Не все атеологи, не принимающие рационально существование как Бога, так и зла, утверждают, что здесь есть противоречие. Другая возможность состоит в том, что существование зла или обнаруживаемое нами число зол (вероятно, в соединении с другими известными нам вещами) делает сомнительным или невероятным существование Бога. И конечно, это было бы истинно даже в случае совместимости существования Бога с существованием зла. В работе «Философские проблемы и аргументы» Джеймса Корнмена и Кейта Лерера говорится о том, что число зол, обнаруживаемых нами в действительном мире, совместимо с существованием Бога; авторы книги, однако, указывают, что при условии наличия первого второе сомнительно или невероятно. Сущность их аргументации видна из следующего отрывка:
«Если бы вы были всецело добрыми, всезнающими, всеведущими и если бы вы собирались сотворить вселенную, в которой были бы чувствующие существа — существа, счастливые и печальные, испытывающие удовольствие и ощущающие боль, выражающие любовь, гнев, жалость, ненависть, — какого рода мир вы могли бы сотворить? Будучи всемогущими, вы имели бы возможность сотворить любой мир, логически возможный для сотворения, и будучи всезнающим, вы могли бы знать, как сотворить любой из этих логически возможных миров. Какой из них вы выбрали бы? Ясно, что вы выбрали бы лучший из возможных миров, потому что вы были бы всецело добрым и делали бы самое лучшее из того, что вам допустимо. Вы сотворили бы, в этом случае, лучший из возможных миров, то есть мир с наименьшим числом зол, какое только возможно. И поскольку бо́льшая часть видов зла состоит в страдании, нужде, боли, вы сотворили бы мир, в котором чувствующие существа страдали бы в наименьшей степени. Постарайтесь вообразить, какого рода мир был бы. Был бы он похож на уже существующий мир, в котором мы живем? Сотворили бы вы такой мир, если бы вы были всемогущим и всеведущим для сотворения любого логически возможного мира? Если ваш ответ будет «нет», каков он, как будто, и должен быть, тогда вы должны будете понять, почему зло, страдания и боли в этом мире представляют такую проблему для всецело доброго, всемогущего Бога. Если бы Он сотворил этот мир; тогда мы должны были бы заключить о невероятности того, что он сотворен Богом, или поддержан Им. Таким образом, если исходить из этого определенного мира, то, кажется, мы должны заключить о невероятности того, что Бог — кто бы Он ни был, если Он существует, сотворивший мир, — существует. Следовательно, вера в несуществование Бога, а не вера в Его существование, была бы оправдана как раз свидетельством, обнаруживаемым в этом мире»[24].
«Сотворили бы вы именно такой мир, — вопрошают Корнмен и Лерер, — если бы имели власть и всеведение для сотворения любого логически возможного мира?» Одна посылка их аргумента заключается как будто в утверждении
(43) Если Бог всемогущ и всеведущ, тогда Он мог бы сотворить любой логически возможный мир.
Но, далее, «вы выберете наилучший из всех возможных миров, потому что вы были бы всецело добрым и хотели бы сделать наилучшее из того, что вы делаете». Поэтому другой посылкой их аргумента является
(44) Если Бог всецело добр, Он выбрал бы для сотворения наилучший из миров, которые Он мог бы сотворить.
Из (43) и (44) они заключают
(45) Если Бог всемогущ, всеведущ и всецело добр, Он мог бы сотворить наилучший из всех возможных миров.
Но, добавляют они,
(46) Сомнительно или невероятно, чтобы действительный мир был наилучшим из всех возможных миров.
И из (45) и (46) следует, что сомнительно или невероятно, что есть всемогущий, всеведущий и всецело добрый Бог.
Первая посылка этого аргумента есть другая формулировка Ошибки Лейбница, а мы уже видели, что она ложна. Неверно, что Бог, если Он всемогущ, мог бы актуализировать любой возможный мир. Больше того, вывод суждения (45) из (43) и (44), кажется, предполагает, что есть такая вещь, как лучший из всех возможных миров. А мы уже видели, что это предположение является подозрительным. Точно так же, как нет наибольшего простого числа, так нет и наилучшего из всех возможных миров. Вероятно, для любого из упомянутых миров, пусть даже если он состоит из танцующих красавиц и потрясающе счастливо чувствующих себя существ, всегда найдется еще лучший мир, в котором еще больше танцующих красавиц и еще более потрясающе счастливо чувствующих существ. Если это так, то разумно полагать, что второй возможный мир лучше первого. Но тогда следует, что для любого возможного мира W имеется еще лучший мир W', в каковом случае не имеется как раз такой вещи, как наилучший из всех возможных миров.
Поэтому этот аргумент не является полностью удовлетворительным. Как, однако, можно было бы заключить от существования зла к сомнительности существования Бога? Я определенно не вижу, как это сделать. На самом деле я полагаю, что знаю, как аргументировать, почему количество и виды зол, нами обнаруживаемые, не делают невероятным существование Бога. Посмотрим по-другому на суждение
(41) Все зло в Кроносе есть моральное зло в широком смысле слова, и из всех миров, которые Бог мог бы сотворить, ни один не содержит лучшего баланса морального добра в широком смысле слова по отношению к моральному злу в широком смысле слова.
На настоящий момент я не знаю никаких свидетельств против (41). Конечно, оно включает идею, что зло, не обязанное свободной человеческой деятельности, обязано свободной деятельности других разумных и значительно свободных созданий. Многие люди находят эту идею абсурдной; но это едва ли можно рассматривать как свидетельство против нее. Некоторые теологи говорят нам, что эта идея неподходяща «людям новым» или их «современным стандартам мысли». Опять-таки, это может быть так (хотя это определенно не противоречит повседневному мышлению), но и это не может быть рассматриваемо как свидетельство. Тот простой факт, что вера непопулярна в настоящее время (или в некоторое другое время), интересен с социологической точки зрения, но для наших целей он не является существенным. «У нас есть резоны полагать, — говорят Корнмен и Лерер, — что все естественные виды зол имеют совершенно естественные причины. Следовательно, неразумно постулировать какую-либо неестественную причину для объяснения их появления». Но, конечно, мы не постулируем существование нечеловеческих свободных существ для объяснения естественного зла; мы просто спрашиваем, имеем ли мы свидетельства против (41). Вероятно, если мы имеем наши свидетельства, было бы иррационально постулировать существование таких существ. Но отсюда не следует, что у нас есть свидетельства против их существования. Согласно Корнмену и Лереру, мы имеем причины предполагать, что естественное зло имеет естественные причины — где, без сомнения, Сатана и его присные определенно могли бы не рассматриваться как естественные причины. Но это является существенным только в том случае, если то, что они имеют естественные причины, исключает то, что они имеют и неестественные причины. Тогда Корнмен и Лерер должны иметь в виду, что у нас есть все резоны верить, что эти виды зла не следует приписывать свободной деятельности нечеловеческих разумных существ. Я не знаю подобного рода соображений, и очень сомневаюсь, чтобы у Корнмена и Лерера они имелись. Во всяком случае, они не высказали их. Вероятно, они имели в виду только то, что у нас нет резонов полагать, что зло вызывается такими существами. Вероятно, это так; но опять-таки это не дает нам свидетельств в пользу суждения, что оно-таки не вызывается ими.
Я, следовательно, не верю, что у нас есть свидетельства против (41). В частности, существование зла — количество и разнообразие видов зла, обнаруживаемого нами, — не является свидетельством против него. Мы можем выразить это более точно. Пусть суждение p подтверждает суждение q, если q более вероятно только благодаря p; то есть q будет более вероятно, чем не-q по отношению к тому, что мы знаем, если p было бы единственной вещью, которая имеет отношение к q. И будем говорить, что p свидетельствует против q, если p подтверждает отрицание q. И, просто для облегчения понимания, давайте согласимся, что имеется 10 в 18-й степени турпов зла: то есть всеобщее количество зла (прошлого, настоящего и будущего), содержащегося в Кроносе, равно 10 в 18-й степени турпам. Я полагаю очевидным, что суждение
(47) Имеется 10 в 18-й степени турпов зла
не свидетельствует против (41). Суждение (47) не свидетельствует и против
(48) Бог всемогущ, всеведущ и морально совершенен; Бог сотворил мир; все зло в мире является моральным злом в широком смысле, и нет такого возможного мира, который Бог мог бы сотворить и который содержал бы больше морального добра в широком смысле по сравнению с моральным злом в широком смысле.
Теперь, если суждение p подтверждает суждение q, тогда оно подтверждает каждое суждение, влекомое суждением q. Но тогда следует, что если p свидетельствует против q, p свидетельствует против каждого суждения, которое влечет q. Суждение (47) не свидетельствует против (48); (48) влечет (1); поэтому существование количества и различных видов зла, выявляемых в действительном мире, не делает невероятным существование всемогущего, всеведущего и всецело доброго Бога. Пока мы рассматриваем этот аргумент как верный, могут обнаружиться другие вещи, такие, что существование Бога невероятно по отношению к ним. Хотя я не могу придумать ни одной такой вещи, это не значит, что их вообще нет. Но это все-таки показывает, что существование зла — в частности, того зла, которое содержится в Кроносе, — не свидетельствует против существования Бога.
Суть, я полагаю, заключается в том, что нет добротной атеологической аргументации по поводу зла. Существование Бога не предотвращает зла и не делает его невероятным. Конечно, страдания и несчастья могут, тем не менее, представлять проблему для теиста. Но проблема эта не в том, что его веры являются логически и вероятностно несовместимыми. Теист может обнаружить религиозную проблему в зле. Перед лицом его собственных страданий или страданий его близких он может иметь трудности в утверждении в себе веры в Бога. Столкнувшись с большими личными страданиями и несчастьями, он может впасть в искушение восстать против Бога, потрясать кулаками перед лицом Бога или даже отказаться от веры в Бога вообще. Но эта проблема совсем другого масштаба. Такая проблема взывает не к философскому просвещению, а к пасторской заботе. Защита Свободной Воли, однако, показывает, что существование Бога совместимо, логически и вероятностно, с существованием зла. Таким образом, это решает основную философскую проблему зла.