Спокойная жизнь, как сон, рассеивается, едва наступает рассвет. Моё безмятежное существование в ректорской башне оказалось столь же недолгим.

— Юля, в Академии порядок, защита снова работает. Сегодня нас ждут во дворце, — порадовали меня, ставя поднос с завтраком на стол.

Книга, которую ректор добыл в лабораториях ведьм, дрогнула в руке, и я громко захлопнула её, демонстративно бросив на стол.

— Лучше я к паразитам в колонию прогуляюсь, — тихо проворчала, скрестив руки на груди.

Фердинанд усмехнулся, сел рядом, погладил меня по голове и притянул в объятия.

— Сладкая, тебе нужно помилование или нет? Брат даст его только лично тебе и лишь при условии, что за тобой будет присматривать кто-то из менталистов, — сказал он самым противным, снисходительным тоном.

Когда он говорил ТАК, я чувствовала себя капризным ребёнком и от этого злилась ещё сильнее.

— Это худшее из возможных предложений. Ты просто шантажируешь меня: либо казнь, либо должность жены, — не сдавалась я.

Фердинанд тяжело вздохнул:

— То есть ужина в лабиринте и предложения с кольцом, как в твоём мире, оказалось недостаточно? — напомнил он.

Судя по рычащим ноткам в голосе и искреннему недоумению, читающемуся на лице, я переигрывала. Чудище начинало терять терпение, и, похоже, во дворец меня либо поведут, либо понесут.

Нет, против того, чтобы меня прокатили на ручках, я не возражала.

Но не сейчас.

Потом.

После обряда и уже в статусе жены.

Сейчас я убедительно играла недотрогу, а ректор терпел. Рычал, мученически закатывал глаза, будто уже научился молиться. Но терпел.

Да что уж душой кривить, предложение по всем правилам и канонам любовных романов я всё-таки получила. И принц, вставший на колено, и даже полная луна, отражающаяся в его глазах. И я — играющая в невинную леди, в то время как хотелось закричать “ДА!” и позволить утащить себя в постель. И совсем не для того, чтобы спать, как мы делали прошедшие дни.

Но нет, я продолжала изображать недотрогу, хотя желания в голове и в теле бродили совсем не детские.

Особенно после того, как этот щеголь красовался передо мной обнаженным торсом, а потом ночью крепко прижимал меня к этому самому накачанному месту, без тени смущения.

Ох, бедное мое самообладание… оно работало на максимальных оборотах.

Вспомнив о всех пытках соблазнением, я скользнула взглядом по красивому ободку на пальце и решила больше не тянуть тигра за хвост.

Хочу я того или нет, придётся позволить Илариону покопаться у себя в голове.

Не хочу, но надо.

Спрятаться за стенами Академии больше не выйдет. Остаётся надеяться, что новая прогулка к Императору закончится не так плачевно, как предыдущая.

Две недели я отнекивалась от визита во дворец: то ссылалась, что после дурацкого испытания нужно прийти в себя, то — что ещё не готова к новым сюрпризам. А ещё — на головную боль, на недосып, на то, что болит живот.

Тянуть дальше опасно.

Фердинанд не пойдет против брата. А Фредерик с Иларионом уже точат зубы, чтобы впиться в мою шею. Точнее — когти, чтобы забраться в голову.

Оказалось, если пораскинуть мозгами, то захватчица из прогрессивного мира может быть полезной. Настолько, что безразличен даже тот факт, что наполовину ведьма.

По крайней мере так аргументировал моё помилование Фердинанд.

Как именно он сумел уговорить брата не казнить меня сразу и без разбирательств — оставалось загадкой.

Как и то, не затеял ли Император с братцем новую игру. Ведь у кого именно Годфри Свон достал приглашение на тот бал, они так и не выяснили. Как и то, кто пустил его во дворец.

Только предполагали, что это была работа отца Мишель. Но тот удачно исчез, унося с собой имена союзников.

В любом случае, если это игра — то слишком жестокая.

За эти недели я уже успела выдохнуть. Почти перестала вздрагивать при внезапном прикосновении Фердинанда и когда он врывался в комнату.

Было сложно поверить, что вот так просто и без угроз удавку сняли с моей шеи. Но я делала вид, что верила, стараясь привыкнуть к слишком заботливому чудищу.

Он вел себя как нашкодивший кот.

Или мужик…

В этом они одинаковы по повадкам.

Сначала нагадят по самое “не могу”, а потом — глазки бусинки и сплошная милота. С кем-то это, может, и сработало бы. Но мне не двадцать, и я не Юлианна.

Пришлось напомнить себе об этом и выдохнуть.

— Ладно, я пойду во дворец и буду играть в невесту. Но я всё ещё тебя не простила, — признала поражение.

Фердинанд хмыкнул.

— Ну конечно нет, прошло всего несколько недель. За кого ты меня держишь? Меньше месяца я и не рассчитывал, — ехидно заметил он, указывая на шкаф.

Подавив желание треснуть самоуверенного гада по лбу, я направилась переодеваться.

Новый наряд оказался всё того же блекло-золотистого оттенка. Разве что рукава теперь были шире и длиннее. Прямо принцесса-лебедь. Или, скорее царевна-лягушка — у той ведь тоже в рукавах прятались сюрпризы.

Мои, к сожалению, снова будут вытаскивать наружу, на всеобщее обозрение.

Я наигранно громко вздохнула, нехотя натягивая платье, пока ректор копался в своём однотонном гардеробе.

— Кулон оставь. Он будет мешать Илариону, даже если его спрятать, — приказал Фердинанд, достав из шкафа очередной чёрный костюм.

— А как же белые рубашки? — подколола я мужчину.

Оскалившись, он продемонстрировал мне ещё и чёрный пиджак, будто между тем, в котором он забирал еду, и тем, что надевал во дворец, была хоть какая-то разница.

Нет, она имелась: пуговицы были не чёрные, а золотистые. И, видимо, для чудища это считалось почти парадным мундиром.

— Отбор закончен. Следующий повод надеть костюм – это наш обряд, сладкая. Сегодня повода нет никакого, а значит, я ношу то, что удобно, — ехидно огрызнулся он, застегивая наряд. — Всё, что тебе не нравится, можешь снять с меня, когда вернёмся, — добавил с лукавой улыбкой.

Вот как, значит: меня — по форме, а сам...

Вздохнув, я мысленно внесла еще один пункт в список мести и поправила платье.

Пусть расслабится. Потом я всё возмещу.

Будет ходить в белых штанах и белой рубашке, пока мне не надоест. Была мысль перекрасить стены в ректорской башне, но теперь я тоже тут живу. Мстить самой себе, выкрасив всё в белый или ярко-розовый, было бы глупо.

Игнорируя попытки мужчины заигрывать, я встала у входа и скрестила руки на груди.

За всё это время Фердинанду так и не удалось выманить у меня ни поцелуя. Ни обнажённая грудь, ни жаркие объятия по ночам не заставили мои гормоны отключить мозги.

Нет, не потому что не хотелось, просто всё ещё было неуютно. Пусть мощные руки, вжимавшие меня в поджарую грудь, и будили отголоски желания, однако, даже это не позволяло забыть те недели в ожидании неизвестного.

Я всё ещё видела над своей головой топор так же ясно, как и утренний взгляд Фердинанда. Он хотел мне верить, но стоило отвернуться — снова сомневался.

Нутром я чувствовала: допрос Илариона должен поставить точку. Но в том, как именно он завершится, уверенности почему-то не было.

Равно как и в том, что Император вручит уже подписанное помилование.

Эти страхи сидели слишком глубоко, и прикрывала я их маской сарказма и колкостей. Хотя внутри каждое утро звенел страх, что именно этот день окажется решающим.

И вот он наступил.

***

В этот раз, вместо повозки и шествия по мосту, мы шагнули на лестницу ректорской башни в Академии, а в следующее мгновение оказались прямо во дворце.

Точнее, в пристройке, напоминающей башню на его территории.

Так вот как именно он переносился к брату?

— Что ж, так можно и в гости ходить: быстро и без торжественных шествий по мосту, — нервно пошутила я.

Фердинанд крепче сжал мою руку.

— Всё будет в порядке, Юля. Главное – не дерзи Императору, с остальным я разберусь, — попытался успокоить.

Да уж, в прошлый раз обещали примерно то же. Вот только закончилось всё не очень...

Чутьё дремлющей внутри ведьмы подсказывало: расслабляться не стоит, и я даже не пыталась гнать это ощущение.

Крепко вцепившись в руку своего чудища, я шагала по тёмным коридорам и едва заставила себя вдохнуть, когда мы вышли прямо к тронному залу.

Фердинанд не дал мне времени ни собраться, ни впасть в панику ещё сильнее — по-хозяйски отмахнулся от стража и толкнул дверь ногой.

Дальше меня буквально тянули, как собачку на поводке. С видом, будто вошёл в свой кабинет, принц уверенно направился к трону.

Ни поклонов, ни приветствий. Казалось, он чувствует себя здесь почти как дома.

А мне вдруг захотелось обратного — чтобы церемонии состоялись.

Чтобы мы шагали медленно, чтобы Император дремал на троне, и можно было выиграть хоть немного времени.

Вместо этого я видела, как Фредерик метался по залу. Настолько поглощенный собственными мыслями, что даже не заметил, что уже не один.

Он был в чёрном костюме, волосы растрепаны, пальцы то и дело приглаживали их нервным жестом. На лице — напряжение, в походке — раздражённое нетерпение.

Тихо бормоча что-то себе под нос, Император ходил взад-вперёд по залу, словно вытаптывал невидимую тропу, и полностью игнорировал гулкие шаги Фердинанда.

Причина его волнения угадывалась слишком легко. Сегодня она была только одна — я. И возможная ссора с братом, если вдруг решит, что меня стоит казнить.

Подумать, чем грозит такое состояние, я не успела.

Фердинанд наконец замер у трона и отпустил меня, позволяя присесть в кривом реверансе.

— Ты один? — не размениваясь на приветствия, спросил он.

Император будто очнулся, впервые заметив, что гости явились на допрос.

Нервно поправляя черный пиджак, он обошёл трон и встал рядом.

— Иларион вот-вот придёт. А пока мы обсудим детали. Я всё подписал, Фердинанд, но бумагу ты получишь не раньше, чем мы убедимся, что она не опасна, — быстро выпалил он, будто собирая остатки разлетающегося самоконтроля.

С глубоким вдохом Фредерик окинул взглядом наряд брата, поправил волосы и скользнул глазами по мне.

Кажется, удержать маску и не скривиться ему удавалось с трудом.

— Ни к чему церемонии, леди Юлианна. Если бы я действовал как Император, вас бы уже казнили, — холодно бросил он, небрежным жестом отмахнувшись, словно от назойливой мухи.

Опираясь на протянутую руку принца, я поднялась.

Что ж, кое-что осталось неизменным.

Мне тут не рады и даже не пытаются это скрывать.

Отличное начало встречи. Я бы сказала — показательное.

И это ещё не появился Главный Инквизитор…

Одного воспоминания о плотоядной улыбке Илариона хватило, чтобы руки начали мелко дрожать.

Объятия Фердинанда сразу стали крепче. Кажется, он всерьёз опасался, что я сейчас плюну на всё и сбегу.

— Всё хорошо, сладкая. Брат просто не в духе, не обращай внимания, — прошептал он прямо в ухо, обдавая горячим дыханием шею.

Ну да, подумаешь, у Императора нет настроения. По счастливой случайности именно в тот день, когда решается моя судьба.

Сущие пустяки.

Отвечать или язвить на слова принца я не стала. Опустила взгляд, вцепилась в руку своего предполагаемого жениха, и старалась дышать, как можно тише.

Дышать и покорно ждать, пока двое мужчин решают судьбу одной полу-ведьмы-попаданки.

— Обряд проведём тайно, сюрпризы с внезапно явившимся Годфри Своном и огласка нам ни к чему. После того как разберёмся с ведьмами, устроим прием, там и представим твою женушку. Как раз у Сильвена будет время подготовить её хотя бы к первому выходу в приличное общество, — холодно перечислял Император.

Фердинанд стоял с таким видом, будто в руке у него был невидимый блокнот, куда чёрным пером заносились все условия.

Потом началось обсуждение совета, где принц публично подпишет отказ от претензий на трон.

Чем больше деталей озвучивал Фредерик, тем ощутимее дрожала моя рука, и крепче становились объятия принца.

Наконец на поверхность всплыла тайна того, почему именно меня не казнили, и оказалась она вовсе не сундуком с золотом.

Фердинанду пришлось пожертвовать многим, чтобы жениться на полукровке. Или ещё только предстоит пожертвовать, если допрос пройдёт гладко.

Чем больше я слушала, тем яснее понимала нервозность Императора.

На его месте я бы тоже себя казнила — тайно, быстро и без свидетелей.

По сути, ради какой-то жалкой ведьмы принц лишится всего, что положено ему по статусу, и даже того, что принадлежит по праву рождения.

Любые притязания на престол, привилегии и положение будут сведены к минимуму, лишь бы не раскрыть мою тайну и не пошатнуть власть рода Керот. А те немногие преимущества, что останутся, не перейдут к его потомкам.

То есть наследник Фердинанда, по сути, станет обычным магом и в лучшем случае сможет служить во дворце стражем.

Из того, что принц по праву мог бы передать своим детям, останутся только его владения где-то под Леворном и золото, накопленное за годы работы на должности ректора Академии.

Все титулы, привилегии — ничего этого не будет. Как и самой должности ректора одной из Академий, после того как найдут достойного преемника.

Нашего ребёнка ждёт весьма незавидная участь — рядового мага или, в лучшем случае, богатого, но безмага.

Если с титулами Фердинанда всё было понятно, то пункт про безмага заставил меня вопросительно посмотреть на Императора.

Он будто только этого и ждал. Натянув хищный оскал, Фредерик обжег меня убийственным взглядом.

— Если ребёнок родится менталистом – вам повезло. В противном случае его магию свяжут ещё в детстве, неважно, будет он полукровкой или нет. Никакой инициации. Мы не можем допустить любой связи ведьм с императорской семьей, — уточнил он специально для меня.

Вполне предсказуемо: подпускать ведьму близко к трону никто не собирался.

Но Император нарочно подчеркивал — за связь принца и ведьмы ответят даже наши дети.

О таком повороте я совсем не подумала. Со мной всё ясно, но что будет, если у нас появится ребёнок?..

Судя по мелькнувшему удовлетворению, Фредерик остался доволен моей реакцией, а потом посмотрел на Фердинанда.

Это выглядело как последний шанс отказаться.

Но ректор, в отличие от меня, не был удивлен словами брата.

Невозмутимый, он замер статуей и даже дышал через раз. Только стальная хватка, в которой он удерживал меня, не позволяя пошевелиться, выдавала напряжение. В остальном маска чудища оставалась безупречно холодной.

— Надеюсь, ты не пожалеешь, что лишил своих детей будущего ради минутной прихоти, — плюнул ядом напоследок Фредерик и устало опустился на трон.

Впервые за всё это время рука принца дрогнула.

Теперь все карты на столе — оставалось принять решение и отправить меня либо на казнь, либо на допрос.

Пока Фердинанд решал, стоит ли одна полукровка-попаданка таких жертв, я молча дышала.

“Не злить Императора и всё обойдётся,” — повторяла как мантру, сжимая руку принца.

Что-то подсказывало: он тоже задумался.

Какая жизнь ждёт наших детей?

Не проще ли отсыпать золота и отправить меня в Северную Лисандию, а потом жениться на одной из придворных?

Это сохранило бы его положение и позволило передать всё потомкам. Никаких сложностей, никакой неопределённости.

Только теперь я поняла: не случайно Фредерик устроил финальное испытание и не случайно перечислял все лишения прямо при мне.

Вероятно, он рассчитывал, что я сама откажусь от жениха, который останется принцем лишь на бумаге.

Или надеялся, что, услышав условия ещё раз и оказавшись перед выбором, Фердинанд передумает и прямо здесь отправит ведьму в объятия Главного Инквизитора.

Вот про инквизитора я вспомнила очень зря.

По залу разнеслось эхо тяжёлых шагов, а следом прозвучал голос Илариона:

— Что за спешка? Я почти нашёл след Эдмонда, — недовольно заявил мужчина.

Кажется, сегодня лорда Вельцера ждёт сюрприз. Я бы сказала — почти рождественский подарок под ёлочку.

По коже поползла холодная паутинка страха, и я замерла в ожидании своей судьбы.