Ариадет. Неделя выдалась сумбурной.

Весь Шалот просто сходил с ума, когда в первый же день после испытаний в Академии появились листовки с объявлением о прибытии гостей.

Что-то подсказывало, что планы Матиаса совсем не совпадали с той игрой, которую затеял Грегорис Драквор. Более того, этот дракон переиграл даже короля Валериана.

У Торнвудов не то что не вышло сохранить в тайне визит короля драконов — они и вовсе не были в курсе, что помолвка дело уже решенное.

Зато теперь об этом знало всё королевство.

Те самые листовки гласили о прибытии в Шалот магической пары Матиаса Торнвуда и его скорой помолвке.

Вот только вся проблема заключалась в том, что листовки были не наши.

Их рисовали в Юславии, а потом буквально закидали портретами принцессы Хелианты всю столицу.

По королевству их распространяли купцы и торговцы, а в Академию принесли этюданты.

— Она такая красивая, — восхищенно вздыхали девушки.

— Теперь сундук не достанется никому, — огорчались другие.

Я же смотрела на нарисованную светловолосую драконицу и ощущала, как по коже ползет холодок.

Если бы не обручение, я бы уже мчалась в кабинет ректора и требовала объяснений. Но, помня слова Матиаса и его страх тем утром…

Он не мог так убедительно притворяться, а значит, эту игру с объявлением помолвки без согласия жениха затеял Грегорис Драквор.

Ректор поспешно покинул Академию.

Лекции сопровождались шёпотом этюдантов, и на каждом шагу на меня смотрела будущая невеста моего жениха.

Высоко вздернутый подбородок. Длинные белоснежные волосы. Холодный, высокомерный взгляд.

Мы не видели других дракониц, кроме королевы, но пара Валериана чаще выглядела отстраненной и скучающей, чем надменно холодной.

Зато красоту у Хелианты было не отнять.

— Они идеальная пара! — объявила вечером Камиль, рассматривая уже два портрета.

На одном чародейки с бытового нарисовали нашего ректора, а на втором был портрет его невесты.

Но и на этом мой кошмар не закончился.

Уже утром Академию наводнили изображения, где Хелианта была вместе с Матиасом.

Мой дракон обнимал свою нарисованную спутницу и смотрел на неё так, словно ценнее сокровища не видел. И только фальшивая улыбка, которую девочки принимали за влюблённую, выдавала то, что настоящего Матиаса никто из них не знал.

Ни его живую, весёлую улыбку, ни тем более ласковую — ту, от которой у меня начинало быстрее биться сердце.

И всё же от вида того, как мой дракон обнимает другую, к горлу подкатывал горький ком.

Как долго я смогу спокойно смотреть на фантазии этюданток?

Ещё недавно они с азартом обсуждали, как получить поцелуй дракона “на удачу” и сундук с золотом. Теперь, с тем же рвением рисовали ректора и будущую принцессу Версалии.

Ходить по коридорам и в столовую было откровенно противно.

Улыбаться в ответ на очередной портрет, который совали в руки этюдантки, — тем более.

На редких лекциях удавалось немного перевести дух. И то лишь благодаря молчаливому осуждению соседки по столу.

Вопреки моим ожиданиям Мари не стала менять место до перевода на другой факультет. И к моему облегчению ей хватило такта не заваливать наш стол портретами Хелианты.

Она всё знала, молча прятала листовки в сумку и вместо обсуждения “идеальной пары” одаривала меня осуждающим взглядом, нарезая травы, которые мадам Фонтен указала на доске.

Наши разговоры с бывшей подругой сводились строго к делу и ограничивались сухими, короткими фразами.

А вот во время обеда она активно наверстывала упущенное, общаясь с моими соседками.

Будто нарочно показывала, что в выборе кавалера я ошиблась. А может, где-то в глубине души она радовалась, что вовремя прекратила со мной общение.

Играть роль утешительницы, когда остальные предвкушают знакомство с драконами, было бы слишком неудобно.

И всё же заодно я была ей благодарна — Мари сохранила мою тайну.

Что касается соседок, мне даже врать не пришлось.

Стоило опустить взгляд и покраснеть — остальное девочки додумали сами.

Романтические истории, которыми увлекались Жюльен и Камиль, сделали меня героиней тайного романа. Внезапная влюбленность стала удобным объяснением моей отстраненности и холодности к новостям о помолвке ректора.

Подруги сами предложили версию моего знакомства с кавалером в лечебнице, которую я не стала отрицать. Потом они решили, что это буржуа, служащий аристократам, а значит, связь с бедной первогодкой должна оставаться тайной.

А затем, сочувствуя моей “запретной” любви, соседки великодушно простили меня за выдумку о бабушкиной подруге.

— Мы всё понимаем, Ари. Ты ещё юная, боишься осуждения. И Мари поймёт, когда влюбится. Главное – смотри, чтобы хозяева особняка не застали вас в своём доме. И не пользуйтесь хозяйской спальней, — поучала меня Камиль.

— Точно. А то будет как у Роми: хозяева вернулись, а её жених не успел вывести её через вход для слуг. Её тогда чуть не выгнали, а Франк потом долго искал работу, — активно поддакивала Жюльен.

Что ж, буржуа, который тайно водит меня в особняки богатых чародеев, пока хозяева отлучились по делам, — это всё-таки не помолвленный ректор.

Я согласилась с этой легендой, отчаянно краснея и пряча взгляд.

Час ушёл на нравоучения и истории о других этюдантках, связавшихся со служащими богатых жителей Шалота.

После этого подруги решили, что исполнили свой соседский долг, и с новым рвением принялись обсуждать портреты Хелианты.

Примерно так же прошла вся неделя.

Каждый день появлялись новые листовки из Юславии.

Матиас, если и появлялся в Академии, то ему было не до меня.

А я ощущала себя как никогда одинокой.

Только отголоски выходных позволяли хоть как-то держаться.

Когда вместо приглашения на выходные я получила записку с отказом, стало еще тоскливее.

“Прости, наши планы на выходные изменились против моей воли. Если не найдёшь себе более приятную компанию, твой сопровождающий уже вернулся в Академию”, — написал Матиас.

Моя более приятная компания в последние дни была слишком увлечена принцессой Хелиантой.

Пожалуй, даже если бы девочки пригласили меня погулять, я бы не выдержала такого испытания. Слушать, как они предвкушают визит драконов, было выше моих сил.

Пусть после письма Матиаса внутри стало совсем пусто и тоскливо, я понимала, почему он не появляется в Академии.

Прежде чем везти в Версалию невесту для кузена короля, Грегорис прислал своего младшего сына. То ли чтобы заранее проверить, всё ли готово к приезду важных гостей, или чтобы обсудить условия помолвки.

Гаррик Драквор — молодой, холостой дракон, который ещё не обрёл пару. Он стал темой номер два в листовках.

Несмотря на всю гордость и принципы, о которых говорили мне Матиас и Мари, этюдантки вздыхали над портретом беловолосого принца. Кажется, гордость не помешала бы им согреть его постель, стоило только поманить.

Откуда я всё это знала?

Полагаю, как и весь Шалот. Служащие дворца шёпотом разносили сплетни по городу.

Именно поэтому я даже не пыталась найти Люсьена, чтобы пойти погулять.

Город впал в безумство.

Дошло до того, что буржуа почему-то решили: во время прогулок по Шалоту король Драквор будет рассыпать золотые монеты и самоцветы. Якобы у драконов есть такая традиция — сколько золота раздашь, настолько же щедрыми будут духи предков и одарят молодую пару наследниками.

Чушь, в которую почему-то все верили.

Соседки удачно ушли, позволяя мне передохнуть. А чтобы не видеть заваленную листовками комнату, я скрылась в библиотеке. Занять мысли чем-то другим, кроме гудевших в ушах сплетен и сказок о добрых и щедрых драконах, не выходило.

Зато в библиотеке убрали все листовки, и тут было тихо.

Опустив голову на сложенные руки, я наслаждалась тишиной.

Но и здесь спокойно поскучать мне позволили недолго. Сигнальный артефакт сообщил, что обед закончился. Я уже собиралась отправиться в столовую в поисках того, что не стянули этюданты, но не успела. Распахнула глаза и наткнулась на тарелку с фруктами и выпечкой.

— Не тоскуй, огонёк. Это то, чего следовало ожидать, — прозвучал знакомый голос сбоку, и на стул напротив медленно опустился Люсьен.

Как ни странно, сегодня подлый гад даже не улыбался.

Смотрел на меня со смесью жалости и сожаления. Точно так же, как Мари всю неделю. Только, в отличие от бывшей подруги, он не боялся испортить свою репутацию.

— Я не собираюсь покидать Академию. Спасибо за обед, но на сегодня ты свободен, Люсьен, — огрызнулась я, прихватив тарелку.

Гордостью живот не наполнить, а потому я не стала отказываться.

Это было не более унизительно, чем бродить по пустой столовой или разгуливать по Академии с попискивающим от голода животом.

Шаги за спиной подсказали, что парень пошел следом.

— Я тоже скучал, огонёк, — уже ехидно заявил чародей, перегородив мне дорогу.

Видимо, увидев мою позу, Люсьен решил, что я тихо рыдаю в пустой библиотеке. Добрый чародей решил утешить отвергнутую любовницу ректора фруктами, а потом, не заметив опухшего от слез лица, привычно натянул маску соблазнителя.

Зря.

Сегодня на перепалку с Люсьеном я была не настроена. Обошла его, как внезапно оказавшийся на пути стул.

— Не приставай, иначе пожалуюсь ректору, — бросила, самодовольно оскалившемуся парню и, не дожидаясь ответа, поплелась в комнату.

Однако и там спокойного вечера у меня не вышло.

Под дверью лежал знакомый конверт, небольшая коробка и набор трав.

Письмо от бабули.

Они приходили каждую неделю, но для очередного было рановато, да и красная наклейка свидетельствовала о том, что отправление срочное.

Предчувствуя, что новости мне не понравятся, я закрылась в комнате и дрожащей рукой раскрыла конверт.

“Я думала, у нас будет больше времени, дорогая, но обстоятельства изменились,” — начинала своё послание бабуля.

Дальше она писала слишком сумбурно, будто спешила или нервничала. Всегда ровный и чёткий почерк срывался и дрожал, ошибки были перечеркнуты или наведены сверху.

Это было совсем не похоже на мою обычно аккуратную родственницу.

Почему, описывая тяжелое состояние пациента, у неё дрожала рука, я поняла только к концу страницы.

“Прости, Ариадет, я не могу бросить его на верную гибель. Твоя мать приедет, как только позволит король Деторн, но боюсь, что ни она, ни я не успеем,” — сокрушалась она.

Вот теперь рука начала дрожать уже у меня.

Следующие полстраницы бабуля описывала рецепт зелья.

Потом — как его выпить и куда идти за помощью.

“Грегорис Драквор попытается получить заклинательницу или убрать её как препятствие на пути к трону. Ты в опасности, Ариадет. Отправляя тебя в Шалот, я надеялась, что король Валериан сумеет тебя защитить. Судя по тому хаосу, который дошёл даже до нас, он больше не в состоянии справиться с Грегорисом. Играя в игры с пауком, он погряз в его отравленных сетях. Но они не учли одного: ты не просто чародейка, Ариадет, ты заклинательница. Такие, как мы, не склоняют головы перед королями. Мы решаем, кто следующим сядет на трон”.

Слова расплывались, рука дрожала, и, дочитав письмо, я прошептала заклинание, уничтожившее неровный почерк бабули.

В руке остался листок с перечнем ингредиентов для зелья и адресом в Шалоте, где меня защитят, пока не приедет мама.

Коробка, запечатанная магией заклинательницы, подсказала очевидное: бабуля опасалась, что посылку и письмо могут перехватить или передать мне не сразу.

И всё это время Матиас был прав.

Они с Валерианом были нашими единственными союзниками. Только двум драконам Версалии заклинательница была нужна живой и невредимой. И оба дракона сейчас застряли в сетях паука.

Кажется, вот-вот на мою голову обрушится нечто куда более увесистое, чем стенд с оружием.

И в этот раз мне не поможет даже Матиас Торнвуд.

༺☆༻❖༺☆༻

Хелианта

༺☆༻❖༺☆༻

Гаррик

༺☆༻❖༺☆༻

Как Вам гости из холодной Юславии?