Ариадет.

Как и обещал Матиас, испытание по бытовым чарам прошло проще простого.

Ткань, которую мне дали починить, снова стала цельным полотном, а мадам Жаке довольно кивнула.

— Молодец, этюдантка Вуд. Занятия с мадемуазель Эторн пошли вам на пользу. Надеюсь, вы не слишком расстроены тем, что теперь она будет помогать мне? — улыбаясь, спросила профессор.

Посмотрев на молодую чародейку, я озадаченно мотнула головой.

— Помогать? — переспросила.

Мадам Жаке размашисто поставила подпись на ведомости, а потом громко хлопнула по листу печатью главы факультета.

— Да, — снова улыбнулась она, подвигая листок к краю стола. — Один месье подсказал, что она куда более искусна в мастерстве, чем в зельеварении. И, как ни странно, он не ошибся. Боюсь, теперь всё свободное время мадемуазель Эторн будет помогать мне в мастерской. Как знать, возможно, мадам Бушар заметит в ней то, что увидела я, и позволит сменить факультет, — объяснила она.

Судя по всему, мадам намекала на то, что наших с Мари ночных посиделок в библиотеке больше не будет. Это было логично. А вот последняя фраза слегка озадачила.

— Сменить факультет? — растерянно переспросила я.

— Думаю, в конце года, — ещё шире улыбнулась чародейка, подпирая подбородок рукой.

Она с явным удовольствием наблюдала за моим удивлением и растерянностью. Я же не могла понять, что происходит и как такое вообще возможно.

Неужели Матиас не просто отослал старую ведьму, но и попросил о должности для Мари?

Помогать профессору — это не просто честь. Это должность, за которую платят золотыми монетами. Более того, это возможность остаться ассистенткой после окончания Академии.

Первокурсниц в помощницы никогда не брали.

И мадам это знала. Она довольно наблюдала, как я пытаюсь собрать мысли воедино, явно ожидая ответа.

Я нервно кивнула.

— Спасибо, — пробубнила, забирая со стола профессора свою ведомость.

— О, ну что вы. Помочь подопечной такого влиятельного месье – одно удовольствие, — как-то наигранно отчётливо произнесла она слово “подопечной”.

Словно это был намёк. Будто она знала куда больше, чем говорила вслух.

Когда этот намёк пробился сквозь всплеск радости и удивления, я стала пунцовой.

Она подозревает меня в связи с ректором? Или, как Люсьен, уже записала в будущие фаворитки короля?

Чародейка рассмеялась.

— Ну что вы, Ариадет, вам нечего смущаться. Я не буржуа и давно о вас всё знаю. Не все в Шалоте забыли о Натании Вуд и её необычном Даре. Должна признаться, я удивлена, как хорошо вы владеете своей силой, учитывая все особенности, — поспешно добавила она.

То, что я заклинательница, было самым безобидным из возможных её открытий.

— Вы знаете? — вырвалось у меня, и вместе с этим сорвался вздох облегчения.

Мадам Жаке расслабленно кивнула.

— Да. И если вам понадобится помощь, вы всегда можете ко мне обратиться. Нести такую ношу без возможности раскрыть, кто вы на самом деле, должно быть очень одиноко.

Я на мгновение задержала дыхание. Не потому, что не знала, что ответить. Просто впервые за долгое время кто-то сказал это вслух.

— Спасибо, — выдохнула я, опуская взгляд.

— Идите. У меня ещё множество талантливых чародеев, которых не взлюбила старая ведьма, — устало произнесла она.

На мой ошарашенный вид мадам Розалин приложила палец к губам и подмигнула.

До столовой я буквально летела, предвкушая увидеть радостную Мари. Но ни её, ни Жюльен, ни Камиль там не оказалось.

— Они ушли праздновать в город, — подсела за мой столик Луиза.

Так и хотелось спросить: “Без меня?” Но я вспомнила, что в последнее время они и правда всё делали без меня.

То я навещала “бабушкину подругу”, то обедала с ней в городе, то пропадала за книгами, боясь пропустить встречу.

И теперь, похоже, они просто решили больше не спрашивать. Ушли и не предупредили.

Мадам Жаке оказалась права — быть мной действительно было одиноко.

Я молча вернулась в комнату, понимая, что даже выйти в город не с кем. Люсьена не было, а идти одной я не рискнула. Шалот уже однажды показал, как легко здесь затеряться и оказаться не там, где нужно. Сегодня мне этого совсем не хотелось.

***

Уже перед самым отбоем Камиль и Жюльен вернулись в Академию. Радостные, с красными щеками и целой кучей сладостей.

— Представляешь, Мари взяли помогать профессору Жаке, — радостно выпалила Жюльен, рассыпая конфеты по столу и сортируя их по цветам.

— И как она? — без особого энтузиазма отозвалась я.

Нет, я была рада за подругу. И всё же одновременно было обидно за себя. Но, как обычно, радость была общей. А чувство, что я снова осталась за дверью, — только моим.

Почти до полуночи Жюльен и Камиль по очереди рассказывали, как Мари носилась по торговому кварталу, выбирая ткани, пуговицы и прочие мелочи. Она собиралась помогать мадам шить платье и впечатлить старуху Бушар.

Где-то на середине рассказа мне захотелось застонать.

“Это сделала я. Я умоляла Матиаса обратить на подругу внимание и дать ей шанс. Я уговорила его убрать старую ведьму с поста главы факультета”.

Но вслух, разумеется, ничего этого не произнесла.

Завтра выходной, и к ректору я поеду только ночью. А днём мы с девочками могли бы погулять. Вот только именно здесь меня и ждал очередной сюрприз.

— Три билета на выступление в шатре иллюзиониста, — довольно заявила Жюльен, демонстрируя цветные бумажки.

Оказалось, до конца зимних праздников девушки уже распланировали все выходные. И меня в этих планах не оказалось.

— Прости, Ари. Мы думали, ты снова поедешь к той старой мымре, которую постоянно нянчишь. К выходным билетов уже не осталось, — пояснила Камиль.

Наконец она оторвалась от книги и посмотрела в тёмный угол, где стояла моя кровать.

— Всё нормально. Завтра старуха собиралась на чаепитие с подругой, — выдала я очередную порцию вранья.

— Ничего. Вон, возьми у Камиль книгу, а мы принесем тебе сладостей. Вернёмся к отбою, — как ни в чём не бывало произнесла Жюльен.

Развернув шуршащий фантик, она тут же откинулась на кровать.

— А вообще ты можешь пойти с нами… — начала Жюльен и тут же осеклась, получив подушкой от Камиль. — Что? — искренне не поняла она.

— Что ты несёшь? У нас другие планы… — странным тоном процедила вторая соседка, прожигая подругу взглядом.

Девушки уставились друг на друга, словно вели безмолвный спор.

— Что-то случилось? — прервала я эти гляделки.

Камиль вздохнула и раскрыла книгу так, будто собиралась читать вслух.

— Мари… — начала она, старательно избегая моего взгляда. — В общем, она, кажется, сильно на что-то обиделась. Она просила не говорить тебе и не звать с собой, — едва слышно добавила.

От этого откровения я едва не свалилась с кровати.

— В смысле обиделась? На что? — с писком вырвалось, когда я резко села, оглядывая соседок.

Жюльен засунула в рот сразу три конфеты, явно показывая, что слишком занята, чтобы отвечать.

Камиль же посмотрела на меня с сочувствием.

— Не знаю, Ари. Но каждый раз, когда мы говорим о тебе, у неё такой вид, будто она кислицу съела. — Попробуй поговорить с ней за завтраком. Если она вообще захочет. Мы сами ничего не понимаем.

***

На завтрак я шла с чувством злости и решимости.

Пусть я не говорила всей правды, но поступать так… И это после всего, что я для нее сделала.

Нет, я не собиралась упрекать Мари в неблагодарности или рассказывать, что место у профессора Жаке она получила только благодаря мне и Матиасу.

Но я была намерена выяснить, что это за требование — не брать меня на ярмарку.

Я не общалась с ними всего неделю. Всего одну.

И что получила в ответ? Теперь в их планах, вместе с моими собственными соседками, я оказалась лишней.

В столовой было, как всегда, многолюдно.

Только вот, увидев меня, Мари вместо привычной усталой улыбки стала мрачнее ночи. Она резко встала из-за стола и под ошарашенными взглядами подружек явно собиралась сбежать.

Почти получилось.

Но сегодня я пошла следом.

— Может, ты объяснишь, что происходит? Или должность помощницы профессора Жаке вскружила тебе голову ещё до начала? — крикнула я в спину девушке.

Мари замерла как вкопанная, а потом медленно развернулась.

— И чего ты ждёшь? Моей благодарности? — слишком тихо произнесла она.

— Объяснений, — проигнорировав странную фразу, я подошла ближе.

— Я не просила тебя о помощи. И уж точно не такой ценой, — тихо выпалила Мари, осматриваясь по сторонам.

— Какой ценой? Я вообще ничего не понимаю.

— Зато я всё поняла, Ари. О тебе и… — она замялась, затем вдохнула, медленно выдохнула и ещё раз оглядела коридор. — Ты любовница ректора, — выдавила она, краснея.

От этого заявления меня будто облили кипятком. Жар разлился по коже, ладони мгновенно стали влажными.

— Что ты такое говоришь? — я попыталась сделать вид, что она ошиблась.

Даже покраснела от стыда.

Но Мари лишь криво улыбнулась и покачала головой.

— Я не дура, Ариадет. Пусть ты так и не считаешь, — холодно сказала она. — Я вижу больше, чем твои соседки. Ваши с ним взгляды, дорогие наряды, случайные встречи в коридоре. А теперь ещё и испытание. Слишком много совпадений. И ночевала ты вовсе не у бабушкиной подруги. И экипаж ректора, который ждал тебя в ту ночь… Ты правда думала, что я его не узнаю?

Она смотрела на меня так, будто ждала признания.

Но я не могла. Одно слово — и за ним потянулась бы целая лавина. Я не была любовницей Матиаса, но и правду сказать не могла.

— Экипаж как экипаж. Чёрный. Таких в Шалоте полно, — снова попыталась вывернуться я, как змея из кипящего котла.

Мари устало, почти обреченно вздохнула.

— На нём был королевский герб, выбитый золотом сзади. И ты снова врёшь, — спокойно разоблачила она. — Просто ты слишком влюблена, чтобы замечать, как жалко и неубедительно выглядят твои отговорки со стороны. Я устала делать вид, что ничего не замечаю. И уж тем более не буду твоим прикрытием перед соседками. Это постыдно: спать с мужчиной за золото. Мы хоть и бедные, но у нас тоже есть честь.

От этих слов и взгляда, будто я оскорбила её одним своим существованием, внутри всё сжалось.

Я попыталась улыбнуться, криво и неуверенно, но вышло только хуже.

— А как же сундук и пари? Разве мы не собирались делить золото из сундука? — тихо напомнила я.

— Это другое, — резко ответила Мари. — Мы не думали, что такое вообще возможно. Глупая традиция, девичья болтовня. И вообще, тогда ещё не было известно о его помолвке.

Ну конечно. Спать с мужчиной, который вот-вот будет помолвлен, и спать с мужчиной ради сундука с золотом — колоссальная разница.

— Звучит как отговорка, — наклонив голову, сказала я.

Она и сама понимала, что ее претензии звучат шатко, но упрямо делала вид, будто искренне верит в свою правоту.

— Думай как хочешь. В любом случае я не просила тебя о помощи и ничего не должна ни тебе, ни ему, — всё так же строго отрезала Мари.

И я бы поверила, если бы не видела, как у неё дрожат руки. Она нервничала, знала, что не права, но упрямо отказывалась это признавать.

— Ты не просила о помощи. Но и от должности помощницы мадам не отказалась, — тихо заметила я.

Мари нахмурилась ещё сильнее, отвела взгляд, затем сжала кулаки.

— Это мой шанс! — почти выплюнула она. — Я его заслужила! Никакие просьбы не заставили бы профессора Жаке меня взять, если бы я была бездарностью. Она так и сказала: Элоиза Бушар просто не рассмотрела мой талант, — упрямо повторила чародейка, терзая взглядом пол.

Заслужила.

Но глупо было отрицать, что без вмешательства ректора ни меня, ни тем более её профессор Жаке даже слушать бы не стала.

По виду Мари я поняла, что признавать мою правоту она не собирается.

Спорить дальше означало окончательно её потерять. Из-за недомолвок. Из-за тайн, о которых я не имела права говорить.

Я всё ещё верила, что со временем она поймёт. Что сейчас просто злится из-за моего вранья.

— Послушай, Мари, я не хочу ссориться. Ты никому ничего не должна. Ты правда талантлива. Я всего лишь попросила присмотреться к тебе. Только это.

Она отшатнулась и сделала шаг назад.

— НЕТ. Мне не нужна такая помощь. И лишнее внимание тоже. Ничего не нужно. Просто оставь меня в покое!

Не такой реакции я ждала. Совсем не такой.

Я пыталась сгладить конфликт, но она не слышала или не хотела слышать.

— Мари, послушай. Ты просто не понимаешь, что происходит. Всё не так, как кажется на первый взгляд. Просто поверь мне, — тихо попросила я.

Я попыталась подойти, но подруга выставила руку вперёд.

— И не хочу понимать! — отрезала она. — Живи как знаешь. Но не впутывай сюда девочек и меня. Я ничего им не говорила и не скажу. Придумай сама, как соврать, почему мы поссорились. Ты же хорошо это умеешь. А теперь ОСТАВЬ НАС В ПОКОЕ! — последние слова она буквально прокричала, угрожающе сверкнув магией на руке, словно предупреждая, что подходить не стоит.

От этого жеста я застыла, разглядывая бывшую подругу.

Неужели она настолько на меня обиделась? И главное — за что?

За то, что, по ее мнению, я любовница дракона? Или за то, что помогла ей получить место, о котором мечтают даже старшекурсники?

Пока я ошарашенно смотрела ей вслед, Мари запахнула пальто и покинула Главный корпус.

Дальше всё было как в тумане. Обеспокоенные взгляды соседок, пустая комната и тихие, почти неслышные слёзы.

О том, что время отбоя давно прошло, напомнили моргнувшие артефакты.

Почти силой столкнув себя с кровати, я вышла из Академии.

По крайней мере, сегодня больше никому не придётся врать.

Экипаж Матиаса стоял у ворот, как обычно. Только в этот раз, прежде чем забраться внутрь, я обошла его по кругу.

Обычный чёрный экипаж. Такие можно было увидеть на всех главных улицах Шалота.

Единственное отличие скрывалось внутри: широкие мягкие сиденья, дорогая отделка и согревающий артефакт, установленный совсем недавно.

С улицы всего этого видно не было. Так откуда же буржуа Мари Эторн узнала, что этот экипаж принадлежит ректору?

Постучав извозчику Матиаса, я встретила его удивленный взгляд.

— Что-то случилось, мадемуазель? — озадаченно прохрипел он.

— Скажите, Себастьян, на экипаже есть какой-то герб или другой отличительный знак? — спросила я с натянутой улыбкой.

Мужчина снял шапку и почесал затылок.

— Насколько помню, месье Торнвуд не любит лишнего внимания. Он специально заказал экипаж в том же месте, где изготавливают обычные наёмные повозки, — задумчиво произнёс он, а потом поднял палец, будто вспомнил важную деталь. — Задняя панель. Чтобы мастера не путали наш экипаж с городскими, там нанесли герб дома Торнвуд, — торжественно сообщил он.

Поблагодарив старого безмага, я обошла экипаж еще раз.

Герб располагался на задней стенке, под окном.

Если не искать его специально, заметить было почти невозможно. Однако, Мари насторожило нечто большее, чем просто черный экипаж.

Она искала подтверждение своим подозрениям и, в итоге, нашла именно то, что хотела.

Это открытие отозвалось горьким разочарованием.

Подруга не пришла ко мне. Не попыталась поговорить. Не задала ни одного вопроса. Даже не намекнула на свои сомнения.

Сначала она молча собирала нестыковки в моих словах, а потом сделала выводы и всё решила за нас обеих.

Испугала ли её помощь Матиаса или это был лишь удобный повод, а я просто стала лишней.

Зачем мараться, связываясь с любовницей ректора? Ведь когда правда вскроется, слухи могут ударить и по её репутации. Возможных пересудов Мари, похоже, боялась больше, чем потерять подругу.

Моя помощь в зельеварении ей больше не нужна. А значит, не нужна и я.

Чувствуя, как к горлу подступают слезы, я забралась в экипаж и поехала в единственное место, где не нужно врать и притворяться.

К своему дракону.