивающее зло. То есть предположим, что имеется доброе положение дел G, таким образом связанное с E, что невозможно осуществление G без осуществления E. (Еще один путь изложения того же состояния дел: S включает S', если конъюнктивное состояние дел S, но не S', невозможно, или если необходимо, что S' получается, если получается S.) Теперь предположим, что некоторое доброе состояние дел G включает злое состояние дел E, которое оно перевешивает. Тогда даже всемогущее существо не может устранить E без устранения G. Но бывают ли такие случаи, когда в добром состоянии дел наличествует перевешиваемое им зло?[7] Такие состояния дел действительно бывают. Обращаясь к искусственному примеру, давайте предположим, что E есть страдание Павла от пустячной царапины, а G — ваше состояние исступленного счастья. Конъюнктивное состояние дел G и E — состояние дел, получающееся, если, и только если, G и E осуществляются оба, — является добрым состоянием дел: лучше, при прочих равных условиях, вам быть очень счастливым, а Павлу страдать от пустячной царапины, чем если этого состояния дел не было бы. Поэтому G и E является добрым положением дел. И ясно, что G и E включает E: очевидна необходимая истинность того, что если вы немыслимо счастливы, а Павел страдает от царапины, тогда Павел страдает от царапины.

Но, вероятно, вы полагаете этот пример тривиальным, искусственным, ненадежным и несущественным. Если это так, не берите близко к сердцу, поскольку кругом полно́ других примеров. Некоторые виды ценностей, определенные знакомые виды добрых состояний дел не могут существовать без некоторого рода зла. Например, есть люди, проявляющие творческий моральный героизм перед лицом страданий и несчастий — героизм, инспирирующий других и создающий добрую ситуацию из плохой. В такой ситуации зло, конечно, остается злом; но общее состояние дел, например стойкое перенесение болей, может быть добрым. Если это так, тогда присутствующее добро должно перевешивать зло: в противном случае общая ситуация не была бы доброй. Но, конечно, невозможно, чтобы такое доброе состояние дел осуществлялось без осуществления также и некоторого зла. Ведь это необходимо истинно, что если кто-то превосходно переносит боль, значит, он ощущает боль.

Следовательно, может быть выведено заключение, что (21) не является необходимо истинным. И наше обсуждение тем самым показывает, по меньшей мере, что нелегко найти необходимо истинные суждения, которые, будучи добавленными к множеству А, дают формально противоречивое множество[8]. Удивительно, таким образом, почему многие атеологи, объявляющие это множество формально противоречивым, не предпринимают никаких попыток показать, в чем его противоречие. По большей части они довольствуются простым утверждением, что здесь есть противоречие. Даже Макки, считающий, что нужны некоторые «дополнительные посылки» или «квазилогические правила», едва ли даже подступает к нахождению некоторых дополнительных посылок, которые необходимо истинны и вместе с членами множества А формально влекут явное противоречие.