Ариадет.

Следующие несколько недель прошли относительно спокойно.

Слухи о ректоре-драконе постепенно стихали, а я больше не влипала в приключения.

Даже заносчивые аристократы, мести которых я опасалась, обходили нас с девочками стороной.

По крайней мере, так казалось вначале.

В один из дней, забежав в комнату за конфетами, я застала Жюльен после очередной тренировки.

Всегда весёлая и жизнерадостная, она тихо рыдала на кровати. А ещё почему-то была вся в синяках и с подпаленными волосами.

— Драконий клык, что случилось?! — выпалила я новое популярное ругательство, присаживаясь рядом.

То, что девочек не оказалось в столовой, сразу показалось странным.

Если бы я, как обычно, пошла с Мари в библиотеку, то, вероятно, так бы ничего и не узнала.

— Не обращай внимания, Ари, сейчас полечим, — с искусственной улыбкой произнесла Камиль.

С таким видом просто “полечить” не выйдет.

Ссадины, синяки, царапина на лбу…

Судя по зельям, расставленным на столике, Камиль собиралась не только лечить, но и маскировать следы.

Неудивительно, что я раньше ничего не замечала.

После убойного количества мазей и в полумраке, который царил в комнате последние недели…

После солнцестояния день становился короче, а на артефактах мои соседки экономили.

Или только говорили, что экономят…

Что происходит вообще, и почему они мне ничего не сказали?

— Это что, новые правила тренировок третьего курса? — я ещё раз вопросительно посмотрела на Жюльен.

— Мы практикуемся с новенькими. Они не умеют рассчитывать силу, поэтому в спаринг к ним ставят нас. Такое бывает. Через пару месяцев занятий станет лучше, — ответила она.

Пару месяцев?

Таких издевательств?

И почему все молчат?

— И кто же над тобой так измывается? Может, его палкой огреть, чтобы быстрее учился контролю? — предложила я более действенный метод.

Девочки как-то странно переглянулись.

— Кто-то из аристократов, — мигом догадалась я.

Жюльен даже не пыталась отрицать. Зло фыркнула и протянула Камиль руку.

— Не друг друга же им избивать? Иди в библиотеку, Ари, мы тут сами справимся, — попросила подруга, а потом едва слышно добавила: — Пожалуйста… Мне стыдно, что ты видишь меня такой.

Судя по молящему взгляду Камиль, ей и правда было стыдно.

А ещё они явно специально всё от меня скрывали.

Как же так — всегда весёлая и бесстрашная Жюльен, которая собиралась защищать меня даже от ректора, вдруг оказалась слабой и побитой девушкой?

Бедность никак не влияла на ее чувство собственного достоинства, а потому я не стала настаивать.

Не желая добавлять к её физическим испытаниям ещё и чувство унижения, молча встала, будто случайно отсыпав на столик с настойками половину своих конфет.

Лёгкая улыбка Жюльен в ответ и я покинула комнату.

Неудивительно, что девушки недолюбливают аристократов.

После такого я бы и сама близко к ним не подходила.

Подозреваю, что подобное на практиках месье Дюваля происходит не впервые и не один год.

А значит, сегодня нас с Мари ждут вовсе не занятия по ботанике.

Самый надежный способ узнать, что происходит в Академии, — это её соседки.

Они пусть и не из приближённых к королю семей, зато собирают слухи и сплетни лучше любого шпиона. За золото на два красивых платка они без труда выяснят, кто издевается над Жюльен и как часто.

Что-то подсказывало, что подобные “тренировки контроля” устраивают не всем буржуа.

А значит, нужно срочно узнать, чьих рук это дело.

***

К моему разочарованию добыть информацию в этот раз заняло намного больше времени, чем обычно.

Почти неделю меня кормили обещаниями, потом “завтраками”, а в конце с грустью заявили, что ничем не могут помочь.

Оказалось, что профессор Дюваль не гордится своими методами, и узнать, что происходит на его занятиях, было сродни попытке заглянуть в покои короля — то есть практически нереально.

Пришлось вместо четырёх монет потратить десять, и только к концу недели Мари принесла совсем неутешительные и туманные новости.

— Единственное, что им удалось узнать: такое происходит только в те дни, когда занимается “любимая” группа месье Жана-Марка, — виновато произнесла она.

— “Любимая” – это та, в которой наша будущая элита второго квартала? — переспросила я.

Мари неуверенно кивнула.

И вот за это я заплатила десять монет?

Понимая, что золото всё равно не вернут, я попыталась решить, как распорядиться полученной крохой сведений.

Мало, но не пусто. А на жестокого преподавателя должна быть какая-то управа.

Если бы Торнвуд не был таким драконом, можно было бы пойти к нему. Но мне, как минимум, не поверят, а то и вовсе обвинят в распускании слухов.

Вспомнив, как он сверкал на меня клыками, я откинула эту наивную идею: как ректор он обязан знать, что происходит, а значит, такие методы обучения его не смущают.

Придётся ставить наглых аристократов на место самой.

Селеста точно знает, кто я; вероятно, пора рассказать и Фредерику. Вряд ли они настолько глупы, чтобы рисковать и злить будущую заклинательницу.

Видимо, мысли отразились на лице, потому что Мари перегородила мне дорогу.

— Не связывайся с ними, Ари. Они хоть и притихли, но, по всей видимости, зверствуют на практиках Дюваля. А он покрывает. Четвертый уровень дара сейчас редкость, — попыталась отговорить она.

Судя по обеспокоенному взгляду Мари, у меня был слишком решительный вид.

Редкость дара не даёт им права издеваться над более слабыми или бедными этюдантами.

— Пусть избивают друг друга до синяков, а не тех, у кого папочка не побежит жаловаться ректору, — резко возразила я.

Вспомнив прошлую встречу с месье Бенуа, я разозлилась еще сильнее. Неужели Селеста настолько злая и глупая, что, не имея возможности отомстить мне, решила отыграться на моих подругах?

— Когда следующая “пытка”? — зло спросила я у притихшей Мари.

— Через неделю, пока у нас зельеварение. Ты уверена, Ари? Во второй раз тебе не удастся отделаться уборкой лаборатории. Даже ректор не влезает в методы Дюваля. Мы только несколько дней как перестали натыкаться на него каждую минуту.

Это правда.

Матиас Торнвуд, словно напоминая о нашем разговоре, то и дело мелькал перед глазами.

Даже Мари заметила, что дракон уж слишком пристально за мной наблюдает. Несколько раз он осмелел настолько, что лично выгонял нас из библиотеки, когда мы засиделись до отбоя.

Подруга решила, что он ищет повод меня исключить. Я же знала — он лишь напоминает, что за мной тщательно следят.

Только два дня назад наблюдение ослабло: то ли ректор был занят перед началом испытаний, то ли ему надоело пугать бедную Мари. В любом случае я выдохнула с облегчением, решив, что теперь буду спокойно учиться. И вот — это.

Чую, вскоре нас ждёт новый неприятный разговор.

Молчать, пока избивают Жюльен, — не в моём характере. Если Селеста мстит мне за ту пакость и разговор в кабинете ректора, придётся заявить все претензии в лицо, а не прятаться за спиной Дюваля, издеваясь над Жюльен.

Приняв решение, я обхватила прохладную ладонь Мари и увела её к дальним стеллажам.

— Давай поучим ядовитые цветы. Настроение как раз подходящее, — криво улыбнулась.

План был туманный, но я уже знала, на что пойдут монеты. Девочки не вернут золото, зато помогут с одним безумным замыслом.

Пора поставить аристократов на место — а потом будь что будет.

***

Всю последующую неделю я готовилась к тому, что задумала.

Камиль и Жюльен старательно делали вид, что всё в порядке, Мари то и дело пыталась меня отговорить.

Я же твёрдо решила проучить Селесту. В этот раз — чтобы наверняка.

На лекцию по зельеварению я собиралась как на опасный бой.

Даже брюки надела вместо юбки и убрала волосы в хвост.

— Ари, ты что, лабораторию разносить собралась? — с улыбкой осмотрела меня Камиль.

Она всегда ходила в юбке. Непонятно, как умудрялась сдавать защитные и атакующие приёмы месье Дювалю. Но юбку не снимала даже на его занятиях.

Жюли, к сожалению, сегодня ушла раньше.

После того как я раскрыла её тайну, девушка часто отводила взгляд и, кажется, старалась меня избегать.

Если до разговора с Мари я оправдывала это неловкостью, то потом осознала. Она знала, по чьей милости терпит унижения. Но рассказать никому не могла.

Сегодня я намерена положить самоуправству Дюваля конец. Даже если это будет стоить мне скандала и места в Академии.

Мы с бабулей проживем и без лицензии. Придется отцу присылать больше золота. А ещё, похоже, тайна заклинательницы сегодня перестанет быть тайной.

Заодно проверим, как работает первый артефакт. Или это очередная легенда, которую придумал ректор.

Неважно.

Если это поможет уберечь подругу от аристократов — я готова и о Даре рассказать. И даже самым наглым образом воспользоваться своим положением, как когда-то упрекал Торнвуд.

К тому же изображать “бездарность” становилось всё сложнее.

Сила постепенно просыпалась.

С каждой новой встречей с драконом я ощущала её всё отчетливее. Будто его магия странным образом пробуждала мою.

Жаль, я не могла поделиться этой странностью с бабулей. Иначе пришлось бы рассказать и всё остальное.

Узнай она, какой беспредел творится в Академии, — тут же заберет меня домой. И я поеду. Но сначала помогу Жюльен.

Сбежать с лекции мадам Фонтен оказалось несложно.

От голода закружилась голова, и вот я уже иду в столовую.

За месяц уборки в лаборатории мы с профессором поладили. Я рассказывала ей о бабушке и её методах обучения. А молодая мадам делилась историями о своих студенческих годах.

Оказывается, такой хаос творился не всегда.

Всё изменилось совсем недавно.

Раньше аристократы считали зазорным учиться рядом с буржуа. Но однажды король Валериан решил, что это пойдёт на пользу королевству, и обязал всех одарённых обучаться в Шалоте.

С каждым годом девиз “Важна только магия” всё больше напоминал пустые слова.

Этому набору “повезло” больше всех.

Валериан Торнвуд своим указом собрал в Шалоте самых бедных буржуа. И в тот же год туда зачислили самых родовитых отпрысков знатных домов.

Селеста Бенуа и Фредерик Леруа.

Те самые, что сейчас избивали палками третьекурсниц на глазах у всей группы.

Попасть в корпус защитных чар оказалось нетрудно. Дверь на тренировочную площадку мне открыла соседка соседки, и ещё какая-то дальняя знакомая Мари. Ну и, конечно, два золотых.

Сначала занятие шло как обычно.

Я даже подумала, что отработки на старшекурсниках — не месть, а методика Дюваля. И совсем не ожидала того, что начнется потом.

Вторая часть занятия была совсем не практикой.

В центр площадки вышли те самые Фредерик Леруа и Селеста Бенуа.

— Выберите себе партнёров для отработки, — холодно произнёс профессор Дюваль.

Фредерик молча указал на самую крайнюю третьекурсницу, а Селеста с лукавой улыбкой принялась бродить мимо нескольких этюданток.

— Я постоянна в своих привязанностях. И всегда выполняю обещания. Не так ли, Арман? — ткнула палкой в мою подругу.

Как только Жюльен вышла в круг для тренировок, я совсем перестала понимать, что происходит. Она пыталась увернуться от ударов Селесты, но вовсе не отбивалась.

Вторая девушка, которую бил Леруа, хоть изредка блокировала удары палкой.

А вот Селеста не промахнулась ни разу. Каждый удар, который она не наносила в корпус, неизменно попадал в выставленную руку или ногу Жюли. У нее по какой-то причине не было, чем защищаться.

Когда я осознала, что месье Дюваль сделал из девушки живой манекен для отработки ударов, едва не сломала зубы от злости.

— И это, по-вашему, тренировка? — злобно зашипела я, выходя из тёмного коридора.

На мгновение на площадке воцарилась тишина.

Фредерик, явно не понимающий, что происходит, тут же отступил от своей подопытной. А улыбка Селесты сменилась злобным оскалом.

Наблюдая за ними, я упустила из виду Дюваля — а он не слишком стеснялся своих методов. Вместо растерянности или раскаяния на лице старого чародея полыхнул гнев.

Он резко подлетел ко мне.

— Вуд, сегодня у нас нет практики! Пошла вон с поля! — прорычал профессор, цепляя меня за шиворот.

Точнее — попытался схватить и вышвырнуть, как блохастого питомца.

Я увернулась.

— А может, вашей любимице попробовать спарринг с кем-то, кто не будет стоять, как беззащитный манекен? — рыкнула в ответ, подбегая к стенду с оружием.

Дюваль злобно застонал и двинулся следом.

— Ещё одно слово и ты займешь ее место! Это моя тренировка и мои правила! Пошла вон! — заорал он, пытаясь меня поймать.

Не тут-то было.

Прячась за стенд, я выбежала с другой стороны, снова уворачиваясь от мужской руки.

От злости на ладони профессора вспыхнула магия.

— Вуд, ты нарываешься! Сейчас забуду, что ты первогодка, и позволю Бенуа избить тебя так, что неделю в лечебнице проваляешься! — взревел он.

Сейчас всегда мрачный и хладнокровный профессор напоминал разъяренного медведя. Глаза вспыхивали красным, ноздри раздувались, а руки сжимались в кулаки.

Похоже, проблемами с контролем страдает не только месье Торнвуд.

Или они просто не привыкли, что буржуа — не безмолвные куклы, благодарные за шанс вырваться из нищеты.

Что ж, я не буржуа. Так что пусть привыкают.

— Дайте палку и посмотрим, кто попадет в лечебницу. Я, “жалкая бездарность”, или ваша одаренная с четвёртым уровнем дара? Я не Жюльен и быстро обучу вашу любимицу контролю. Или ей слабо сразиться с “бездарностью”, у которой лишь капли магии, когда могут ответить? — ехидно бросила я, обегая стенд и уворачиваясь от попыток связать себя магией.

— Пошла ВОН! — злобно завыл месье Дюваль.

— Я согласна! — одновременно с ним выкрикнула Селеста.

Профессор даже рот открыл от удивления. Похоже, методы обучения были не совсем его. Просто кое-кто опять прикрылся своим папочкой-казначеем.

— Вы уверены, мадемуазель Бенуа? Ваш отец приказал следить, чтобы ни царапины, — слащаво спросил Дюваль.

Я даже не знала, что он так умеет. На всех остальных чародей рычал. Даже на ректора.

А тут — “мадемуазель” и почти шепотом.

Мог бы руку побежал целовать.

Понимая, что без золота месье Бенуа тут не обошлось, я посмотрела на Селесту. Судя по пылающему взгляду, ей не терпелось отомстить. Она не трогала меня по приказу отца, срывая злость на соседке.

Но раз я сама напросилась…

— Я уверена, месье Дюваль. И не вмешивайтесь. Я сама объяснюсь с отцом, если понадобится, — высокомерно заявила злобная гадина.

Пожав плечами, Дюваль вздохнул. Снял с огромной стены ещё одну палку. Протянул её мне.

— Все на лавки, — холодно скомандовал этюдантам. — Раз уж нашей буржуа Вуд хватило наглости сорвать мое занятие – пусть отвечает. Не бейте её по голове, Бенуа, — отдельно подчеркнул он. — В остальном – отработайте удары в корпус и по ногам, как с мадемуазель Арман. Руки тоже не трогать. Она зельевар – мозги и руки ей пригодятся.

Бросив мне артефакт, как монету нищему на мосту, угрюмый чародей отошёл к лавкам, освобождая поле для расправы над нищей и глупой буржуа.

Селеста расплылась в счастливой улыбке. Её палка вспыхнула красной магией.

По суженным глазам и оскалу я поняла — она жаждала крови. Мести. Отплаты. Значит, я должна выиграть.

Пусть Дюваль ценил только силу и дар. Но нас он также кое-чему научил. А месье ректор вполне удачно помог мне с магией.

Больше бить меня, как в первый раз у Селесты, не выйдет. Только вот она была уверена в обратном.

Первый удар, вопреки приказу месье Дюваля, летел прямо в лицо. И совершенно неожиданно наткнулся на мою палку. Артефакт мигом полыхнул голубым пламенем, отражаясь в удивленных глазах наглой аристократки.

Сила отозвалась, стоило только о ней подумать.

На площадке вместо хамства и тихих смешков наступила гробовая тишина.

— Я сказал: в голову не бить, — как-то хрипло прокомментировал профессор.

Похоже, он заподозрил неладное, однако, как и просила мадемуазель, не спешил вмешиваться. Видимо, списал мою защиту на случайность.

— Ничего, месье Дюваль, — я улыбнулась опешившей Селесте. — Меня вы тоже кое-чему научили. Пусть бьет, куда хочет, — я замахнулась в ответ. — Если попадёт, конечно.

Удар по бедру и громкий ойк от дочери главного казначея. Потом её злобный взмах, который опять наткнулся на мою палку.

Это напоминало странный танец: зверь и раненый охотник, который вдруг стал добычей.

Я била точно. Холодно выжидая момент.

Селеста хаотично махала артефактом: то скуля, то шипя, то сыпя оскорблениями.

— Ты жалкая выскочка. Возомнила себя протеже ректора. Я покажу тебе, что значит чародейка, — шипела она, снова и снова натыкаясь на мой артефакт.

— Я, может, и выскочка, — я насмешливо прищурилась. — Но в отличие от тебя мне не нужно прикрываться ни папочкой, ни ректором, ни королем. Я – Ариадет Вуд. Без титула и без богатого отца. Избила тебя как ребёнка, даже своими каплями магии. Говорила же тебе, Бенуа: одного дара мало. Чтобы стать чародейкой, нужны мозги.

Я отбила новый удар и тут же нанесла свой — по ноге.

Селеста застонала, упала на песок и тяжело задышала.

— Достаточно! — наконец вмешался профессор. — Вуд, палку на стенд и пошла вон. Представление окончено. Я поговорю с мадам Фонтен о твоем наказании.

Понимая, что его любимицу отходили палкой не меньше, чем неподвижный манекен, он снова попытался выгнать меня из зала.

В этот раз я даже не спорила.

Новая встреча с ректором мне обеспечена.

И теперь пусть Дюваль при Торнвуде расскажет, по какой причине позволил избивать этюдантку-буржуа и сколько золота за это отмерил ему казначей.

Наклонившись к все еще стоявшей на коленях Селесте, я лукаво улыбнулась и тихо прошептала:

— Не зли заклинательницу, Селеста Бенуа. Мой Дар ещё даже не проснулся, а ты уже на коленях. Тронешь моих подруг ещё раз – узнаешь, на что я способна.

Выпрямившись и с довольной улыбкой я направилась к стенду с оружием.

Оставлять на земле артефакт, которого коснулась моя магия, было бы глупо. Селеста наверняка схватила бы его, стоило мне отойти. А за такое получила бы гораздо больше, чем просто палкой по конечностям.

Артефакту нужно время, чтобы остыть, иначе моя сила может навредить озлобленной чародейке или профессору.

Пусть они заслужили, но я — не такая.

Огромная деревянная стена, на которой висели всевозможные щиты и артефакты, крепилась металлическими цепями к корпусу факультета защитных чар.

И странно зазвенела, стоило мне подойти ближе.

Выбрав самый нижний слот, я закрепила палку, убедилась, что она потухла, и выдохнула.

Вот теперь можно и на обед.

Жаль, я недооценила злобную гадину.

— Сдохни, тварь! — полетело откуда-то в спину.

Вместо удара от палки разъяренной Селесты я услышала, как рвутся металлические цепи.

Последнее, что запомнила, — два огромных щита, летевшие сверху, и дикий рык месье Дюваля.

— Вуд!