Ариадет.

Просыпалась я, ощущая тепло, словно меня укутали в мягкое, невесомое покрывало. А ещё прикосновение, как если бы горячая рука нежно гладила щеку.

Это было так приятно, что захотелось прислониться и потереться в ответ. Однако пошевелиться не выходило.

Голова стала странно тяжёлой, а веки будто приклеились и отказывались подниматься.

Тяжело вздохнув, я всё же сумела повернуть голову и уткнулась щекой в огромную ладонь.

— Хорошо, моя девочка. А теперь попробуй открыть глаза, — прозвучал знакомый голос.

Осознав, кому он принадлежит, тереться о руку я тут же перестала.

Прилив страха, злости и смущения помог открыть глаза.

Матиас Торнвуд — растрёпанный, с горящими безумством глазами и натянутой дрожащей улыбкой.

К нему что, снова первый казначей приходил?

Не понравилось, что его дочь избили по ее же правилам?

Вспомнив, что произошло, я попыталась пошевелиться и тут же ощутила сопротивление. Тело не слушалось. Меня что-то держало, не позволяя двигать ни ногой, ни даже пальцем.

А ещё не выходило выругаться. Хотя очень хотелось.

— Тише, Ари. Тише, малыш. Всё хорошо, — наигранно ласково произнёс Торнвуд. — Я обездвижил тебя своей магией. Мы ждём лекаря из города, я послал за ним во дворец. Ты помнишь, что произошло?

Его тон совсем не сочетался с напряжённым взглядом и слегка подрагивающей рукой.

Я помнила, но не смогла выдавить ни слова.

Дракон перестарался: не только обездвижил, но и лишил возможности говорить или хоть как-то шевелиться.

Кое-как издав невнятное мычание, я попыталась часто моргнуть.

До ректора дошло и он виновато погладил меня по голове.

— Прости. Я не лекарь, немного переборщил, — смущенно объяснил он.

Медленно водя рукой по щеке, Торнвуд убирал свою магию, возвращая мне способность дышать, говорить и двигаться. Теплая ладонь опустилась на шею, потом скользнула к груди и продолжила путь, мягко коснувшись живота.

Внутри вспыхнуло странное, почти волнительное чувство.

Но оно тут же улетучилось, сменяясь воспоминанием: я жива лишь чудом. Глубокий вдох, и наконец я смогла заговорить.

— Стенд. На меня упал стенд с оружием, — прошептала я, заглядывая в глаза Торнвуда.

Хотелось сказать, по чьей милости. Но нет — это приберегу на потом.

Сначала нужно понять, как Дюваль преподнес всё случившееся.

Если и это сойдёт Селесте Бенуа с рук — никакого артефакта Валериану Торнвуду не видать.

Спасать королевство, где правят такие чародеи и драконы, я не стану. Они сами выбрали свою участь и неизбежно столкнутся с последствиями.

Моё молчание ректор понял по-своему.

— Ничего, малыш. Тебе повезло. Два щита не позволили тебя придавить, иначе дела были бы плохи, — с натянутой улыбкой произнёс он.

Снова этот ласковый голос и взгляд, которым можно заморозить озеро.

— Зачем тогда лекарь из Шалота? И почему я не чувствую ног? — не поверила дракону.

Судя по тому, что, кроме головы, боли не было, я вообще ничего не чувствовала. Это пугало.

Дракон вздохнул, в голубых глазах блеснула магия.

— Сейчас. Но обещай не дёргаться и не шевелиться. Я сниму магию, но ты лежишь спокойно, — настойчиво предупредил он.

В ответ я молча кивнула. В теле разлилось покалывание. Потом я ощутила прикосновение к руке.

— Чувствуешь? — пальцем он провел по моей ладони.

Я кивнула.

— А тут? — обхватил рукой ногу, выводя круги и посылая по телу странные волны магии.

— Щекотно, — прошептала я.

Торнвуд с облегчением выдохнул и погладил меня по голове.

— Хорошо, малыш. Ты в порядке. Но лекарь всё равно проверит тебя с артефактами, — тихо сказал он.

Лекарь так лекарь.

Голова болела, и вставать не хотелось.

А ректор, притихший и растрёпанный, сидел рядом — впервые вовремя перестав говорить.

Я молча рассматривала дракона, стесняясь спросить, кто его так помял.

Он гладил меня по голове и смотрел куда-то вдаль.

Тепло, с которым я проснулась, постепенно сменялось ознобом. Глаза снова начали предательски закрываться.

— Долго… Я посплю, ладно? — прошептала я и тут же ощутила, как лицо обхватили горячие руки.

— Нет, Ариадет, малыш, спать сейчас нельзя. Смотри на меня, не засыпай! — переполошился месье, обычно невозмутимый дракон.

Он почти тряс меня, не позволяя закрыть глаза, и смотрел так, будто был в шаге от паники.

Даже зрачки стали почти вертикальными, а магия плясала золотом в глазах.

Однако туман не желал отступать. Ему была безразлична и магия, что прежде согревала, и слова, звучавшие всё дальше.

Холод подбирался всё ближе, стягивая кожу.

Тёплые руки Торнвуда начинали раздражать: мешали уснуть.

А я вдруг ощутила нестерпимую усталость.

— Совсем чуть-чуть… Я так устала, — прошептала я.

В тот же миг лба коснулись горячие губы.

— Ари, детка, нет! Послушай, нельзя. Пока лекарь всё не проверит, спать нельзя. Смотри на меня. Хочешь – ругай, только не засыпай, — тараторил он, гладя мое лицо, волосы, снова касаясь губами лба.

Если бы я не знала сурового и невозмутимого ректора, решила бы, что он паникует.

Даже забавно.

Хотя одно слово из сказанного заставило насторожиться.

Жюльен! — колоколом прозвучало в голове.

— За что ругать? — уже громче спросила я, ощущая на лице его вздох облегчения.

Он слегка отстранился, перестал лихорадочно терзать мои волосы и шумно выдохнул.

— За то, что не сберёг. За всё, что ты хочешь. Только говори. И не засыпай, — произнес он, заметно успокаиваясь.

При этом взгляд голубых глаз замер точно на моих губах. А мои губы в ответ сами растянулись в улыбке.

— Нееет, даже не думайте. После того, как я увидела ваши клыки, целовать вас не буду, даже за сундук золота, — самодовольно осадила я ректора.

В ответ он вымученно улыбнулся и снова коснулся губами моего лба.

— Мы же, кажется, выяснили, что клыки – просто шалость моего духа, — зачем-то оправдался он.

Звучало так, будто он и вправду собирался меня поцеловать.

От одной этой мысли спать расхотелось окончательно.

Однако дракон был бы не дракон, если бы тут же всё не испортил.

Отстранился, пригладил волосы и сделал тот самый насмешливо-лукавый вид.

— В одном ты права. Старый дракон – не тот, кому стоит дарить свой первый поцелуй. Ты ещё встретишь кого-то помоложе, и того, с кем пожелаешь познать не только поцелуи, Ари, — заявил этот наглец, заставив меня залиться краской.

Двигаться я не рискнула, но отчётливо ощутила, как пылает кожа под излишне пристальным взглядом мужчины.

— Это неприличный разговор, месье Торнвуд, — осадила я его.

— Зато спать тебе больше не хочется, и щёчки стали розовыми, — не согласился он. — Я знаю, как уговорить тебя смотреть на меня, пока не придет лекарь, — уже искренне улыбнулся.

— Тут даже сундука золота не хватит, — пошутила я в ответ.

— Сделка, — торжественно произнёс Торнвуд. — Ты не засыпаешь, пока не позволит лекарь, а я достану нам приглашения на сезон маскарадов в Шалоте.

Выглядел при этом так, словно преподнес мне что-то не менее ценное, чем редкий артефакт. Вот только я не оценила щедрость его предложения.

— И что в нём такого особенного? Танцы и сборище снобов, — не разделила я энтузиазма.

Матиас улыбнулся и наклонился к моему уху, словно собирался сообщить секрет:

— Когда-то именно в сезон маскарадов Натания Вуд блистала на приемах. Представлять тебя обществу рано, и без позволения короля я не могу. А вот показать, как проводила свою юность твоя бабушка – это мне по силам. Разве тебе не интересно? — лукаво улыбаясь и с видом опытного искусителя, ректор ждал реакции.

Явно не той, где я кривлюсь, будто жевала лимонную траву.

Не дождавшись восторга, писков и благодарностей, он снова провел пальцем по моему лицу, наклоняясь ближе и обхватывая ладонь, едва не касаясь её губами.

— Ну же, Ариадет, я думал, ты любопытная юная особа. Упустить такой шанс – посмотреть самые красочные балы, самые яркие представления в Шалоте и надеть самые красивые наряды, — продолжал описывать то, что, по его мнению, должно было повергнуть в восторг любую девушку.

Но я — не любая.

На ярмарку лечебных артефактов я пошла бы куда охотнее, чем на все эти мероприятия.

— Хорошо, один. Но если не понравится, я выберу другое желание, — не слишком охотно согласилась я.

Узнать, как в молодости жила бабушка и где именно мама повстречала отца, было любопытно.

Но всё же — эти аристократы...

Вспомнив, почему оказалась под щитами, я сжала руку ректора, которая всё ещё лежала в моей.

— То, что они сделали с Жюльен… — не смогла договорить, ощущая, как накатывают слёзы.

Матиас перестал гладить мои волосы и другой рукой провел по щеке, стирая скатившуюся каплю.

— Я всё знаю, моя девочка. Они будут наказаны. А всех из группы третьего года лекарь осмотрит сразу, как только поможет тебе.

Его тон стал строже, а в глазах блеснула ярость.

Судя по всему, в этот раз “наказаны” не ограничится отстранением на месяц. С остальным я разберусь, когда поправлюсь.

— Хорошо, — выдохнула я и, вспомнив наш уговор, заставила себя сосредоточиться на лице ректора.

***

Не спать оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Рука дрожала, ноги покалывало, а голова то и дело грозила расколоться от резких вспышек боли. Стоило поморщиться — магия Матиаса тут же окутывала меня, отгоняя огненную спицу.

Какое-то время мы молчали.

Я старалась не стонать, не дрожать и не уснуть.

Ректор продолжал сжимать мою руку и поглаживать по голове.

Я видела, что он напряжен. Как бы ни пытался изображать спокойствие, глаза выдавали страх.

И то, как он с силой держал мою ладонь. Словно боялся, что стоит отпустить, я тут же провалюсь во тьму, где уже не услышу его магию.

— Сколько вам лет? — наконец спросила я, чтобы не заснуть.

Дракон тихо рассмеялся.

— О, это я приберегу для другого желания, юная заклинательница. Но с того момента, как встретил тебя, кажется, постарел минимум на несколько десятков лет.

Почему он выглядел так, будто совсем не шутил?

Я ведь не виновата, что в Академии каждый делает, что хочет.

— Вы помните, как моя бабуля была юной? — решила узнать его возраст иначе.

Если он старше карги Бушар, но младше бабули — значит, ему около пятидесяти пяти.

Торнвуд улыбнулся, явно раскусив мой хитрый план, но всё же ответил:

— Я помню её ещё ребёнком, — довольно заявил он.

Такого я точно не ожидала. Попыталась посчитать, сколько же ему тогда лет, но с затуманенной головой получалось плохо.

Прежде чем я успела задать новый вопрос, по песку раздались тяжёлые шаги, и я вздрогнула.

— Всё хорошо, малыш, это всего лишь лекарь, — прошептал ректор, погладив меня по волосам.

Это его странное, слишком ласковое “малыш”…

Неужели мои дела и правда так плохи?

Повернув голову, я увидела спешащего строгого чародея и по виду поняла — королевский лекарь.

Странным образом он был почти точной копией профессора Дюваля, только старше и с бородой.

А еще этот мужчина, похоже, забыл надеть корону. Всё остальное на нём уже было: золотая брошь, цепочки и сверкающие заколки, сапоги с камнями, сюртук, расшитый золотом, и даже окуляр в драгоценной оправе.

— Это точно лекарь? Похож на придворного ювелира, — прошептала я, сжимая горячую мужскую ладонь.

Торнвуд тихо хохотнул.

— Слышали, Армон? Юная чародейка сомневается, что вы лекарь, — наигранно весело произнес он, поглаживая мою руку.

Мужчина на мгновение сбавил шаг, осмотрел себя и криво улыбнулся:

— Уверяю вас, мадемуазель, я лучший лекарь в Версалии. Однако на ужине Его Величества придворные вряд ли оценили бы мой рабочий наряд, — сдавленно ответил он.

Подойдя и присев рядом, пожилой чародей протянул руку над моим лбом и слегка прищурился.

— Моё имя Армон Дюваль. А теперь не двигайтесь, мадемуазель, я проверю, насколько серьёзно вы пострадали, — холодно представился мужчина.

Услышав фамилию, я вопросительно посмотрела на Торнвуда.

Не зря походка и силуэт показались мне знакомыми. Даже без магии было видно — они с профессором родственники.

— Вы позвали его, чтобы добить меня и скрыть следы преступления? — прошептала я, пытаясь приподняться.

На лоб легла тяжелая ладонь ректора, а потом он шумно выдохнул.

— Не двигайтесь, Ариадет. В интересах Армона, чтобы на вас и царапины не осталось. В таком случае его брата ждёт всего лишь ссылка на север. Если он не справится – Жана-Марка казнят. Поверьте, лекарь Дюваль будет очень внимательным и старательным, — уже без насмешки произнес он.

Так вот в чём дело?

Королю не понравилось, что его едва не лишили единственной заклинательницы. Даже собственного придворного чародея прислал. Судя по всему, прямо с королевского банкета.

Какой у меня был выбор?

Отказаться от его услуг и надеяться на чудо?

Или потерпеть, надеясь, что лекарь из Дювалей окажется лучше, чем профессор из той же семьи.

— Хорошо. Но я ему не доверяю, — промычала я и глубоко вздохнула.

Чужая магия окутала тело.

Лекарь ощупал мою голову, руки и ноги, потом заставил поочерёдно сгибать их и с облегчением выдохнул:

— Ушибы. Легкое помутнение. Девушка испугалась, ударилась головой и потеряла сознание. Но, как вы и предполагали, щиты спасли ее от тяжелых увечий. Неделя отдыха, целебная настойка из полевых трав, сытные завтраки, настойка прополиса и через месяц мадемуазель сможет танцевать на балу, — с натянутой улыбкой произнёс он.

Что ж, похоже, профессор Дюваль всё-таки отделается ссылкой.

Я не была кровожадной, но за то, что он творил с буржуа, готова была отправить его и дальше Севера.

— Теперь я могу поспать? — недовольно спросила у ректора.

Тот взглянул на лекаря, потом снова на меня и провёл ладонью по волосам.

— Вы свободны, Армон. Король озвучит приговор вашему брату, когда состояние мадемуазель Вуд придёт в норму, — ледяным тоном заявил он, подхватывая меня на руки.

От подобной непозволительной вольности со стороны Торнвуда спать сразу расхотелось. К тому же, кроме головной боли, от резкой смены положения нахлынула тошнота.

Но дракону было всё равно.

Убедившись, что пациентка пережила столкновение с методами обучения бывшего профессора Дюваля, он уверенно унёс меня прочь.

Только вот направление выбрал весьма необычное, я бы сказала странное.

— Куда вы меня несёте? Жилой корпус в другой стороне, — прошептала я куда-то в часто вздымающуюся мужскую грудь.

— У нас нет лечебных помещений, Ариадет. Пострадавших этюдантов осматривают в Академии, а потом отправляют в городскую лечебницу. Оставлять вас без присмотра, с вашим талантом влипать в неприятности, слишком самонадеянно. Пока не поправитесь, поживете у меня, — спокойно ответил он, проходя мимо металлических ворот.

От такого поворота у меня даже тошнота прошла.

Я буду жить в доме дракона? С драконом?

Да что там — я буду жить в доме мужчины, без старшей родственницы, без мамы или сестры.

Недопустимое нарушение приличий.

Однако, судя по хмурому лицу и широким шагам ректора, спорить было бесполезно.

Оставалось лишь надеяться, что он позаботится о моей репутации и наймёт сиделку из лечебницы.

Не станет же он сам за мной ухаживать.

Или… станет?