Говорят, ожидание казни порой хуже самой казни.

Примерно так я ощущала себя следующий месяц.

В Академии снова закипела жизнь: адепты, профессор и хмурый ректор, которого все боялись. Не хватало только одного — ведьм. И меня.

Ведьмы так и не вернулись, а Моника с Таргосом скрылись в ковене и затаились. В воздухе пахло бурей, но что происходит, мне никто не объяснял.

На все вопросы о том, что дальше, Фердинанд лишь молча качал головой и ссылался на всё ещё злого Императора.

— Прости, но он запретил обсуждать ситуацию, даже с тобой. Главное, что ты в безопасности. Больше я сказать не могу, прости, сладкая, — строго отрезал он, исчезая за дверью комнаты.

Ничего удивительного, что Фредерик запретил ему что-либо рассказывать. Как показала практика, слишком уж непредсказуемая жена досталась принцу.

Раз не умею молча сидеть, когда решают мою судьбу, значит, и к важным тайнам доступа не будет. Пусть даже они касаются меня самой.

Всё, что я поняла из редких рассказов мужа: Императору не понравилось, что прямо напротив его дворца и под носом у брата готовили войско противников.

Пусть не всех, но Моника сумела убедить часть ведьм, что их положение изменится вместе с правящим родом. Когда Фердинанд показал брату списки, тот впал в ярость. Забылось даже упущенное преимущество — книга.

Помимо захватчиков, которых прежде опасался Император, ведьмы готовили армию. Объединившись с северными магами, даже без всяких книг они могли напасть на Леворн.

В итоге, после нескольких встреч Императора и принца, меня простили и даже назначили дату объявления о нашем обряде.

Вот только первый Бал оказался очередным испытанием.

***

Меня готовили к главному действу Империи так, что участие в отборе начинало казаться прогулкой по саду.

Пока Фредерик и Фердинанд разбирались с нашими находками в кабинете Моники и ждали подвоха от злого и разочарованного главы столичного ковена, меня дрессировали как циркового пуделя. “Нагнись, поклонись, покружись, улыбнись”.

Как когда-то после уроков танцев с Иларионом, я возвращалась в Академию злой, уставшей и сразу падала на кровать. Уже спустя неделю не хотелось ни бала, ни приемов, ни даже страстных поцелуев чудища.

Фердинанд возвращался домой примерно в таком же состоянии, но легче от этого дрессура Сильвена не становилась.

Даже его постоянная похвала о том, что я вполне достойно держусь, вызывала только раздражение. По мне — лучше бы я вернулась к работе ассистенткой, чем во всё это.

Месяц пыток и ожидания прошел, и наступил тот “самый важный день”.

Из зеркала на меня смотрела настоящая принцесса. Голубое платье красиво поблескивало камнями, на шее сверкало роскошное колье, волосы были уложены в сложную прическу, открывая почти кукольное лицо.

И несмотря на внешний блеск, ноги под пышным платьем предательски дрожали. Нет, не от усталости — от страха.

Это был не просто ужин с претендентками.

Во дворце собирались самые влиятельные маги Империи. И все взгляды будут прикованы к дочери столичного мошенника, которая каким-то образом окрутила второго претендента на престол.

Они не будут видеть меня, они будут наблюдать за Юлианной Свон. Пусть “бывший папочка” исчез в неизвестном направлении, а матушка моей предшественницы ушла служить в обитель Пресветлого. Это только добавляло вопросов к странному выбору принца.

Однако Сильвен и стоящее напротив зеркало моей паники не замечали. Они видели лишь то, что снаружи.

Голубое платье, в котором мы проводили обряд, бриллианты, пожалованные Императором для особого случая, и натянутая искусственная полуулыбка, которую выдрессировал лорд.

Глядя на роскошное отражение, отчаянно захотелось натянуть джинсы, растянутую кофту и завалиться с чашкой какао куда-то на кровать.

Но цербер за спиной охранял свою подопечную. И в этот раз это был не Иларион.

Сильвен оказался хуже.

Инквизитору можно было нагрубить, кольнуть сарказмом и не только. С лордом Трейсом расслабиться не выходило. Он вёл себя учтиво и обходительно, но так, словно я была неразумным и капризным ребенком.

Ни поспорить, ни огрызнуться.

Вначале я пыталась, но, наткнувшись на несколько странных взглядов, мигом замолкала.

Его карие глаза смотрели прямо в душу. От выражения глубокого разочарования и осуждения этого, слишком сдержанного и воспитанного, мужчины у меня тут же пропадал запал спорить. Просыпалась прилежная девочка Юля, которая делала всё, что велел строгий наставник.

Вот и сейчас, вместо того чтобы метаться в истерике и бранить Фердинанда, я пыталась придать дрожащей улыбке убедительность, яростно сжимая какой-то блокнотик.

— Всё это формальность. Вы войдете в зал как принцесса, а не претендентка или фаворитка. Никто не посмеет бросить косой взгляд на супругу Его Высочества, — успокаивал меня Сильвен.

Ну да, ну да.

Все сплетни и гадости во дворце звучат исключительно за спиной. А в глаза все будут любезно улыбаться. Это правило за месяц я усвоила отлично. Однако легче от этого не становилось.

***

Дорога в серпентарий заняла меньше времени, чем хотелось.

Стоило очутиться во дворце — и сердце рухнуло куда-то в пятки. Но никто этого не заметил.

Сильвен шагал уверенно, спокойный и собранный, словно каждое движение было заранее выверено. А я — рядом, будто осужденная на эшафот, старалась не сбиться с шага и не выдать дрожь в коленях.

Он в красках расписывал сегодняшний распорядок: представление в Тронном зале, торжественный банкет и, наконец, бал.

А я в это время судорожно глотала воздух и пыталась удержать панику.

Всё действо обещало затянуться до самой полуночи, и лорд благоразумно посоветовал хоть немного поесть и держаться подальше от бокалов.

Как будто я собиралась напиваться.

Хотя, если быть честной, мысль о глотке чего-то крепче воды манила, но я прекрасно понимала — это только осложнит задачу: с достоинством пережить этот день.

Я прикинула количество часов, что предстояло провести среди придворных, и тихо застонала. В ответ на это заработала тот самый испытующий взгляд лорда Трейса и, как прилежная ученица, натянуто улыбнулась.

— Надеюсь, сегодня Иларион не будет отгонять от меня официантов, — едва слышно пробормотала я.

Маска величия Сильвена мгновенно осыпалась, и шаг стал неровным, почти хромающим. Кажется, вспоминать бал претенденток не стоило.

В прошлый раз всё закончилось не слишком удачно, и лорд воспринял это как личное поражение. Не уберег “сокровище”.

Собственно, именно поэтому сегодня он сам вёл меня в зал и весь месяц сопровождал на все занятия, а потом обратно — до покоев принца.

Илариону такую “честь” после всего Фердинанд разумно не доверил. Если он потерял меня, когда считал фавориткой ректора, то что же будет теперь, когда я официально стала опасным существом?

— Рядом с вами будет супруг. Уверен, он позаботится о вас лучше, чем это смогли сделать мы с лордом Вельцером, — наконец сухо заметил Сильвен, остановился у входа в Тронный зал и подал мне локоть.

Признаться, я тоже надеялась, что хотя бы сегодня всё пройдёт гладко. Но в душе чувствовала: шансов на это почти нет.

От одного человека меня не сможет защитить даже Фердинанд.

От того, кто сидел на троне, нацепив огромную золотую корону и явно терял терпение.

Главная сплетня сезона опаздывала на собственное представление. Чтобы понять, что думает Император о подобной дерзости, не нужно быть менталистом. Всё было написано на его холодном лице: голубые глаза сияли недовольством, губы сжаты в тонкую полоску.

Я слегка поклонилась и тут же опустила голову. С удовольствием спряталась бы за волосами, но в этот раз их уложили в пышную причёску.

Так мы и шли: я то и дело осматривала серпентарий, опасаясь смотреть в сторону трона, а Сильвен крепко держал мою дрожащую ладонь.

Ему досталась сомнительная честь изображать отца Юлианны. Точнее — вести меня к Императору вместо него.

Чем ближе я оказывалась к трону, тем сильнее нарастало напряжение.

— Улыбнитесь своему жениху. А то вы так бледны, что гости начинают сплетничать, — сжал мою руку Сильвен, накрывая своей.

Я уже хотела сказать, что жених-то, кажется, тоже опоздал, а потом решилась посмотреть на Фредерика. Точнее — на того, кто стоял неподалеку от трона.

Цепляясь взглядом за темный костюм Илариона, я не сразу заметила фигуру с другой стороны.

Скользнула глазами — и, уловив светлый наряд, по привычке поспешила отвернуться, решив, что это всего лишь какой-то незнакомый маг.

Или знакомый?

Осознав масштаб преображения, я на миг забыла, как дышать.

Рядом с троном всё это время стоял Фердинанд.

Стоял и улыбался, наблюдая за моей реакцией на свой новый имидж. Волосы слегка уложены, но не прилизаны — позволяя чёлке игриво спадать на лоб, руки за спиной, а вместо чёрного или тёмно-синего костюма на нём был белый. Абсолютно белый наряд — и даже светлая обувь.

Если без бороды принц выглядел на тридцать, то в этом костюме казался еще моложе. Молодой, красивый и улыбчивый. Это было какое-то другое “чудище”, да и чудовищем назвать его язык больше не повернулся.

И не только у меня.

После такого появления репутация грозного, неумолимого и бессердечного ректора была безнадежно разрушена.

А эта улыбка, на которую я тут же невольно ответила своей, и глаза, сияющие странным обещанием...

Остаток пути и слова Сильвена проплывали мимо.

Нервозность куда-то ушла, истерика испарилась, и серпентарий вокруг перестал пугать. Даже грозный голос Фредерика, разрезавший пространство эхом, не заставил меня отвести взгляд от мужа.

— Реверанс, — тихо зашипел Сильвен, будто невзначай проходя за спиной и подталкивая меня на шаг ближе.

Я медленно опустилась.

Стоило отвести глаза от Фердинанда, как звуки стучавшего в ушах сердца снова сменились реальными.

— Поднимитесь, леди Юлианна. С этого момента вы больше не принадлежите к роду своего отца. Ваше новое имя – Юлианна Керрот. Как правитель Южной Лисандии, я искренне верю, что ваш вклад в величие нашего рода оценят многие поколения подданных Империи, — громко объявил Фредерик.

В зале зазвучали вялые аплодисменты. Толпа явно не считала, что дочь мошенника может сделать род Керрот великим, но ради приличия поддержали новую “принцессу”.

Помнится, Мишель Сантэй встречали куда более радушно.

Как бы я ни хотела рассмотреть лица придворных, оглядываться было неприлично. Да и Фердинанд не позволил.

Незаметно и с грацией хищного кота, он оказался рядом и поймал мою руку. Тёплые пальцы уверенно переплелись с моими, и в тот же миг его губы коснулись ладони.

Мир дрогнул и потерял очертания.

Горячая рука принца обожигала мою, он отвечал брату заранее выученные фразы, а я смотрела и не могла отвести глаз.

Кто вообще придумал назвать его чудищем?

Зачем он прятался за этой маской?

И как вообще выдержать обед и бал, когда внизу всё пылает от одного невинного прикосновения?

Вспомнив, что нам предстоит танцевать ривентар, я попыталась собраться.

Почти получилось. Но ненадолго.

— Да осветит Пресветлый ваш союз и подарит Империи юных, одаренных наследников рода Керрот, — торжественно произнес Император и поднялся.

Новый реверанс сменился объятиями — теперь уже мужа — и меня как-то незаметно увели в боковую дверь.

Я слышала, как лорд Трейс пригласил гостей в банкетный зал, как зазвучали голоса в тронном зале, и только сейчас, кажется, вернула себе способность думать.

Меня утянули в узкую комнату. Маленькие отверстия в стенах и всего лишь один горящий артефакт.

Тайная ниша для подслушивания?

— Фердинанд, — вопросительно посмотрела я на всё ещё улыбчивого принца.

Задать очевидный вопрос — где мы и почему не идем на обед — он не позволил. Накрыл мои губы пальцем и покачал головой.

— К счастью, поздравления и приветствия будут перед балом. Иначе ты точно упала бы в обморок, сладкая. Неужели мне так не идёт этот наряд? — прошептал он, наклоняясь ближе.

Идёт. Слишком. И я ощущала себя как влюблённая первокурсница, но признавать не желала. Уж слишком самодовольным он выглядел.

Не получив ответа, Фердинанд улыбнулся ещё шире и, будто издеваясь, скользнул губами к моему уху. Дыхание обожгло кожу, и по телу побежали мурашки.

— Скажи, Сильвен нанёс заклинание закрепления? — тихо спросил он.

Нанес. Иначе до бала платье превратилось бы в мятую тряпку, а причёска — после всех этих “наклонись, присядь, опусти голову” — в метёлку.

Кивнув, я с непониманием проследила, как его улыбка из самодовольной стала опасно-лукавой.

— Замечательно, — выдохнул Фердинанд, ладонь легла на мою талию, и он резко притянул ближе.

Тепло его тела накрыло с головой. Губы требовательно сомкнулись с моими — и уставший мозг радостно взвизгнул “передышка”, отключаясь.

Если бы принц не удерживал меня так крепко, я бы рухнула на пол. Но он держал — словно точно знал, какое впечатление произвел, и как желание затмевает остатки здравого рассудка. Или же вспыхнувшая не вовремя страсть накрыла не только меня?

Целый месяц мы почти не виделись: лишь короткие встречи, разговоры о делах, редкие уставшие взгляды. Только хрупкие объятия по ночам делали нас больше, чем соседями.

И вот — несколько невинных прикосновений, и вся накопившаяся страсть прорвалась наружу, будто вода из треснувшей плотины.

Мир сжался до узкой ниши, до горячего дыхания у щеки и губ, требовательно прижимающихся к моим. Всё остальное перестало существовать.

И именно в этот миг, когда сердце билось так, что я слышала только его, за спиной раздался хриплый кашель.

Реальность ворвалась в наше укрытие ледяной водой.

Фердинанд нехотя отстранился.

— Нет, я всё понимаю, но нас ждут на банкете, — недовольно сообщил Император.

Прежде чем я успела покраснеть, муж заслонил меня собой, пряча от цепкого взгляда недовольного брата.

— Прости, Юля переволновалась. Я решил, это поможет. День будет нелёгким. А если принцесса будет дрожать под взглядами придворных, сплетен потом не оберемся, — хрипло и, явно пытаясь говорить ровно, произнёс он.

В ответ послышался холодный хмык Фредерика.

— Да, я вижу, как ты старался, брат. У вас две минуты, чтобы привести себя в порядок. Я здесь Император и ждать, пока вы спустите пар в тайных переговорных, не собираюсь, — громко произнес он.

Демонстративно хлопнув дверью, сердитый Император ушёл, и я облегченно выдохнула.

— Значит, это ты так меня успокаивал? — спросила я, всматриваясь в странно довольное лицо мужа.

Фердинанд поправил волосы и игриво наклонил голову.

— Если бы знал, что ты будешь так на меня смотреть в этом костюме, надел бы его раньше, — проигнорировал он мой вопрос, шагнул ближе и провёл пальцами по шее.

По коже пробежали мурашки, но поддаваться соблазну и злить правителя ещё больше не хотелось.

— Как так? — тихо выдохнула я, перехватывая мужскую руку и впиваясь в нее ногтями.

— С плохо скрытым вожделением, — хрипло ответил Фердинанд. — Прибереги это до вечера, жена. После ривентара и на ближайшие несколько дней ты моя.

Пригладив и без того уложенные волосы, он наклонился ближе.

Я попыталась отвести взгляд, но не смогла.

Чёрные глаза притягивали, как омут, и каждая клеточка тела дрожала от осознания того, что этот мужчина теперь по-настоящему мой.

Фердинанд улыбнулся чуть мягче, коснулся кончиками пальцев моей щеки и прошептал:

— Пойдём, нас уже ждут в банкетном зале. Самое время поиграть в принца и принцессу.

Горячая рука мужа крепко сжала мою, и мы вышли из мрачной тайной комнаты.

Банкет прошел как в тумане: чёрные глаза Фердинанда, бесконечные ничего не значащие разговоры…

Я, как советовал Сильвен, то и дело опускала взгляд в тарелку или бросала его на мужа, изображая влюблённость и смущение. Это работало.

Стоило кому-то из придворных попытаться подловить меня на разговоре, за меня отвечал Фердинанд.

Правда, некоторым советникам всё же хватило смелости напомнить о моем провальном участии в отборе.

— Как вам живется во дворце, леди Юлианна? Помнится, ваш дебют на приёме во время отбора Его Высочества был не слишком успешным, — с лукавой улыбкой поинтересовался один из приближённых Фредерика.

Он, как и сидевшие рядом мужчины, переглянулись, одарив меня высокомерной ухмылкой. Чистая демонстрация превосходства.

Я опустила взгляд в тарелку и тут же ощутила, как на мою руку легла горячая ладонь мужа. После подобной бестактности маска лёгкости спала, возвращая его к привычному образу чудища.

— Смею напомнить, что вы обращаетесь к своей принцессе, Рудолф. Если желаете узнать, как моя жена освоилась во дворце, стоит начинать свой вопрос со слов “Ваше Высочество”, — холодно осадил он наглеца.

После обжигающего взгляда и убийственно ровного тона вопросы у советников испарились сами собой.

Так и закончился мой самый первый банкет в качестве “принцессы”.

Змеи шипели исподтишка, но нападать открыто не решались. Это можно было назвать почти спокойным обедом.

Как ни странно, сегодня мне даже не пришлось есть всякую гадость вроде любимого паштета Императора.

Подозреваю, что такое совпадение вовсе не случайно. Весь месяц Сильвен кормил меня блюдами высокой кухни и с видом знатока уточнял, что показалось мне более терпимым — с учётом моего, как он любезно выражался, “экзотического” вкуса.

“Экзотическим” лорд Трейс завуалированно называл всё то, что считал безвкусицей. Например, яркие платья или сладкую выпечку вместо привычного рисового пудинга.

Но я была благодарна, что сегодня меню оказалось в основном “безвкусным”, а не чересчур изысканным. Так хотя бы в бальный зал я не шла голодной.

А главное — рядом был Фердинанд.

Он улыбался и кивал придворным, но взгляд оставался хищным, холодным. Казалось, он готов в камень закопать любого, кто осмелится косо вздохнуть в сторону его жены.

И в этот момент мне вдруг стало по-настоящему спокойно.

Вспомнив слова Сильвена, я улыбнулась уже искренне.

Впереди был бал. Последнее испытание.