Уставившись в книгу, я не видела текста.

Мысли вертелись быстрее торнадо, а выводы становились всё менее радостными.

Неожиданное прикосновение к руке заставило вздрогнуть и вернуться в реальность.

— Тише, сладкая, это всего лишь я, — прозвучал голос Фердинанда, и меня усадили обратно на стул.

Длинные пальцы медленно скользили по коже, поднимаясь от запястья к плечу, а сам мужчина выглядел как напакостивший кот.

Понял, что нагадил, и пришёл подлизываться?

— Я злюсь, — наигранно сухо произнесла я, хотя губы невольно тянулись в улыбку.

Невесомые, едва уловимые прикосновения обещали весьма приятное извинение за утреннюю ссору. И после неприятных открытий я была не против немного отвлечься.

Завтра предстояло выяснить, когда ведьмы вернутся в Академию, и еще раз основательно осмотреть кабинет Моники.

Теперь я не могла сбежать на север, и если начнется какая-то заварушка, окажусь неподалеку от эпицентра. Этого не хотелось.

Жуть как хотелось пожить спокойно, а лучше скучно.

— Ты где-то далеко, сладкая, — прозвучал урчащий голос у самого уха, и я попыталась захлопнуть книгу.

Не успела. Горячая рука, блуждавшая уже по второму плечу, перехватила учебник, а потом Фердинанд отстранился.

От осознания того, что именно он там увидит, к лицу прилила кровь, а сердце гулко застучало в ушах.

— Фердинанд… — сипло выдохнула я, наблюдая, как ректор листает страницы и, вопросительно вздернув бровь, осматривает содержимое.

— Вижу, отсутствие признания в чувствах здорово тебя разозлило, моя захватчица, — наигранно беззаботно сказал он, хотя в глазах в это время пылал совсем недобрый огонь.

Задело, но не настолько. А ещё я не дура.

Но под напряженным взглядом чёрных глаз ощутила себя предательницей.

— Я не собиралась… — тихо пискнула я в ответ.

Судя по улыбке принца, он не поверил.

Более того, начал демонстративно перелистывать страницы, зачитывая вслух названия проклятий и то, что они делают с магами.

На метке, которая выжигает изнутри, я перебила:

— Ну ладно. Я хотела посмотреть и попробовать что-то простое. Но в лабораториях ничего не было, — не стала врать.

Фердинанд фыркнул, будто это было очевидно, однако фолиант всё же захлопнул, а потом внимательно осмотрел переплет.

— И не могло быть. Это запрещённая литература. Полагаю, Моника защитила свои секреты только от магов, никак не ожидая, что в её кабинет ворвётся любопытная и обиженная полукровка, — спокойно произнёс он, протягивая мне том.

Вот это было неожиданно.

Я ждала вопросов, нотаций, наставлений о том, что проклятия — это опасные игрушки. Или чего-то в этом духе.

Но принц лишь держал книгу и смотрел. Спокойно, наигранно доброжелательно, хотя глаза всё так же пылали от напряжения.

Предчувствуя подвох, я не спешила забирать находку. Смотрела на него так, будто мне предлагали подержать гремучую змею, а потом переводила взгляд на книгу проклятий.

— Верни ее на место. Через неделю мы устроим встречу с Таргосом. А потом ведьмы вернутся в Академию, — поторопил меня ректор, всё так же протягивая опасный предмет.

А вот и подвох. Он хотел видеть, где тайник.

Умное чудище. Но и я не вчера родилась.

Нет уж, показывать, где Моника прячет запрещенку, не вариант. Раз я знала, значит, могла пользоваться. А потом доказывай, что ты не ведьма.

Сначала я сама обыщу кабинет, а потом решу, что стоит сдавать принцу.

Точнее — сдавать Монику со всеми заслугами или сначала поговорить?

Учитывая ситуацию с Таргосом, Император и без того не в восторге от моего союза с принцем. А после выходки Констанции он настроен к ведьмам ещё более враждебно.

Находки в кабинете Моники только укрепили меня в мысли: Констанция действовала не сама. Не исключено, что ей помогали. Не исключено и то, что ею пожертвовали, сыграв на материнской любви и пошатнувшемся рассудке.

Я хотела знать, что они замышляют и насколько это опасно.

И была уверена: в кабинете есть ещё что-то. То, что скрыто от глаз любопытных магов, но заметит любая ведьма.

Зная Фердинанда и Фредерика, они не позволят мне рыскать и искать зацепки. Сразу бросятся казнить всех подряд и тем самым только сделают хуже.

Нет, я только начала привыкать к этому миру и жить во времена стычек за власть совсем не готова.

— Я не покажу тебе, где взяла. Оставь на столе, — указала я пальцем на пустую и подозрительно чистую поверхность стола декана ведьм.

Тут всегда царил хаос, а значит, обыск уже проводили и ничего не нашли. И помогать я не собиралась.

Точно не сейчас.

Маска спокойствия ректора сменилась раздражением.

— Ты уверена? — наигранно ласково спросил Фердинанд, прожигая меня глазами. — Если Моника поймёт, что её тайник нашли, ей это не понравится, — небрежно бросил фолиант на стол.

Так же, как Императору не понравится, кто именно нашел этот тайник.

Ведьминское чутье подсказывало: стоит показать где и меня тут же потащат на очередной допрос к Илариону, чтобы наверняка.

Замотав головой, я резко поднялась и сделала несколько шагов подальше от стола.

— Я верну. Завтра. Может, тут всё же найдётся что-то не такое опасное, — наигранно беззаботно произнесла, стряхивая невидимую пыль с платья.

Принц опасно прищурился.

Судя по взгляду, ему хотелось сорваться и выругаться, но вместо этого на губах застыл оскал.

— Как хочешь, моя ведьма. Тогда пойдём, — процедил он, указывая на выход.

Я почти поверила, что ректор смирился с моим отказом, пока не заметила, как на двери кабинета вспыхнула защитная сеть.

— Мстишь? — спросила я, осматривая ехидно самодовольного мужчину.

— Учусь у одной вредной ведьмы. Захочешь вернуть книгу на место – я к твоим услугам, — картинно поклонился этот гад.

Утренняя злость снова подняла голову. Я уже открыла рот, чтобы обругать его… но не успела.

Вместо связных слов с губ сорвался удивленный писк, когда меня резко подхватили и закинули на плечо.

— Я тебе что, мешок с картошкой? — возмущенно хлопнула я наглеца по спине.

В ответ он что-то буркнул себе под нос, а потом подбросил меня, устраивая поудобнее, заставив снова пискнуть.

— Хм, нет. Ты вкуснее. Больше похоже на какой-то сладкий фрукт с кисло-терпким соусом, — уверенно заявил Фердинанд.

Несколько пролетов я провисела на его плече, чувствуя себя мешком с гнилыми яблоками, а потом ректор остановился у знакомой двери.

Чудище притащило добычу в свою пещеру, чтобы сожрать.

— Чувствую себя дичью. Осталось костер разжечь и меня на вертел, — прокомментировала его поведение.

Как ни странно, Фердинанд даже не отрицал и с плеча спускать меня не спешил. Что-то осматривал в комнате, а потом сыпал какими-то заклинаниями.

Я не видела, что именно происходит: меня всё ещё держали носом к выходу. Но отчётливо ощущала запах грозы и предчувствовала подвох.

Он явно что-то задумал… скорее всего какую-то пакость, чтобы отомстить за отказ.

Так и хотелось лягнуть наглого принца каблуком в нос, соскочить и гордо удалиться в старую комнату Юлианны. Но после такого количества заклинаний я не рискнула.

Вернее, рискнула бы, если бы не проклятая книга.

Я не боялась Фердинанда, но в то же время прекрасно понимала, как это выглядит со стороны: только провели обряд, а я уже листаю смертельные проклятия, действующие исключительно на магов.

Тут любой здравомыслящий мужик насторожится.

Пока он накладывал непонятные чары, я боролась с порывами вырваться.

Но когда в покоях наступил полумрак, внутри похолодело.

— Ты забыл заплатить за электричество, — попыталась я пошутить, дергаясь в руках мужчины.

— Не понимаю, о чём ты, Юля. Но, кажется, это должно выглядеть так, — ровно ответил принц, аккуратно снял меня со своих рук и позволил осмотреться.

От увиденного сердце упало куда-то в пятки, а потом сорвалось в галоп.

— Это что?

— Эта… как её… — замялся Фердинанд. — Романтика, — выдохнул слово так, будто произнёс его впервые. А потом указал на украшенную цветами комнату. — Разве это не то, чего ты просила утром? Романтика, цветы, признания… — начал он перечислять мои слова перед завтраком.

Да, я пыталась объяснить, как нужно соблазнять жену, перечисляя самые стандартные методы из своего мира, — и чудище решило использовать всё и сразу.

А ещё я говорила о страстной ночи, и, судя по тому, как он смотрел, этот пункт явно был следующим в его плане.

Хотелось ли мне ругать его, оказавшись в полумраке, в комнате, усеянной мелкими цветами, какими-то белыми лепестками и со странными светлячками под потолком?

Всё ещё да. Но я не стала.

Поскандалить можно и завтра, а вот почувствовать себя женщиной, а не ведьмой — с этим у нас куда сложнее.

— После дня в подвалах я бы предпочла ванну. Идешь со мной? — спросила я, протянув Фердинанду руку.

Принц оценил жест примирения: напряжение в его взгляде растаяло, сменившись облегчением.

Через мгновение он вновь подхватил меня на руки — теперь бережно и крепко, прижимая к груди, словно опасался, что я передумаю.

— Можешь называть меня похотливым чудищем, но сегодня я намерен получить ту самую страстную ночь, о которой ты упоминала, — быстро и почти задыхаясь произнес он.

***

В реальности бурная ночь с принцем-ректором оказалась ещё лучше. Лучше, чем я могла представить.

Как выяснилось, мне нравилось, когда вместо прошлого “Юли” он шептал моё имя. А ещё больше понравилось тихое “Я люблю тебя, моя захватчица”, которое он повторял, покрывая поцелуями пылающую от страсти кожу.

Да и в целом, быть собой невероятно приятно: никакого притворства, никакого страха, никаких сомнений.

Я позволяла себе больше, чем допускали местные приличия, и всерьёз наслаждалась стонами чудища и его тихим “Ты невероятная”.

Судя по алой полоске за окном, уснули мы только к рассвету. И если это не первая брачная ночь, то точно первая, когда мы стали по-настоящему близки.

Единственный недостаток страстной ночи — она не могла длиться вечно.

Коварное солнце встало слишком рано, и вместе с рассеявшейся тьмой к нам явились незваные гости.

— Кто бы там ни пришёл, просто спусти его с лестницы, — простонала я в ответ на настойчивый стук.

Фердинанд был не в большем восторге.

— Не переживай, я выберу маршрут короче. Из окна – и сразу в реку. Быстро, эффективно, отрезвляюще, — пообещал он, морщась от барабанного боя в дверь. Натянул брюки и направился к выходу.

Вот только наглецом оказался вовсе не кто-нибудь, а всегда деликатный лорд Тарвин.

Когда же я узнала голос Сильвена — сон исчез, будто его и не было.

Если даже этот мужчина так бесцеремонно колотил в ректорскую дверь, значит, опять случилась какая-то гадость.

Жаль, я не слышала, что именно пошло не так. В этот раз, мой заботливый и полуголый муж учтиво закрыл дверь, ограждая меня от самого интересного.

Судя по всему, этого “интересного” было немало — разговор длился и длился. К тому моменту, когда Фердинанд вернулся, я уже успела привести себя в порядок и накинуть его огромный халат.

После этой ночи затягивать себя в строгое платье совсем не хотелось. Халат приятно ласкал кожу, а под тяжестью мягкой ткани создавалось ощущение, будто я всё ещё в объятиях своего чудища и под тёплым одеялом.

Укутавшись в белую ткань, я забралась в кресло с ногами и принялась ждать новостей. Очень плохих новостей — судя по виду, с которым вернулся Фердинанд.

— Всё так плохо? — спросила я мужчину, который сел напротив, но не спешил начинать разговор.

Фердинанд отрицательно покачал головой, но сказал совсем не то, о чём я спросила:

— Ты доверяешь мне? — внезапно спросил он.

Доверяю?

Вероятно, больше, чем кому-либо в этом мире. И всё же… полностью я сейчас даже себе верить не могла. Но признаваться в этом не стала.

— Допустим, — ответила я, спустив ноги и кутаясь в ткань, и внимательно посмотрела на мрачного ректора.

Обычно с таких вопросов начинаются просьбы, которые больше, чем просьбы.

— Мы должны еще раз обыскать кабинет Моники. Сегодня. И в этот раз найти все тайники. Этим утром Фредерик получил письмо от Таргоса. Он просит аудиенции уже завтра. Чтобы понять, что они задумали, мне нужно знать, какие еще грязные тайны скрывала ведьма прямо под моим носом, — строго сказал он, впиваясь в меня взглядом.

— Завтра, — повторила я за принцем. — Но к чему такая спешка? — задала вопрос.

— Чтобы Фредерик не успел объявить о нашем обряде, — тут же отозвался Фердинанд.

Уловив моё замешательство, он поднялся и присел рядом с креслом. Я действительно была удивлена: ведь он сам говорил, что обряда достаточно и до объявления я в безопасности.

Оказалось, не всё так однозначно. Обхватив мою ладонь, Фердинанд коснулся её губами.

— Раз ведьмак попросил о встрече, значит, придумал, как надавить и завлечь тебя в клан. Нам нужно что-то весомое, чтобы этого не произошло. Одной книги недостаточно. Нужно то, что поставит под угрозу не только Монику, но и весь клан, а лучше самого Таргоса, — объяснил он.

Несколько минут я смотрела в темные глаза принца. Внутри боролись два чувства: что я предаю единственную, кто был ко мне добр в этом мире, и желание уберечь свою голову от плахи.

Если бы я не нашла книгу проклятий, наверняка отказала бы ему. Но я нашла, и она, как яд, разъедала мое доверие к Монике.

Внутри звенели гадкие сомнения, что помогали Юлианне вовсе не ради неё, а преследуя совсем другие цели.

— Пообещай мне, что ты используешь то, что мы найдем, только если Таргос попытается меня забрать. Если дело коснётся лишь Моники, я хочу сначала с ней поговорить, — выдохнула я.

— Всё ещё думаешь, что она рисковала головой, чтобы помочь бедной влюбленной Юлианне? — криво улыбнулся он. — Моя наивная девочка… — снисходительно коснулся губами моей руки.

Может, я и наивная, но такое отношение разозлило.

Мои слова Фердинанд воспринял как каприз ребёнка. Он снова забыл, что я не Юлианна, и мне давно не двадцать.

— Я хочу сама посмотреть ей в глаза и задать этот вопрос. И ТЫ позволишь! — громко сказала я, вскакивая с кресла и вырывая руки из его. — И прежде чем относиться к моим словам как к детским капризам, вспомни, что в моём мире я была старше тебя. Мне тридцать семь, а не двадцать. Поэтому будь добр, не списывай моё незнание местных порядков на клиническую глупость!

Развернувшись и игнорируя ошарашенного ректора, все еще сидящего у кресла, я направилась в ванну.

Да, самой тоже не мешало бы помнить, что мне не двадцать: щёки предательски вспыхнули от осознания того, как я разговаривала с принцем, а руки мелко дрожали.

Быть взрослой и одновременно совершенно беспомощной было странно. По сути, я знала об этом мире меньше семилетнего ребёнка.

Но гордость твердило одно: он обязан уважать мои желания. Пусть они кажутся наивными или глупыми — но относиться к ним серьезно он должен. Иначе у нас ничего не выйдет.

Холодная вода, наспех собранные волосы и платье, в котором невозможно дышать.

А потом я вздохнула и приготовилась встречать хмурого мужа и отстаивать свою точку зрения.

Фердинанд бродил по комнате, трепал волосы, как всегда, когда нервничал, и мигом оказался рядом, стоило мне выйти.

— Прости, сладкая. Я не хотел вести себя неуважительно, — выдохнул он и тут же сгреб меня в объятия, закрыв рот поцелуем, не позволяя возразить.

Мягкие губы Фердинанда, отголоски прошедшей ночи, заставили гнев утихнуть, а предательское тело — заныть от желания. Ладно, раз уж он решил просить прощения поцелуями — пусть просит.

Обхватив мужскую шею, я перестала сопротивляться.

Своеобразное извинение длилось недолго: артефакт у двери громко напомнил о времени, и принц отстранился.

— Конечно, я воспринимаю твои желания всерьез. Просто иногда они опасны для тебя самой, Юля, — прошептал он.

Я знала, но признавать не собиралась. Можно ведь объяснить словами, а не насмехаться и обзывать меня наивной.

— Обещай мне: если я посчитаю необходимым, ты позволишь поговорить с Моникой, — повторила я просьбу.

Обреченно вздохнув, Фердинанд обхватил моё лицо и пристально заглянул в глаза.

— Только на территории Академии. Ни в коем случае не соглашайся идти с ней в клан – “посмотреть, как они живут” или под любым другим предлогом, которым она попытается тебя разжалобить, — выдвинул он встречное условие.

Что ж, может, я и наивная, но не настолько.

— Идёт.

Отстранив его руки от своего лица, я протянула ладонь для пожатия.

В ответ на деловой жест чудище улыбнулся.

— Я предпочитаю поцелуй, жена. Считай, что мы договорились, — самодовольно сообщил он и в следующее мгновение захватил мои губы.

Новый поцелуй не был ни аккуратным, ни слишком нежным. В этот раз Фердинанд целовал уверенно, настойчиво и обжигающе горячо.

Когда спина коснулась кровати, я поняла, что мы слегка увлеклись.

— Фер, обыск, — напомнила я.

— Знаю, — выдохнул он, нехотя отстраняясь.

Похоже, не только мои гормоны отключали мозги. Грозное чудище тоже с радостью сорвало бы с меня платье и не выпускало жену из постели несколько дней.

Но встреча уже завтра, а значит, романтика опять откладывается.

— Даю слово: когда всё уляжется, я поставлю Николаса заместителем ректора и увезу тебя на неделю к океану. Ты, я и твои сладкие стоны, — пообещал он, поправляя свой и без того безупречный наряд.

В отличие от принца, моё платье пришлось менять. А после переодевания я неохотно протянула ему руку, показывая, что готова играть в ведьму-детектива.

Чутье подсказывало: то, что мы найдем в кабинете Моники, понравится мне ещё меньше, чем книга проклятий.

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻