Вероятно, атеолог может снова возобновить спор. А что делать с естественным злом? Злом, которое не может быть приписано свободным действиям человеческих существ? Страдания от землетрясений, болезней и т. п.? Совместимо ли с (1) существование подобного рода зла? Здесь возникают две линии мысли. С одной стороны, допустимо, что некоторые виды естественного зла и некоторые люди так соотносятся, что эти люди, произвели бы меньше морального добра, если бы эти виды зла отсутствовали. Некоторые люди имеют дело с определенными видами зла, действуя таким образом, что баланс всеобщего состояния дел является ценным. И вероятно, результат был бы менее впечатляющ и общая ситуация — менее положительной, если бы зла не было. Но более традиционная точка зрения представлена у Святого Августина (с. 27—28), который приписывает зло Сатане и его когорте. Сатана, как утверждает традиционная доктрина, есть могучий нечеловеческий дух, который был создан Богом вместе с другими ангелами еще до сотворения человека. В отличие от большинства своих коллег Сатана восстал против Бога и с тех пор сеет разрушения где только и как только может. Результатом является естественное зло. Потому естественное зло мы рассматриваем как результат свободных действий нечеловеческих духов.

Августин представляет то, что я ранее назвал теодицеей в противоположность защите. Он верит, что на самом деле зло (за исключением того, что можно приписать Божьему наказанию) следует приписать действию существ свободных и разумных, но не человеческой природы. Защитник Свободы Воли, конечно, не утверждает, что это истинно; он говорит только, что это возможно (и совместимо с (1)). Он указывает на возможность того, что естественное зло происходит благодаря действиям значительно свободных, но нечеловеческих существ. Мы уже заметили, нет никакого противоречия в идее, что Бог не мог бы сотворить мир с лучшим балансом морального добра и морального зла, нежели тот, что существует. Что-то вроде этого справедливо и здесь. Возможно, что естественное зло возникает за счет активности нечеловеческих существ, и возможно, что не во власти Бога сотворить множество таких существ, чьи свободные действия производят больше добра, чем зла. То есть возможно, что

(40) Естественное зло обязано свободным действиям нечеловеческих существ; есть перевес добра над злом в отношении действий этих нечеловеческих существ; и не во власти Бога сотворить мир, содержащий бо́льший перевес добра над злом в отношении к действиям нечеловеческих существ, которых этот мир содержит.

Опять-таки, должно заметить, что для успеха Защиты Свободы Воли не требуется истинности суждения (40), а требуется лишь его совместимость с (1). И это действительно так. Если же (40) является истинным, тогда естественное зло весьма напоминает моральное зло в том, что, подобно последнему, оно есть результат активности значительно свободных лиц. В самом деле, и моральное, и естественное зло были бы тогда специальными случаями того, что можно назвать моральным злом в широком смысле слова, — злом, являющимся результатом свободных действий существ-личностей, человеческих или нечеловеческих. Имея в виду эту идею, мы можем скомбинировать (37) и (40) в одно краткое утверждение:

(41) Все зло в Кроносе есть моральное зло в широком смысле слова, и не во власти Бога сотворить мир, содержащий бо́льший перевес морального добра над моральным злом в этом смысле.

Оно выглядит совместимым с (1) и с

(42) Бог сотворил мир, содержащий столько морального добра в широком смысле слова, сколько его есть в Кроносе.

Но (1), (41) и (42) вместе влекут, что имеется столь же много зла, сколько его есть в Кроносе. Поэтому (1) совместимо с суждением, что имеется столь же много зла, сколько его есть в Кроносе. Я, следовательно, заключаю, что Защита Свободной Воли успешно отвергает обвинение в противоречивости, выдвинутое против теиста.