Ариадет. Прошел месяц.

— Клыки? Серьёзно? — девушка прикрыла рот рукой, затем огляделась, будто чудище могло услышать и напасть со спины.

— Да! А ещё говорят, хвост вырастает. Неудивительно, что никто не смог его соблазнить. Кто знает, что еще скрывается под одеждой, — лихорадочно закивала вторая.

Мы с Мари молча переглянулись и направились к столу, за которым сидели мои довольные собой старшекурсницы.

— Легенда обрастает бородой, — улыбнулась Жюльен, кивая на притихших этюданток.

За месяц слухи о клыках ректора распространились по Академии и обрастали всё новыми жуткими деталями.

И всему виной была я.

Напуганная впечатляющей беседой с драконом, я в красках описала девчонкам его реакцию.

— И это ты просила всего лишь поцелуй? — с сомнением переспросила Камиль.

— Да, и рассказала, что награду мы поделим, чтобы помочь родителям. А он… — всхлипнула я, кутаясь в одеяло.

Нет, ректор тоже хорош. Мог просто объяснить.

Мол: “Мадемуазель Вуд, вы мне противны” или “Я не целую этюданток. Вот были бы вы аристократкой или драконицей — другое дело”.

Я бы ему и драконицу нашла, и с аристократкой договорилась.

Уверена, у отца или бабули были знакомые в обоих королевствах.

А он клыками начал сверкать из-за простой просьбы!

Нет бы я жениться просила — а так, ничего предосудительного, просто поцелуй.

Это для меня он стал бы первым, а дракону в его-то возрасте...

Однако месье страшный ректор считал иначе.

Сначала забавлялся, когда мне хамили, потом изобразил оскорбленную невинность, а после всего ещё и напугал.

Я имела право злиться. И право на небольшую месть.

Мне не было жаль дракона, когда Мари проболталась про клыки своим соседкам по комнате.

Не было совестно, когда те разнесли новость по всей Академии.

Ни капли не стало стыдно, когда появились нелепые предположения, будто девушек не просто отчисляли, а выгоняли, чтобы скрыть страшные тайны ректора.

Я продолжала спокойно спать, когда вместо одних клыков у него появился хвост, а потом — в мраке коридора — кто-то якобы рассмотрел небольшие рога.

В общем, жаль не было. И стыдно тоже.

Матиас Торнвуд боялся, что его будут соблазнять, и получил по заслугам.

Больше соблазнять его никто не пытался, а золото из шкатулки для пари загадочным образом испарилось.

Дракон мог быть спокоен за свою честь — теперь девушки не верили ни его улыбкам, ни обаянию, ни привлекательной внешности.

А я тихо ликовала, слушая новые сплетни о жадном и высокомерном мужчине.

Очередная история о том, как какая-то этюдантка с визгом убежала от ректора, наткнувшись на него в пустом коридоре, скрасила угрюмое осеннее утро.

Однако вместо обеда, на выходе из лекции по зельеварению, меня ждал помощник месье Торнвуда.

— Вас ждут в кабинете ректора, мадемуазель Вуд, — пробасил чародей, указывая рукой направление.

Похоже, терпение дракона исчерпалось.

Интересно, что задело его сильнее — “рога” или “хвост”?

Сегодня до кабинета ректора я шла, едва сдерживая улыбку.

Боялась ли я новых угроз?

Больше нет.

После того как половина Академии видела, как меня ведут в логово чудовища, это было скорее забавно, чем страшно.

Позже, конечно, меня ждет допрос, и от того, что я расскажу, будет зависеть, — станут ли слухи разрастаться или со временем утихнут.

Безымянный помощник Торнвуда открыл дверь, подождал и плотно её закрыл.

Я же с преувеличенным интересом рассматривала подол платья, пряча улыбку за волосами.

— Вызывали, месье ректор? — тихо спросила.

В ответ — молчание. Меня рассматривали.

Я чувствовала магию, которая щекотала кожу, и слишком пристальный взгляд, от которого вспыхнули щёки.

Дракон будто ждал, что я сама во всём признаюсь и начну извиняться.

Но я была не настолько глупа.

Когда спустя несколько минут никто так и не заговорил, я подняла взгляд.

Всё та же знакомая поза: Матиас Торнвуд стоял, опершись о стол и сложив руки на груди.

Вот только на его лице не было привычной лукавой улыбки.

— Хвост, рога, клыки... Сплетни дошли уже даже до дворца. Мадемуазель Вуд, скажите, я дал вам повод считать, что питаю к вам симпатию как к девушке? — недовольно спросил он.

В ответ я молча качнула головой.

О том, что будет, когда слухи выйдут за пределы Академии, я совсем не подумала. И уж тем более не ожидала, что они дойдут до короля.

— Вы понимаете, что я кузен короля? Все эти выдумки порочат не только меня как мужчину, не только должность ректора Академии Одарённых, но и всю королевскую семью. Ариадет, скажите на милость, зачем вы распустили эти нелепые сплетни? — спросил он уже громче, всё так же выжигая во мне дыры взглядом.

Сначала я испугалась, а потом вспомнила одну незначительную деталь: большинство слухов распустила вовсе не я.

Я рассказала о клыках.

Кого он напугал своим “хвостом” или “рогами” — уже не моя забота.

— Простите, месье ректор. Но если вы не желаете, чтобы о вас ходили слухи, не стоит пугать этюданток клыками, хвостом и рогами. Вы ведь хотели, чтобы вас перестали соблазнять? Поздравляю – теперь вас боятся, — ответила я.

Вышло слишком дерзко. Но я совсем не раскаивалась.

Ответных претензий Торнвуд, похоже, не ожидал.

Он удивлённо осмотрел меня, а потом снова принялся сыпать упрёками:

— Где, на милость, вы увидели у меня хвост? — спросил он, для верности порезав на столе.

Хвоста, конечно, не было.

Но я ведь никогда и не утверждала, что он был. Это видели другие.

— Я не видела. Возможно, видел кто-то другой. Меня вы пугали своим духом и клыками, а остальным, похоже, показали другие особенности, — я пожала плечами, делая при этом самый невинный и наивный вид.

Раскаиваться в том, что рассказала правду? Не дождётся.

Дыхание дракона участилось, в комнате вновь запахло лесом после дождя, и я начала отступать.

Медленно, но верно, шаг за шагом отходила к двери, пока не уперлась в нее спиной.

Нет, у него явно проблемы с контролем. Наверное, поэтому все провинившиеся этюдантки получают выговор от глав факультетов.

Всех, с кем беседовал ректор, потом выгоняли — ведь они узнали о его “клыках”.

Это же подтвердила выросшая за спиной Торнвуда тень.

— У меня нет ни хвоста, ни рогов, ни клыков, Ариадет! — злобно зарычал он.

Передо мной возникла совсем другая картина.

За спиной Матиаса Торнвуда дрожала чёрная дымка в форме дракона; в глазах вспыхнуло золото, а злой оскал обнажил тонкие, длинные клыки.

И в этот раз зрелище было ещё более жутким, чем прежде.

— Вам бы в зеркало посмотреться, месье Торнвуд. И спрячьте уже свои клыки, иначе я буду кричать, — едва слышно выдавила я, пытаясь нащупать ручку.

От чего-то моё заявление разозлило ректора ещё сильнее.

— У меня нет никаких клыков, Ариадет! — рявкнул он.

Отлепившись от стола, Матиас Торнвуд начал наступать. Медленно, уверенно, неотвратимо.

Опять, как в тот раз, наблюдая за мной, как зверь за добычей. И, точно так же, как прежде, дверь не поддавалась, не позволяя сбежать.

Осталось нападать первой.

— Я что, по-вашему, слепая? Вон они, торчат – острые, белые! Прекратите немедленно, иначе я напишу бабуле! Она вам зелье от озверения передаст! Кидаетесь на этюданток, а потом меня обвиняете! — пропищала я, лихорадочно нажимая на ручку.

Понимая, что жертва пытается сбежать, ректор натурально зарычал. Затем резко шагнул вперёд и прижал меня к двери.

— Хватит выдумывать, Ариадет! Не знаю, за что ты мне мстишь, но это уже не игры. Валериан не позволит, чтобы драконов считали монстрами! Слухи, покинувшие Шалот, превратятся в жуткие сказки и это опасно. Или ты прекращаешь распускать сплетни, либо будешь объясняться с королём! Ты не ребёнок, а наказать можно даже будущую заклинательницу! — рычал он прямо в моё ухо.

К горлу подкатил комок невысказанных оскорблений, на глаза навернулись слёзы.

Меня король, может, и не тронет. А вот бабулю… или маму…

Он просто запретит нам встречаться и передумает отпускать меня через два года.

Угрозы Торнвуда сработали.

Но клыки я видела — так же отчётливо, как ощущала его дыхание у самой щеки.

— Но у вас клыки. Сами посмотрите, — прошептала я, разглядывая два острых зуба, которые то и дело приближались к моей шее.

Искра магии, как учила Мари, слетела с руки, и дверь превратилась в зеркальную поверхность. Кто бы мог подумать, что почти бесполезный навык окажется так кстати.

Ректор вначале закатил глаза, что-то пробурчал о детских фантазиях, а потом взглянул в отражение — и замер.

Хватка на моей руке ослабла.

Вторая рука коснулась зеркала, глаза округлились, а золотое свечение мигом потухло. Прищурившись, он рассматривал своё отражение, словно впервые видел клыки.

Даже языком несколько раз провёл по зубам.

Выглядело это крайне неприлично, но, кажется, до него наконец дошло.

— Ты не можешь их видеть, — наконец произнёс он, отступая.

— Да неужели? — фыркнула я, нарочито кривляясь и приставив два пальца к губе. — А как по мне, на зрение я не жалуюсь. Или скажете, зеркалу тоже померещилось? — продолжала издеваться.

Уже не такой злой ректор странно фыркнул, потом выдохнул и вернулся к столу.

Как ни водил он по зубам языком, предательские клыки не исчезали.

— Не бойся, это всего лишь иллюзия, — едва слышно произнёс он, будто пытаясь меня успокоить.

— А выглядит довольно натурально, — не стала делать вид, что верю.

Понимая, что Торнвуд сам не знает, что делать с внезапно появившимися клыками, я немного расслабилась.

Зря.

Стоило отпустить ручку, как мужчина подошёл, отодвинул меня от двери и, подавив слабое сопротивление, сунул мой палец себе в рот.

— Никаких клыков, — произнес он, проводя им по зубам.

А вот это уже было более чем странно. И ещё страннее, что зубы дракона оказались ровными.

Однако думала я совсем не о клыках.

Закончив водить по своим зубам, Матиас Торнвуд обхватил мой палец губами. От этого вопиюще неприличного жеста дыхание сбилось, голова закружилась, а ноги предательски ослабели.

Волна магии пронзила тело так, что в глазах заплясали звезды.

Мир качнулся и я уже не стояла.

— Духи предков, девочка, я не хотел тебя напугать! — выдохнул ректор, подхватывая меня на руки.

От близости дракона стало только хуже: огромная грудь, к которой он так крепко прижимал, и сила, волнами окутывающая и отзывающаяся жаром внутри.

Часто дыша, я даже не замечала, как растерянно суетится мужчина.

Ковёр на полу показался этому наглецу недостаточно мягким, и он отнес меня прямо в своё огромное кресло.

Мягкое, широкое — в нем я почти утонула.

Но думать о том, почему Матиас меряет шагами кабинет вместо того, чтобы вызвать лекаря, уже не было сил.

Лежа на чужом троне, я пыталась собрать осколки сознания.

А ещё ощущала, как внутри искрит и пульсирует очнувшийся от спячки Дар.

Он что, проснулся раньше времени?

Из-за дракона?

***

Пока я приходила в себя, ректор метался по кабинету, что-то бурчал себе под нос и косился на этюдантку, занявшую его законный “трон”.

Конечно.

Он не мог ощутить того, что происходило внутри, и списал мой обморок на счёт своих клыков. Даже спрятал их как-то с перепугу.

Я же медленно села, стянула со стола его перо и направила магию.

Артефакт мигом вспыхнул голубым огоньком.

Пламя охватило перо, слилось с плетениями пишущего артефакта. Потрескивало, переливалось в моих руках, манило, словно желало поиграть, и даже не думало тухнуть обратно.

Всё в точности так, как описывала бабушка.

— Надо же, работает… — ошарашенно прошептала я, наблюдая, как перышко оживает, меняя цвет с чёрного на золотистый.

Месье Торнвуд, бродивший по комнате, тоже заметил и замер, кажется, даже перестал дышать.

Округлившимися глазами он наблюдал, как пылает магией его пишущий артефакт, а потом с опаской покосился на меня.

— Ваш Дар проснулся? — прошептал он.

Судя по удивленно вздернутым черным бровям, он наслышан о том, как работает сила заклинательницы.

Но, увы, дракона ждало разочарование.

— Всего лишь отголоски, — не скрывая разочарования, ответила я. — Но и для них ещё рановато.

Перо полыхало несколько минут, а потом я отложила его на бумагу и устало откинулась в ректорском кресле.

Написать бы бабуле… но она спросит, что случилось.

Как рассказать, что Дар проснулся раньше из-за того, что ректор облизал мой палец?..

Взгляд сам собой скользнул к дракону. Он всё ещё смотрел на артефакт.

— Это не то, чего вам бы хотелось, — объяснила я. — Теперь в нём будут реже заканчиваться краски. Ну и служить будет дольше обычного. В целом он безопасен. Пользуйтесь.

Я подняла перо, протягивая законному владельцу.

Дракон знал традиции: всё, чего касалась сила заклинательницы, должно быть отдано добровольно.

По его лицу было видно, как сильно ему хотелось рассмотреть артефакт.

Вряд ли бабуля удостоила кого-то, кроме отца короля Валериана, демонстрации своего Дара.

А тут — заклинательница. И почти тот самый артефакт. К нашему обоюдному сожалению — только почти.

Медленно и с опаской Торнвуд взял своё перо, и то мигом потухло, признав нового хозяина. Он вертел его в руках с таким трепетом, что мне стало даже немного неуютно.

Грозный, высокомерный и хитрый ректор выглядел сейчас как юный адепт на первой лекции артефакторики.

Даже жаль было его разочаровывать.

Но пришлось — ради собственного спокойствия.

— Для создания того самого артефакта этого ещё недостаточно, так что не спешите радовать короля, — всё же уточнила я.

Не обнаружив на пере никаких остаточных следов моей силы, ректор расслабился и язвительно хмыкнул.

— Я не глуп, Ариадет. И пусть вам так не кажется – я вам не враг, — спокойно заявил он, возвращая артефакт на стол.

Снова он принялся расхаживать по кабинету, о чём-то размышляя. Наблюдая за его широкими шагами, я какое-то время решала, стоит ли промолчать.

Решила — не стоит.

— Значит, вы носитесь со мной из драконьей доброты? Любую другую этюдантку уже выгнали бы не только из Академии, но и из Шалота, — не поверила я его словам.

Торнвуд замялся.

— Ариадет, я ношусь с вами потому, что вы ходячее приключение. Заклинательница важна для короля, но ни одна из ваших предшественниц прежде не обучалась в Академии.

— И чем же я заслужила такую честь? — скривилась я.

Я бы тоже не обучалась, если бы не странный указ.

И тут меня, наконец, осенило.

— Король нарочно выдал тот указ, да? Чтобы заманить меня в Академию! — выпалила я, ткнув в ректора пальцем.

Даже села ровнее, чтобы подчеркнуть важность своего открытия.

Понимая, что отрицать бесполезно, Матиас Торнвуд согласно кивнул.

— Дальше прятать вас в посёлке было опасно. А ваша мать, как и ваша бабуля, слишком упрямы и отказались от защиты короля, — неохотно процедил он.

Отходя к окну, дракон заложил руки за спиной и обреченно вздохнул.

— Ситуация в королевстве нестабильна, Ариадет. У моего кузена нет наследника. Если наш род падёт, Ладания и Юславия растерзают королевство. Поверьте, Огюсту Деторну совсем не выгодно, чтобы новая заклинательница вошла в силу, как и Грегорису Драквору. Если у вас и остались друзья во всех трёх королевствах, то это мы с Валерианом.

После такого высокомерного заявления я едва не рассмеялась.

Да уж, друзья так друзья. Маму с отцом выгнали, к бабуле раз в год слали посыльных — лишь бы мы не забывали, что под наблюдением.

Даже указ придумали: если я не приеду в Академию, не смогу помогать в лавке.

С таким другом и врагов не нужно.

Но ректор не видел, как я кривилась и закатывала глаза, и потому продолжал:

— Ваш артефакт поможет Версалии обрести нового короля. А значит, они сделают всё, чтобы этого не случилось. Это понимает даже ваша бабуля, иначе она ни за что не отпустила бы вас в Шалот. Указ был просто удобным предлогом, на случай если за вами следили не только мы, — объяснил он, излишне тщательно подбирая слова.

История ректора Торнвуда звучала слишком удобно. И слишком жутко.

Нет, в то, что драконам не выгодно появление наследника в Версалии, можно поверить. Но король Ладании?..

Король Деторн активно подсказывал отцу, как можно увезти меня из Версалии. Пусть он и не вмешивался прямо, опасаясь ссориться с драконами, но был только рад, если бы я выбрала его подданство.

Там меня готовы были принять даже без Дара. Как маму.

Или он подсказывал вовсе не для того, чтобы семья была снова вместе?

Нет, в такое я отказывалась верить.

Бабуля бы предупредила меня об опасности.

— Я в это не верю. Вы специально меня пугаете, — уверенно возразила я ректору и даже сложила руки на груди.

Я, может, и моложе его, но не настолько глупа, чтобы верить в доброту тех, кому нужен только мой артефакт.

Развернувшись, Торнвуд осмотрел меня, не скрывая удивления, а потом, оценив воинственный настрой, тихо засмеялся и поднял руки вверх, будто сдавался.

— Что ж, в таком случае, мне просто нравится нянчить вас, Ариадет. Меня забавляет ваша наивность и самоуверенность. Иногда раздражает до скрипа зубов, но чаще забавляет. За все годы на должности ректора мне не было так весело, как за последние несколько месяцев, — издевательским тоном сказал он. — Такой ответ вас устроит?

Понимая, что правды от дракона не добьюсь, я поднялась с ректорского кресла и направилась к выходу.

— Слухи распускала не я. Но могу распустить, что это была ваша магия – уловка, чтобы отпугнуть этюданток. Тогда на вас снова будут охотиться, чтобы поцеловать, — предложила я, решив сменить тему.

Тихо хмыкнув, месье Торнвуд обошёл стол с противоположной стороны и занял освободившееся кресло.

— Я буду вам весьма признателен, мадемуазель Вуд. К настойчивому вниманию девушек я привык, а вот когда они с воплями бегут прочь – это в новинку. Если бы речь шла только обо мне, это было бы даже потешно. Но, увы, сплетни затронули короля, так что пора заканчивать, — его лицо приняло привычное слегка насмешливое выражение, однако глаза выдавали настороженность.

— Как прикажете, ваше ректорское величество, — в той же ехидной манере поклонилась я дракону.

Указав рукой на дверь, он опустил голову:

— Солнечного дня, этюдантка Вуд. Постарайтесь не ввязываться в неприятности, — сухо произнес ректор, давая понять, что встреча окончена.

Что ж, я с радостью забуду этот разговор — его клыки и странные намеки.

В этот раз ручка поддалась сразу. Коридор показался спасением, а по лестнице я почти бежала.

Живот урчал от голода, в голове была каша из мыслей, а в столовую идти не было смысла: всё, что можно было съесть, давно съели, а остальное разобрали по комнатам.

С надеждой на то, что Жюльен и Камиль отложили мне хоть пару булочек, я побрела в комнату.