Ариадет.

Вспышки магических огоньков, гул артефактов, ароматы, от которых неприлично урчало в животе. Если существует место шумнее карнавала в Шалоте — о нём никому не известно.

А ещё казалось, что здесь собрался весь город: этюданты, буржуа и даже редкие мелкие аристократы. Дети носились между рядами, вывески пестрели, зазывая заглянуть, а по центральной улице Торгового квартала двигались магические платформы.

Первым, по традиции Версалии, шёл красный дракон — платформа в честь основателя города и Академии Одарённых. Первый дракон, первый король, предок рода Торнвуд.

Величественное создание с кроваво-золотистыми глазами проплывало медленно, взмахивая крыльями так низко, что почти задевало крыши домов.

— В этом году он ещё больше, чем обычно, — восхищенно шепнула Камиль.

— В этом году они не поскупились на размах, — подтвердила вечно что-то жующая Жюльен.

Мы с Мари наблюдали за платформой с открытыми ртами.

Ни завитых булочек, ни сладких яблок больше не хотелось.

Точнее, хотелось всего и сразу, но больше двух булок в нас просто не помещалось. А золота, как оказалось, много не бывает: чтобы скупить все сладости и побрякушки, не хватило бы даже моего мешочка.

Не зря Матиас дал мне монеты, и не зря каждая из девочек заранее спланировала, что покупать.

Оказавшись здесь, желания возникали быстрее, чем исчезали монеты.

Расчёска, после которой волосы всегда чистые и блестящие; сладкий пузырчатый напиток, окрашивающий язык; тёплые перчатки, меняющие цвет в зависимости от настроения владелицы; пушистая шапка, не портящая причёску; мягкий шарфик, мурлыкающий, как домашний кот.

Ну и, конечно же, волшебное имбирное печенье разнообразной формы.

Если верить Камиль, в этом году оно особенно популярно.

Один из пекарей добавил к привычным зимним украшениям причудливую форму короны короля.

Буржуа хоть и побаивались дракона, но от такой шалости не удержались: всюду мелькали дети с печеньем-коронами, то примеряющие их к голове, то откусывающие по кусочку.

Мне, как и детям, это лакомство показалось забавным. Настолько, что одну коробку я собиралась отправить бабуле, а второй порадовать своего щедрого дракона.

Уверена, Матиас оценит шутку пекаря и со своей фирменной улыбкой сгрызёт корону собственного кузена.

Каким-то волшебным образом мой мешочек успел заметно похудеть еще до того, как мы добрались до самой гущи карнавала.

Камиль и Жюльен посмеивались надо мной, ворча, что зря я не отправила золото бабуле. А Мари сжимала свои последние пять золотых и почти отчаянно оглядывалась по сторонам.

Ей тоже хотелось всего и сразу, но после пары вкусностей монет не осталось даже на обычную само-шьющую иглу.

— Ректор дал мне золота, чтобы не было нового скандала после выходки Люсьена. Тебя он тоже напугал, так что справедливо будет поделиться, — прошептала я, сунув подруге в ладонь еще десяток монет.

Мари покраснела, но тут же улыбнулась, поглядывая в сторону палатки с бытовыми артефактами.

Зельевар из неё никудышный. И если бы не упрямство и высокомерие старухи Бушар, Мари стала бы отличной мастерицей. Но менять главу факультета бытовых чар никто не собирался. А учиться Мари на своём факультете старая ведьма не позволит.

Или позволит… только после личного вмешательства ректора?

Отгоняя мысли о голубоглазом драконе, я с интересом смотрела на проплывающие платформы.

Синяя висела прямо над нами, словно огромный водяной шар, внутри которого плавала иллюзия морского змея. Зелёная была украшена живыми листьями, где прятались странные существа.

Белая, с виду самая скромная, заключала внутри настоящую магическую вьюгу. Именно она заставила меня застыть, наблюдая за бушующей стихией.

Воспоминания о той первой вьюге и сладких поцелуях ректора пронеслись картинками в голове, разгоняя по коже мурашки предвкушения.

Сколько мы уже гуляем?

Скоро я снова окажусь в объятиях Матиаса.

Пока я витала в неприличных мечтах, девочки ушли дальше. Словно отголоском я слышала голос Камиль, что они будут ждать меня в лабиринте кривых зеркал, но отмахнулась от него, погружаясь в собственные мысли.

Сколько монет ещё осталось? Что ещё можно купить?

Сладости, что сами меняют вкус; артефакты, которые гладят одежду, чистят ботинки и сами завязывают шнурки; маски, способные менять настроение хозяина; и тонкие стеклянные фляги с искрящимися напитками, меняющими цвет волос, глаз и даже возраст.

Когда я наконец вынырнула из состояния “мне всё это нужно и прямо сейчас”, рядом не оказалось ни Жюльен, ни Мари, ни Камиль. Их спины, ещё недавно мелькавшие неподалёку, внезапно исчезли, а я осталась одна.

По коже прошел холодок, шум толпы стал оглушающим, а я совершенно растерялась.

Куда идти?

Я слышала слова про лабиринт, но совершенно не представляла, как его найти.

Ещё десяток ярких палаток с игрушками, зеркалами и волшебными заколками и я поняла, что окончательно потерялась.

Похоже, мне и правда нужна няня. Шумный город оказался слишком многолюдным.

Свет фонарей и вспышки магии теперь неприятно ослепляли; толпы людей и одинаково одетые торговцы сбивали с толку.

В какой стороне тот самый выход? Улица казалась бесконечной.

Между прохожими бродили туманные иллюзии — светящиеся лисы, дымчатые птицы, крошечные дракончики. Дети гонялись за ними, а те рассыпались в золотые искры и собирались вновь.

Над всем этим кружили огненные нити, переплетаясь в узоры и тихо звеня, будто кто-то играл на невидимой арфе.

Я же осматривала все эти красоты и ощущала накрывающую панику.

Беззаботность и радость от всех обновок быстро сменились тоской и растерянностью.

Ещё несколько поворотов я всматривалась в толпу в надежде заметить знакомые фигуры или хотя бы понять, куда именно иду.

Внезапно в памяти всплыло рассеянное лицо Мари и то, как девочки считали каждый золотой, пока я радостно выкладывала очередной десяток за коробочки с печеньем.

Стало стыдно.

Пришло осознание, что я потратила почти всё, что дал мне Матиас, и не особо считала монеты. Даже слегка осуждающий взгляд подруг не заставил вовремя опомниться и остепениться.

Сейчас, вспомнив слова Камиль о бабуле, которой золото нужнее, чем мне дорогой шарф, способный мурлыкать, настроение и вовсе пропало.

Зря я сказала, что это золото за тот случай на тренировке. Матиас снова не ошибся. Свои монеты девочки полностью отправили домой, а мой поступок восприняли весьма своеобразно.

Блуждая между палатками, я то и дело посматривала на временной артефакт. Интересно, притворяться аристократкой на маскараде будет так же сложно, как буржуа — на карнавале.

Мечтая побыстрее оказаться в крепких объятиях того, перед кем притворяться не было нужды, я не заметила, как покинула главную улицу, нырнув в тёмный переулок.

Лишь когда шум карнавала стих до едва слышного шороха, я поняла, что свернула не туда. Оглядевшись, с неприятным холодком признала — я потерялась.

***

Поворот ещё один и закрытые лавки превратились в обшарпанные тёмные дома.

— Где я вообще? — осмотрелась по сторонам.

Огни ярмарки освещали небо, а я шла в непонятном направлении. А ещё совсем не заметила, что шла в этом направлении не одна.

— Решила прогуляться в шарфе за двадцать золотых в рабочий квартал, огонёк? — прозвучал голос за спиной, и я резко обернулась.

Люсьен — в чёрном пальто, странной кепке и повязанным вокруг лица шарфом. Только блестящие в свете артефактов медовые глаза и голос выдали подлого предателя.

— Не лучшая идея гулять тут в дорогих нарядах, мадемуазель. Некоторые неприхотливые буржуа за твои обновки месяц могут жить. Твою шубку и мурчащий шарф местная шпана снимет быстрее, чем успеешь пискнуть, — почти угрожающим тоном предупредил он.

Пустая улица, дома, в которых жили точно не аристократы.

После яркого карнавала это место выглядело ещё более угрюмым.

Разглядывая план города, дома буржуа я представляла несколько иначе. По крайней мере те, что видела в Привансе, выглядели совсем иначе и я решила, что так будет везде. Ошиблась.

Отойдя от тёмного переулка, в который собиралась бежать, я осмотрела чародея.

— Ты что, за мной следишь? — попыталась огрызнуться, оглядываясь по сторонам.

— Я бы сказал – присматриваю, огонёк. Видимо, ректор не зря поручил следить за тобой даже во время прогулок с подругами. Ты и с ними ухитрилась почти найти приключения, — не скрывая ехидства ответил он.

— Ректор?.. — эхом повторила я.

Я же говорила Матиасу, что сама найду подлого предателя, когда решу идти в порт. Видимо, слова “не подходил в Академии” дракон понял слишком буквально и послал чародея следить за мной на расстоянии.

Злость отогнала мысли о теплых объятиях ректора, а потом я осмотрелась и вздохнула.

Злилась я на него или нет, но он снова не ошибся.

От того, что старый дракон читает меня как открытую книгу, я разозлилась уже на себя.

Надо же было быть настолько неуклюжей, чтобы потеряться в толпе, а потом, вместо того чтобы спросить направление, едва не забрести в четвёртый район.

Судя по недовольному виду, Люсьен думал так же. Впервые я не пыталась огрызнуться или язвить. Слишком устала и немного замёрзла.

— Я потерялась. А ещё, кажется, потратила слишком много золота, — грустно призналась злому надсмотрщику.

Молодой артефактор явно был не в восторге от вынужденной ночной прогулки. Даже не видя его лица, я всё поняла по позе: руки сложены на груди, глаза мечут искры, а нога нервно постукивает.

В то же время, услышав моё жалобное признание, он впервые не стал язвить в ответ. Обреченно вздохнул, подошёл и обнял меня, как потерянного ребёнка.

Видимо, со стороны выглядела я ещё более жалко, чем сама ощущала.

— Насколько большой ваш посёлок? — зачем-то спросил он.

— Две сотни домов, — ответила я, уткнувшись носом в холодное пальто.

Люсьен пах костром, чем-то мясным и пряными травами. Судя по набору ароматов, одежда впитала в себя весь его вечер. Он явно не скучал, присматривая за “вынужденной проблемой”.

А я впервые была рада его видеть. Просто потому, что, кроме дракона, он был единственным, с кем мне не нужно было играть в бедняжку-буржуа.

Ещё в одном Матиас не ошибся: не притворяться действительно было облегчением. С чародеем можно быть просто девушкой из посёлка, которая ни разу не гуляла по городу одна.

— И как часто ты выбиралась в город без своей бабули? — тихо спросил он, поглаживая мой новый шарф.

— Без бабули – часто, — уверенно ответила я. — Меня возил наш сосед, — зачем-то уточнила.

Грудь Люсьена задрожала, затем он прижал меня крепче.

— Да ты у нас самостоятельная, огонёк, — хохотнул он и вздохнул. — Покупки, судя по обновкам, ты делала тоже только по списку и под присмотром соседа, — провёл пальцем по мяукнувшему шарфу.

И тут мне снова стало стыдно. Вспомнив, что Люсьен вовсе не мой друг, а просто наглый чародей, которому платит ректор, я резко отстранилась.

— Я не виновата, что старая торговка оказалась мошенницей. Я хотела купить красивые перчатки. А она тут же надела на меня ещё и шарф, и шапку, и забрала мои, — выпалила, пряча руки за спину.

Перчатки вспыхнули ярко-розовым, выдавая смущение и злость. А взгляд Люсьена то и дело опускался на руки, будто ему нравилось меня дразнить.

— Итого ты оставила только в одной палатке пятьдесят золотых, — покачал он головой, подытоживая.

Около семидесяти… но кто считал. Для буржуа — целое состояние.

Я даже не поинтересовалась суммой, механически отсчитав монеты. Точнее, сумма меня ничуть не смутила, в отличие от стоявших рядом Камиль и Жюльен.

Не зря девочки так осуждающе на меня смотрели. В другой ситуации мы с бабулей и вправду могли бы жить на эти деньги месяц.

Стало одновременно стыдно, грустно и жалко себя. Возможно, зря я не рассказала им всё… или как раз не зря.

Даже Люсьен смотрит на меня с осуждением. А ведь это всего лишь пятьдесят монет.

— Это не мое золото, — словно оправдываясь, произнесла я.

Маг вздохнул, поправил мой шарф и обхватил ладонь, уводя подальше от мрачных домов.

— Что ж, щедрость дракона поражает. Но твои подруги не поймут, огонёк. Лучше им не знать, сколько золота даёт тебе Торнвуд. Как для одного инцидента, он слишком щедр, — как-то отрешенно произнес он.

Тут я с Люсьеном была согласна… пока не уловила его странный прищур и не поняла, что в словах чародея прятался подвох.

Пользуясь тем, что мы вышли на более освещенную улицу, я заставила его притормозить.

— Что значит “слишком щедрый как для одного инцидента”? Это что, намёк? — зло спросила я, вырывая свою руку.

Люсьен остановился, огляделся, а потом сложил руки на груди.

— Давай на чистоту, — грубо произнёс он, стягивая шарф с лица. — Ты, конечно, пострадала… но другие чародейки даже с побоями получили не больше ста монет. А тебя мало того что приодели на пару сотен золотых и приставили охранять, так ещё и золотом осыпают. Слишком щедро, как для обычной буржуа, ты не думаешь? — с ехидным оскалом спросил он.

— И на что это ты намекаешь? — прошипела я, почти уткнувшись ему в лицо.

Всё так же зло скалясь, Люсьен наклонился ближе, почти соприкасаясь носом с моим.

— На то, что я подумал над твоим вопросом, Ариадет. А действительно, с чего бы кузену короля платить за какую-то буржуа? И тем более заботиться о её безопасности? — он говорил тихо, почти заговорщицки. — И после нехитрых наблюдений сделал весьма любопытные выводы.

— Поделишься? — наклонив голову, уточнила я.

Отступив на шаг и оглядев меня с почти брезгливым видом, Люсьен вздернул подбородок.

— Ты либо любовница ректора, либо будущая фаворитка короля, — с показной осведомленностью заявил он.

От нелепости этого предположения и того, с каким видом он это произнёс, захотелось громко рассмеяться. Однако, заметив выражение Люсьена, я поняла — он не шутил.

Чародей изучал мою реакцию с тем же холодным любопытством и всё так же кривился, изображая презрение.

Если подумать, в целом он был не так уж далёк от истины.

“Подопечная короля” звучит приличнее, чем “фаворитка”, но не менее двусмысленно: под этим можно скрыть как свою любовницу, так и любовницу кузена.

А что касается Матиаса… до объявления помолвки или хотя бы раскрытия нашей тайны меня действительно сложно считать кем-то большим, чем его любовницей.

Это осознание горько кольнуло, но оправдываться перед Люсьеном я не собиралась. Он не друг, а временный надсмотрщик.

— Всё проще. Я потомственный зельевар и после Академии буду служить при дворе. Потому месье Торнвуд меня опекает, — попыталась увести мысли чародея в другую сторону.

Я и впрямь не соврала: как заклинательница могла бы служить при дворе, если захочу.

Злобный хохот стал яркой оценкой моему заявлению.

— Что ж, если тебе так легче, я могу сделать вид, что поверил, — ядовито процедил он, протягивая руку. — А теперь пошли, горе-зельевар. Было приказано проводить тебя до экипажа. Простишься с подружками и идём к Академии. У меня ещё свои дела, — грозно велел парень.

На его месте я бы тоже не поверила, но спорить или что-то доказывать малознакомому магу не собиралась.

Обошла его и пошла вперёд, понимая, что самой выбраться из этого района не получится.

В остальном… какая разница, кем он меня считает — будущей любовницей короля или любовницей ректора.

Я знаю правду и уж точно не собираюсь оправдываться перед подлым предателем, который когда-то бросил Камиль. Если кому и учить меня приличиям — так точно не ему.

До улицы, где всё ещё бушевал карнавал, мы с Люсьеном шли порознь. Он бурчал, куда следует свернуть, изображая мою угрюмую тень, а я гордо шагала вперёд, мечтая как можно скорее оказаться в доме Матиаса.

Наконец темные тихие улочки сменились яркими палатками, и меня резко подхватили под руку.

— Не брыкайся, иначе мы к утру отсюда не выберемся, — зло зашипел Люсьен мне в ухо, ловко обходя прохожих.