Так что очевидно, что в мире много зла. И атеологические дискуссии часто начинаются вот с какого вопроса. Если Бог доброжелателен, как это говорят христианские теисты, Он должен быть в ужасе от всего этого зла, как и мы с вами. Но если Он также и всемогущ, как они утверждают, тогда Он, по предположению, в силах сделать что-нибудь по этому поводу. Так почему же Он дозволяет Зло? Почему Он не устроил вещи так, чтобы зла вообще не было? Ведь это было бы весьма легко для столь всемогущего, как Он. Как говорит Юм:

«Может быть, Бог хочет, но не может предотвратить зло? Значит, Он не всемогущ. Если же Он может это сделать, но не хочет, значит, Он недоброжелателен. Если же он хочет и может, то откуда же берется зло?

и

Почему в мире вообще существует несчастье? Конечно, не в силу случайности. Значит, вследствие какой-нибудь причины? Может быть, вследствие намерения Бога? Но ведь он безусловно доброжелателен. Значит, вопреки его намерению? Но он всемогущ. Ничто не может поколебать основательность данного рассуждения, столь краткого, ясного и решающего...»[3]

Поэтому Юм настаивает на этом вопросе: если Бог совершенно доброжелателен и всемогущ, почему же вообще в мире есть зло? Почему Он допускает его?

Ответ должен состоять в указании резонов Бога в допущении зла или же в сотворении мира, в котором есть зло. (Вполне возможно, что зло необходимо, некоторым образом, для существования добра.) Подобного рода ответ на вопрос Юма иногда назывался теодицеей. Когда теист отвечает на вопрос «Откуда взялось зло?» или «Почему Бог дозволяет зло?», он представляет теодицею. И конечно же, теист хотел бы иметь теодицею или же ответ на то, почему Бог дозволяет зло. Он мог бы даже сильнейшим образом интересоваться, почему Бог дозволяет зло как вообще, так и в частных случаях — например смерть и страдания его близких или его собственные страдания. Но предположим, что ни одна из представленных теодицей не является удовлетворительной. Или же предположим, что теист допускает, что не знает, почему Бог дозволяет зло. Что из этого следует? Ничего интересного. Откуда вообще берется мысль, что если у Бога все-таки есть резоны в дозволении зла, то теист первым должен узнать об этом? Вероятно, у Бога есть хорошие резоны, но они слишком сложны, чтобы их понять. Или же Он не открывает их по каким-то другим соображениям. Тот факт, что теист не знает, почему Бог дозволяет зло, вероятно, интересен как факт о теисте, но сам по себе он не имеет отношения, а если имеет, то уж очень малое, к рациональности веры в Бога. Гораздо больше требуется для обоснования самого атеологического аргумента.

Вероятно, мы можем рассматривать ситуацию следующим образом. Теист верит, что у Бога есть резоны в дозволении зла, но он не знает, каковы они. Но разве отсюда следует, что его вера является неправильной или иррациональной? Рассмотрим такую аналогию. Я верю в то, что есть связь между решением Павла подстричь газон и целой группой движений тела, которые требуются для этого. Но какова эта связь в точности? Является ли его решение причиной этих движений? Если это так, то каким образом? Решение могло быть принято задолго до того, как нога его ступила на лужайку. Есть ли промежуточная причинная цепь, ведущая от решения к первому из движений? Если это опять-таки происходит таким образом, какого рода события образуют эту цепь и как решение соотносится, скажем, с первым событием в цепи? Да и имеется ли первое событие? А ведь есть целое множество движений, участвующих в стрижке газона. Соотносится ли решение Павла с каждым из этих движений? Каково отношение между его решением стричь газон и — имея в виду, что решения не являются вообще телесными событиями, — его действительными действиями? Я полагаю, что никто не знает ответов на эти вопросы. Но следует ли отсюда, что иррационально или неблагоразумно верить, что решение связано с серией движений? Конечно, нет. Точно так же незнание теистом, почему Бог дозволяет зло, само по себе не показывает, что он иррационален в своей мысли о том, что Бог имеет свои резоны. Следовательно, чтобы прояснить дело, атеолог не может опираться только на то, чтобы ставить озадачивающие вопросы, на которые теист не знает ответов. Он должен сделать больше — он мог бы постараться, например, показать, что невозможно или же невероятно для Бога иметь резоны для дозволения зла. Многие философы, например некоторые из французских энциклопедистов, Дж. С. Милль, Ф. Брэдли и многие другие, заявляли о наличии противоречия в утверждениях, делаемых теистом, о том, что, с одной стороны, Бог совершенно добр, всемогущ, всеведущ, а с другой стороны, что имеется зло.