В кабинете Императора я раньше не бывала. И уж точно хотела бы оказаться здесь по другому поводу.

Но нет — наша с Фердинандом страстная ночь сменилась следующей: тяжелой и наполненной моими слезами.

Разочарование — гадкое чувство. Оно не жжет, как злость, и не осыпается чёрным пеплом, как обида. Оно оставляет пустоту.

Именно эту пустоту чудище пытался заполнить своими объятиями. Именно её я ощущала, войдя в кабинет Фредерика и встретившись взглядом с Моникой.

Подруга и новообретенный “папочка” выглядели чужеродно в роскошном зале. Даже стулья, на которых они сидели, казались величественнее их серой одежды.

— Помни, всё это лишь игра, чтобы тебя разжалобить, — едва слышно шепнул на ухо Фердинанд.

Я и сама это понимала: в Обитель Таргос оделся куда приличнее, а не в странный микс бродяги и монаха.

Всё это была хорошо продуманная постановка. Вероятно, не обыщи мы кабинет декана ведьм, я бы купилась.

Но теперь… Я больше не верила ни в бескорыстность подруги, ни во внезапно вспыхнувшую “отцовскую любовь” к Юлианне.

Стараясь не выдать своих мыслей, перевела взгляд на Императора. Он сидел в бархатном кресле, за белоснежным столом, словно высеченный из камня.

Голубые глаза Фредерика пылали напряжением, челюсть была сжата так сильно, что, казалось, вот-вот раздастся скрип зубов.

Он явно не рад визитерам. И ещё меньше — моему присутствию здесь.

Да, Таргос подготовился.

Утром, когда Фердинанд уже собирался во дворец, Сильвен принёс новое письмо. Ведьмак требовал моего присутствия на аудиенции, и мы не могли отказать.

— Вот теперь я уверен, что он идёт за тобой. Решил всё провернуть так, чтобы мы не успели подготовиться и увезти тебя из Леворна, — объяснил принц причину внезапного требования.

Сначала я испугалась. Потом разозлилась. И буквально застыла в дверях кабинета, когда увидела там Монику.

Всё ещё оставалось неясным, что предпримет Таргос, узнав, что я не Юлианна. Но присутствие ведьмы вызывало тревогу.

Первой мыслью было: “папочка” пришёл шантажировать Фердинанда. Тайный обряд с ведьмой-захватчицей не порадует магов, зато обрадует врагов Императора.

Чем не повод свергнуть правителя, связанного с ведьмами?

Однако стоило перевести взгляд на Монику — я выдохнула.

Ведьма заговорчески подмигнула и наигранно доброжелательно улыбнулась — значит, этот козырь ещё не раскрыт. По крайней мере, пока они не озвучили свои требования и не получили отказ.

Теряясь в догадках, как именно меня собираются заманить в клан, я пропустила мимо ушей церемонию приветствия, появление Главного Инквизитора и трогательную речь Таргоса о радости “воссоединения с дочерью”.

Только когда прохладная ладонь Моники коснулась моей руки, я очнулась и поняла, что оказалась между двух огней. С одной стороны сидели Фердинанд и Илларион, с другой — Моника и Таргос.

Поймав мой взгляд, ведьма ласково улыбнулась:

— Не переживай, ты будешь жить в соседнем доме. Мы будем болтать, как раньше, — произнесла она, поглаживая мою руку.

Вот тогда я осознала: в речи Таргоса было что-то важное. То, что я пропустила, утонув в собственных страхах. Страхах, которые начинали становиться явью.

— В смысле “жить в соседнем доме”? — переспросила я у бывшей подруги.

Ведьма лишь пожала плечами, а вместо неё ответил “папочка”.

— Моя девочка, ты, кажется, переволновалась. Не переживай, это всего несколько ночей в месяц. Я буду обучать тебя контролю. Думаю, Император примет верное решение и не откажет мне в такой малости, как проводить время с собственной дочерью, — ласково произнес ведьмак, довольно улыбаясь.

Похоже, здесь торговать женщинами, как мебелью, считалось в порядке вещей.

Внутри вспыхнул протест. Но прежде чем напомнить Таргосу, что я не стул, я повернулась к принцу.

“Можно я ему всё выскажу?” — спросила взглядом.

Как назло, Фердинанд отрицательно покачал головой.

“Сиди, молчи, не вмешивайся,” — вспомнила я его утренние наставления.

Молчать, слушая, как Таргос перечисляет выгоды для Императора, оказалось непросто.

На сегодняшнем аукционе моя тушка — главный лот, и цену мне давно составили, “на глазок”, так сказать.

Травы, зелья, противоядия. Даже редкие камни для артефактов, заряженные в кровавую луну.

Я видела, как с каждым новым “уникальным приобретением” всё мрачнее хмурился Фердинанд и всё внимательнее прислушивался Фредерик. Кажется, предложение ведьмака было по-настоящему щедрым, а я оказалась даже ценнее, чем они предполагали.

Но, несмотря на всю “выгодность”, после очередного обещанного дара Император поднял руку и остановил гостя.

Почти минуту он переводил взгляд с Таргоса на мрачного Фердинанда, а потом произнёс слова, от которых в комнате зазвенела тишина.

Или только у меня в ушах зазвенело от шока.

— Я согласен, — холодно произнёс он, тут же подняв руку, давая понять, что будут условия. — Даже наследника можете оставить себе, если у Юлианны и принца родится ведьмак. При условии, что вместо всех этих безделушек вы передадите мне книгу Родалона. Всю, до последней страницы и без уловок. Это моя цена. Либо вы соглашаетесь, либо аудиенция окончена, — строго добавил Фредерик.

От такого я просто лишилась дара речи. Я знала, что им нужно заклинание, с помощью которого Моника перенесла меня в тело Юлианны. Но книга… в обмен на меня?

А слова про наследника и вовсе не укладывались в голове.

Что значит “оставите себе”?

Ребёнок — это что, щенок в помёте?

Чувствуя, как закипаю, я снова посмотрела на мужа. Как он ни пытался скрыть недоумение, но условие, выдвинутое братом, Фердинанд воспринял явно без восторга.

Пылающий взгляд, пальцы, впившиеся в подлокотники кресла… Ему хотелось спорить или хотя бы высказать всё, что он думает о подобных сделках. Но принц, как и я, понимал: он не Император.

А потому мы оба молчали, наблюдая, как ведут торг за моё тело и будущее.

В отличие от хмурого супруга, Таргос улыбнулся — странно, слишком спокойно, будто именно этого и ждал.

— Это не проблема. Ведьмы давно не используют тёмную силу. Дочь для меня важнее старой книги, что стала причиной нашего падения, — слишком легко согласился он. — Раз уж мы сошлись в цене, обсудим условия, — потер руки, словно пронырливый торговец, провернувший выгодную сделку.

В его словах прятался подвох — я это чувствовала каждой клеткой. Но где именно он скрыт, понять не могла. Сколько ни сопоставляла находки в кабинете Моники, ловушка ускользала от понимания.

Может, Юлианна ему и правда была нужна?

Всё можно было бы списать на то, что она его единственная дочь и расслабиться… если бы не одно “но”.

“Дочь важнее книги,” — эхом отозвалось в голове.

Но я не дочь Таргоса. Я лишь в её теле.

Развернувшись, я посмотрела на Монику. Кажется, даже она не ожидала такого. Ведьма побледнела, стала белее стола Фредерика и дышала часто, будто вот-вот упадёт в обморок.

Чего она боялась?

Что, отдав бесценную книгу, “папуля” не обрадуется, узнав, что дочь в другом мире?

Или того, что её не похвалят за самодеятельность?

А может, она опасалась, что вместе с одной тайной на поверхность всплывут и остальные?

Неужели Таргос не в курсе того, что замышляла сестра?

Этого мы с Фердинандом так и не выяснили, и потому явились на аудиенцию лишь со слабой надеждой, что всё обойдётся.

Ведь ничего конкретного на ведьмака мы так и не нашли. Мы могли отправить на казнь Монику, но не его — и потому этот козырь принц решил приберечь.

После всех находок в кабинете не хватало лишь одного — мотива.

Зачем ведьме послушная ассистентка принца?

Почему именно Юлианна? И почему именно сейчас?

Моника давно служила в Академии. На её веку у Фердинанда было немало помощниц, но ни с одной она не пыталась сблизиться. И вдруг — едва Юлианна устроилась, они сразу “подружились”.

Но зачем? Влюбленная глупышка показалась ей удобной? Или слишком наивной, чтобы кто-то заметил подмену?

Как показал мой опыт — всё вышло с точностью до наоборот.

Но копаться в мотивах ведьмы времени не было. Нужно было понять мотивы её отца.

Ему нужна дочь? Или лишь тело, чтобы продлить род?

Что случится, когда он узнает правду? И если это “когда” придёт в ту самую ночь в клане?..

Слишком много вопросов. Слишком много “если”.

Был только один способ выяснить наверняка.

— Ваше Величество, прежде чем вы договоритесь об условиях, могу я поговорить с главой? — спросила я, глядя прямо на Императора.

Тот недовольно поджал губы.

Естественно, ему нужна книга. А ещё он был бы рад избавиться от захватчицы руками ведьм. Но пока фолиант оставался у ведьмака, Император не спешил занижать цену “товара”. Поэтому мою просьбу он не проигнорировал.

— Говорите, — небрежно позволил Фредерик, отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи.

Ладно, первый этап пройден. Теперь можно и наглеть.

— Наедине, — уверенно уточнила, поднимаясь.

Учитывая вопрос, который я собиралась задать, понимала: при всех на на него ответят чем угодно, только не правдой.

Озадаченный моей дерзостью, правитель даже не сразу нашёлся со словами. Тёмная бровь вопросительно изогнулась, а взгляд метнулся к принцу. Он явно рассчитывал, что “гостью” проинструктируют о правилах поведения во время аудиенции — и результатом остался недоволен.

— Девочка боится. Позвольте, я её успокою. О клане ходит столько слухов… Неудивительно, что юная леди испугалась, будто обратно не вернется, — вмешался Таргос.

Вот теперь я слышала, как скрипнули зубы Фредерика.

Добыча уже была в его руках, но ускользала из-за наглой полукровки.

— Я провожу Юлианну и главу в зал Совета. И прослежу, чтобы всё прошло гладко, — неожиданно вмешался Фердинанд.

За это я была благодарна. Пойти против явного недовольства брата, рискнуть ценной книгой ради непонятного плана — это было лучше всякой романтики.

Улыбнувшись мужу, я шагнула к нему ближе и буквально ощутила, как стало легче дышать.

Под таким напором у Фредерика не осталось выбора. Кивнув, он указал на время:

— У вас четверть часа. Моё время не безгранично, — сообщил он Фердинанду. — Как и терпение, — добавил, кольнув меня взглядом.

Да, новые и новые “приключения” явно не прибавляли шансов выжить. Но если я не выясню мотивы Таргоса, рискую лишиться головы в ближайшие дни — и вовсе не от рук магов.

***

Зал Совета был огромным — с овальным столом и десятком стульев. Но под пристальным взглядом Таргоса он казался тесным.

Фердинанд впустил нас внутрь и захлопнул дверь — и я ощутила себя в клетке с драконом. Правда, этот дракон был блондином, чьи глаза прожигали меня насквозь, а улыбка была обманчиво мягкой.

— Что ты хотела узнать, девочка? — словно кот, поймавший мышь, задал вопрос Таргос.

И примерно так я себя и чувствовала: ходила вокруг стола, а ведьмак шагал следом. Нас разделяло лишь деревянное полотно, но и этого было недостаточно.

— Зачем я вам нужна на самом деле? — спросила я, медленно двигаясь по кругу.

Ведьмак улыбнулся шире.

— Ты моя единственная родная дочь, — нараспев ответил он, повторяя каждое моё движение.

— Почему единственная? — тут же уточнила я.

После этого улыбка мужчины сползла, а в глазах мелькнуло нечто новое.

Злость? Раздражение?

Его это зацепило. Значит, я нащупала правильную нить.

— Так распорядился Пресветлый, — неохотно ответил “заботливый папочка”.

Похоже, он уже пожалел, что согласился на разговор.

При Императоре я бы не рискнула задавать подобные вопросы, а значит вскоре оказалась бы полностью в его власти.

Кто знает, как у них всё устроено? Возможно, в клане женщинам положено лишь кланяться главе и молчать. Тем более — не задавать вопросы, которые заставляют нервничать.

Понимая, что двигаюсь в верном направлении, я продолжала давить:

— Если вы хотите, чтобы я пошла в клан, придётся объяснить, как так вышло, что я единственный кровный потомок. Ведь ходят разные слухи… — пояснила я своё любопытство.

— Слухи, что я готов пожертвовать тобой ради мести принцу. Ты этого боишься? — спокойно поинтересовался он, наклоняя голову.

Ума этому мужчине не занимать. Но признаваться или отрицать я не спешила. Пусть считает, что я наивная и напуганная девочка.

— Это не важно. Главное – я не стану разменной монетой в ваших играх с Императором. Если вы не способны доверить мне даже одну безобидную тайну, то с чего я должна верить вам настолько, чтобы войти в клан, где меня могут убить, проклясть или придумать что-то похуже? — холодно произнесла я и, развернувшись, подошла к окну.

Получилось резче, чем рассчитывала, но это сработало.

Несколько мучительно долгих минут Таргос молчал, будто решая — стоит ли вести со мной диалог или я всё равно в его руках.

Наконец в тишине раздались шаги. Ведьмак двинулся ко мне — медленно, размеренно, словно взвешивая каждый шаг. А потом остановился прямо за спиной.

— Причина того, что ты единственный мой ребёнок, – это Годфри Свон, — тихо произнёс он.

Знакомое имя хлестнуло, будто кнутом.

Неужели он всё-таки отомстил ведьмаку за ночь с невестой? Но как?

Развернувшись, я резко отпрянула. Мужчина стоял слишком близко, расстегнув серую рубаху и демонстрируя не по возрасту подтянутый торс.

— Что вы делаете? — ошарашенно спросила я, выставляя руку вперед, чтобы сохранить дистанцию.

Странное, нездоровое желание — демонстрировать молодой девушке обнаженную грудь. Особенно той, кого только что назвал дочерью.

Это что, у них такие порядки в клане?

По коже побежали мурашки, но то был уже не страх, а липкий ужас, перемешанный с отвращением. Меня буквально передернуло.

Мысли слишком явно отразились на лице, и выражение Таргоса вытянулось от удивления.

Он резко отступил, поднял руки и вопросительно изогнул бровь. Судя по округлившимся глазам, он был искренне потрясен моей реакцией.

— Не бойся, сокровище мое, я лишь хочу показать, что не вру, — сказал он, указывая пальцем на шрам.

Тонкая красная полоска тянулась, словно кто-то провёл фломастером вдоль его живота и ниже, к брюкам.

— Он отомстил? — догадалась я, откуда такое “украшение”.

Таргос тяжело вздохнул, плечи опустились, будто на них легла невидимая тяжесть, и он кивнул.

— Утром, сразу после их обряда. Я чудом выжил, но детей иметь больше не мог. Только поэтому не стал выяснять у Коры причины скоропалительного брака и старался не попадаться ей на глаза. А когда появилась ты…

— Вы решили, что ребёнок от Годфри, — закончила я за него.

Его пальцы нервно скользнули по волосам, оставляя на виске неровную прядь, а взгляд потемнел, стал жёстче.

— Я так понимаю, Годфри сначала хотел просто отомстить Коре, мучить её за предательство. Но когда узнал о ребёнке – решил, что это шанс заработать. Одного не пойму: почему он не пришёл ко мне? То ли не рискнул после того, как пырнул ножом, то ли не был уверен, что я стану платить за полукровку, — произнёс он, и на секунду губы нервно дрогнули.

Почему Годфри не сомневался, что ребёнок не его, спрашивать я не стала. Маг брезговал прикасаться к женщине после ведьмака, а значит, других вариантов быть не могло.

Каким же нужно было быть чудовищем, чтобы жениться только ради мести.

Таргос на миг замолчал. Его пальцы машинально скользнули по столешнице, стирая невидимую пыль.

— Всё это время я не знал о тебе, а потом получил письмо. Твоя мать во всём призналась: как скрывала беременность, как всю весну прятала тебя, чтобы никто не догадался. Она просила спасти нашу дочь от чудовища, но я не успел, — продолжал он, голос дрогнул, будто между словами стояли годы недосказанности.

В ответ на знакомое прозвище я улыбнулась.

— Не такое уж он чудовище. Во всяком случае, не со мной, — зачем-то призналась я.

Откровенность в обмен на откровенность.

Таргос воспринял это как знак. Знак того, что он действительно обрел дочь.

Обхватив мою ладонь, другой рукой он провёл по волосам.

— Ты похожа на меня. Странно, что этого никто не замечал, — ласково сказал он.

Похожа. Те же светлые волосы, утонченные черты лица, слегка задранный нос — только глаза голубые. Ведьмак тоже отдаленно напоминал моего отца, только гораздо моложе и без морщин, будто фотографию прогнали через фильтр для глянца.

И вот тут во рту стало горько. Особенно от взгляда, которым на меня смотрел этот, по сути, чужой мужчина. Ласково — и в то же время с затаенной тоской. Он гладил меня по волосам, а я пыталась не отшатнуться. Жест, который Юлианна приняла бы с радостью, причинял мне почти физическую боль.

Рука Таргоса была тяжёлой, дыхание — горячим, а прикосновения — неприятными.

Проблема в том, что это не мой отец. А сил притворяться Юлианной больше не осталось.

Он всё равно узнает — рано или поздно. И тогда будет только хуже. Сейчас, по крайней мере, я во дворце, а за дверью — Фердинанд. Здесь мои шансы выжить куда выше, чем в клане.

Набрав воздуха, я отступила от мужчины и посмотрела в его зелёные глаза.

— Мне жаль, Таргос, но я не совсем ваша дочь. Я не Юлианна, — тихо прошептала я.

Лицо ведьмака окаменело. С него разом слетели и нежность, и усталость. Осталась лишь холодная настороженность.

В дверь как нельзя вовремя постучал Фердинанд, напоминая, что время вышло. Но мне уже заступили дорогу.

— Объясни, — зло потребовал Таргос, резко схватив меня за руку.

Я раскрыла рот, как рыба на суше, пытаясь сообразить, что именно сказать. Но дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался принц.

Я даже не успела понять, как массивная фигура в чёрном превратилась в стену между мной и несостоявшимся родственником. Лишь ощутила запах магии, исходившей от Фердинанда.

— О том, как именно в тело вашей дочери попала моя жена, вам лучше спросить у вашей сестры, Таргос. На сегодня аудиенция окончена, вас проводят. Когда разберетесь с Моникой – приходите в Академию, и мы поговорим, — прогремел его голос, и в следующее мгновение ведьмака связали магические путы.

Во дворце уши и глаза повсюду. Вероятно, Фердинанд опасался реакции на моё признание и решил не рисковать.

Глаза ведьмака вспыхнули, над головой завыла знакомая сирена, и рядом с принцем тут же оказался Главный инквизитор.

Кажется, пока мы беседовали, за дверью было не менее жарко.

Даже оказавшись в окружении магов, Таргос не сдавался. Он всё так же дёргался, пытаясь сорвать удавку, и глухо рычал какие-то заклинания.

— На вашем месте я бы не стал, Таргос. Даже если вы вырветесь, подобраться к Юлианне сможете только через моё бездыханное тело, — громко рыкнул Фердинанд, уронив гостя на пол.

Лёгкий кивок — и под поток громких ругательств Иларион увёл связанного ведьмака прочь. А меня заключили в объятия.

***

Безопасность, тепло и родные руки, из которых не хотелось вырываться. Я прижалась к принцу так крепко, будто хотела спрятаться под его кожу — укрыться от бесконечных проблем и злоключений.

Но один момент всё же не давал покоя.

Ведьмак так и не договорился с Императором, а это значило…

— Мы упустили книгу, — шепотом напомнила я Фердинанду.

Принц чуть прищурился, взгляд скользнул по мне, задержался на пальцах, всё ещё вцепившихся в его камзол.

— Найдем другой способ, — твёрдо сказал он, наклоняясь так близко, что щёку обдало жарким дыханием. — Ноги твоей в их логове не будет. Пойдём домой.

Меня уверенно вывели из зала Советов, и лишь когда кабинет Императора остался позади, я всё-таки решилась уточнить:

— А Фредерик? — неуверенно спросила я, подняв глаза.

Фердинанд оглянулся, его рука едва заметно дрогнула, а взгляд потемнел еще сильнее.

— Всё слышал через меня, — отрезал он. — Он зол. Лучше нам какое-то время не попадаться ему на глаза, — добавил глухо.

Ну просто полоса “везения” какая-то.

Теперь на меня зол не только Император, но и главный ведьмак Леворна. А ещё я осталась без единственной подруги.

— Моника? — спросила я у ректора, быстро шагавшего по коридорам.

— Судя по находкам, Моника не решалась использовать заклинание на магах или адептах. Но, увидев Юлианну, решила отомстить. И Коре, из-за которой её брат лишился будущего, и Годфри Свону. Она просчиталась лишь в одном: вместо того чтобы отправить в пустоту дочь врага, отправила туда дух собственной племянницы, — пояснил он, крепко сжимая мою ладонь.

Лестницы сменялись переходами, а в голове выстраивалась цельная картинка.

Вот он — мотив и причина для дружбы с ассистенткой. Годами Моника готовилась к войне ведьм и магов, тайно наставляла молодых адептов, наполняя их ненавистью.

Но что могла простая помощница?

Разве что подлить гадость в чай чудищу или плюнуть в суп.

В знакомой спальне я устало рухнула в кресло.

День казался бесконечным, хотя за окном только начинало смеркаться. Мысли давили не меньше, чем дворцовые интриги.

— И всё же я не понимаю, чего она добивалась, подсунув тебе покорную марионетку, — сказала я мужу, расшнуровывая тугой корсет.

Фердинанд сел рядом. Обхватив мою ладонь, коснулся её губами.

— Думаю, доработанное заклинание должно было скрыть захватчиков от менталистов, — тихо произнёс он, задумчиво поглаживая мою руку. — И если бы я не заметил подвох с Юлианной, она бы передала заклинание брату, и они повторили бы то, в чём не преуспели их предки.

Я нахмурилась, вглядываясь в его профиль. Чёрные глаза потемнели, челюсть напряглась.

— Думаешь, Таргос в курсе? — спросила я почти шёпотом.

Принц коротко выдохнул, устало скользнул взглядом по моему лицу.

— Маловероятно. Иначе он не позволил бы тронуть Юлианну, — угол его губ дернулся. — Судя по рассказу, глава испытывает странную привязанность к её матери.

Я тоже это заметила. Однако казалось, там было нечто большее.

— Или всё это время он был в неё влюблён… — протянула я, чуть приподняв подбородок.

Фердинанд криво усмехнулся, поднял усталый взгляд и наклонился так близко, что дыхание обожгло кожу.

— Не уверен, что ведьмы вообще способны любить, — произнес он, будто делился страшным секретом.

Сначала я пожала плечами, не желая спорить, а потом вспомнила, что сама-то ведьма, и стало обидно.

Сбросив его ладонь со своего бедра, я ясно показала, что думаю о подобной реплике.

Фердинанд лукаво улыбнулся, встал и протянул руку:

— Готов раскаяться и признать, что ошибался. Но за всё это время я так и не услышал от тебя ни единственного признания, моя захватчица, — самодовольно заявил.

Не слышал, значит? Понимая, что он затеял, я состроила самый невинный вид.

— Ну раз не слышал… — наигранно протянула и, намеренно скинув платье с плеч, вложила ладонь в его руку.

Жаркое дыхание скользнуло по шее, длинные пальцы ловко оставили меня лишь в белье.

— Я собирался в ванну. Пойдёшь со мной? — прошептал Фердинанд, осыпая плечо поцелуями.

Похоже, кто-то намекал на повторение страстной ночи — и я не стала отказывать. Развернувшись, обвила шею мужа и сама потянулась к губам.

После всего хотелось отключить голову, и поцелуи чудища идеально для этого подходили.

Завтра снова начнутся игры на выживание. Но сегодня, в его объятиях, я ощущала себя дома — там, где действительно хотелось остаться.

В новом доме. В новой жизни. Теперь уже по-настоящему моей.

Маски сброшены, тайны раскрыты.

Оставалось лишь узнать, к чему всё это приведёт.