Пока Фердинанд что-то шептал странному артефакту на книжном шкафу, я подошла к окну.

— Хорошо, что эта лужа не как муравьи. А то послала бы собратьям сигнал: десерт в башне у ректора – и стала бы я закуской оголодавших паразитов, — тихо выдохнула я, а за спиной что-то громко упало.

Кажется, это был артефакт, которым Фердинанд замыкал контур, оставляя меня в комнате. Теперь металлическая штука валялась у него под ногами, а сам мужчина побледнел сильнее, чем стены его дворцовой спальни.

— Они же не живут колониями, правда? Когда один разведчик – это часть коллективного разума? — на всякий случай уточнила я.

Ректор не ответил, лишь шагнул ко мне и протянул руку.

— Отойди от окна, — слишком тихо сказал он.

Судя по тому, что меня не назвали ведьмой, паразиты всё же жили колониями. А ещё, похоже, та лужа, что уползла, собиралась рассказать остальным о последней беспомощной закуске.

Медленно я подошла к Фердинанду и тут же оказалась за его спиной.

— Завтра мы прогуляемся на этаж ведьм. Наверняка там остались книги. Если хочешь жить, придётся немного поупражняться с силой, — сказал он, прижав меня к шкафу.

— Я-то не против, но ты сам запретил, — напомнила я чудищу его же слова.

Он ведь сам сказал: никакой магии в комнате, и припугнул защитным контуром.

“Нервный он сегодня, однако,” — отметила я и только спустя полчаса поняла, что это было не зря.

Первая лужица заползла лениво и тут же улетела от прилетевшего сгустка Фердинанда, но сразу за ней вползла вторая.

— А как же барьер? — спросила я, глядя, как черные пятна одно за другим вползают в комнату.

— Они его сожрали, — рыкнул маг, вжимая меня в шкаф.

Когда лужицы начали проникать бесконечной чередой, Фердинанд ощутимо напрягся.

Его рука крепче прижала меня к шкафу, словно я не обуза, а то, что обязательно нужно защитить. Он держал меня так, что между нами не оставалось ни щели, заслоняя собой весь обзор и вставая живым щитом.

— Может, сбежать? — всё же рискнула спросить, бросив взгляд на дверь.

Да, до выхода пришлось бы пробиваться с боем, но это лучше, чем быть съеденными в углу у шкафа.

Чудище громко фыркнуло:

— И привести их куда? Во дворец? Или сразу в город, где куча беззащитных магов? Ведьмы в Академии защищали не только Императора, но и весь Леворн, — уточнил он “незначительную” деталь, продолжая удерживать меня за спиной.

Теперь бегство Моники обретало совсем другой окрас. Как и исчезновение остальных ведьм. Они сознательно оставили Леворн на растерзание паразитам.

Это походило не на бегство, а на месть.

Магия чудища мелькала возле окна, но он явно не справлялся. Паразиты всё приползали, становились крупнее, а его ладонь, не отпуская, всё крепче упиралась в мою руку, словно проверяя: здесь ли я ещё, не позволяя ускользнуть.

— Тьма тебе в зад, — выругался Фердинанд, откинув очередную лужу, которая каким-то образом ухитрилась доползти прямо к моим ногам.

Да уж, оголодавшие паразиты то и дело пытались обползти мага и добраться до вкусняшки, но злое чудище не позволяло.

Я явно была ценной ведьмой, раз меня так тщательно защищали. И хотелось бы верить, что это отголоски заботы или нечто большее, чем расчет и выгода.

Однако я не была настолько наивна.

Или недостаточно глупа, чтобы верить в сказки.

Одно было очевидно: недруги росли как на дрожжах. К двери уже так просто не пройти, кровать они облепили, словно пиявки, да и в окно пробирались всё тяжелее.

Ректор рычал, отбрасывал их и, похоже, всё больше злился.

— Кажется, я стану закуской, — прокомментировала я ещё несколько грозных ругательств.

— Если продержимся до рассвета, то выживем, — не стал отрицать он очевидное.

Скользнув взглядом по подобию старинных часов, я поняла: такими темпами до утра мы не дотянем.

Едва за полночь, до рассвета ещё пять или шесть часов. Успеют съесть не только нас, но и доползти до города, чтобы полакомиться магами там. И сделать это, пока те самые маги спят и не подозревают о “сюрпризе”, будет куда проще.

Как бы я ни любила Монику, но жителям города зла не желала. Видимо, всё-таки я неправильная ведьма.

— Может они боятся огня или воды или соли. Должны же они чего то боятся, кроме ведьм, — спросила поднимая ногу к которой тянулось черное щупальцо.

На какое-то время Фердинанд перестал рычать ругательства и всерьёз задумался.

Похоже, они так привыкли, что с паразитами справлялись жалкие ведьмы, что даже не пытались делать это сами. Или хотя бы выяснить их слабости на подобный случай.

Разочарованный выдох принца подтвердил мои опасения.

Если кто-то и знал слабости паразитов, то это были ведьмы. Но ведьм здесь больше не было.

Одна полукровка не в счёт. Чёрную лужу высушить — это вам не росточек о помощи попросить. Тут без обучения никак, иначе и факультета бы не существовало.

— Кроме солнечного камня, я ничего не знаю. До договора с ведьмами на каждой из башен был установлен артефакт солнечного камня. Они отпугивали и уничтожали паразитов. Потом этим занимались ведьмы, а артефакты убрали в хранилище. Успеет Фредерик достать и передать его или нет – большой вопрос, — не стал лукавить Фердинанд.

— Что ж, ты всегда можешь оставить им меня. Пока они сожрут вкусняшку, успеешь сбежать, — прошептала я за спиной, и магия Фердинанда заревела ещё сильнее.

К нашему общему сожалению, помогло это ненадолго.

Большая часть комнаты стала черной, как смола, и в окно лужи уже не вылетали.

Теперь магия ректора лишь создавала барьер, который временно замедлял их продвижение.

А ещё до меня наконец дошло, что росли монстры не просто так.

— Фер, если они поглощают магию, разве то, что ты делаешь, не подогревает им аппетит? — тихо спросила я.

Фердинанд хмыкнул:

— Если ты желаешь покормить их собой, я могу остановиться. Так я, по крайней мере, выиграю время и не дам им расползтись по Академии.

Время выигрывать пришлось ровно до того момента, как твари добрались до кресла.

В тот самый миг, когда паразиты подобрались к нам вплотную, дверь внезапно распахнулась, и комнату залил яркий свет.

Я даже не успела понять, что происходит.

Фердинанд, отбивавшийся от расплывшихся пиявок, резко развернулся, прижал меня к шкафу и ладонью закрыл глаза. Я слышала только треск, а потом его рука отпала, перестав вжимать мою голову в ректорскую грудь, и я встретилась с темными глазами.

Как для той, кого он собирается казнить, уж слишком яростно меня защищали, прикрывая собой.

Это было странно, но я не жаловалась.

Прислонилась затылком к шкафу, тихо сопела, стараясь игнорировать близость Фердинанда. Он же не спешил отпускать, будто нарочно тянул паузу. Смотрел на меня своими тёмными глазами — пристально, прожигающе, словно хотел заглянуть в душу и всё там вывернуть наизнанку.

Мы недолго сверлили друг друга взглядами. В воздухе закружился чёрный пепел, оседая на волосы и плечи, и ректор наконец со вздохом отступил.

Он что, всё это время не дышал?

Спросить у чудища, что происходит, я не успела.

— Успел, — раздался облегченный выдох со стороны двери. — Простите, Ваше Высочество. В хранилище заело охранный артефакт, — прозвучал запыхавшийся голос лорда Трейса.

Сильвен стоял в дверях с камнем в руке и с явным облегчением рассматривал меня и угрюмого принца. Точнее, он слишком пристально осматривал меня.

То ли бывший распорядитель был не в курсе, что я больше не в почете у ректора, то ли его это мало заботило.

Или, что куда вероятнее, он ещё не успел проснуться.

Всегда собранный и безупречно строгий лорд явился в костюме, больше похожем на полосатую пижаму, да ещё и с колпаком на голове. Вид у него был такой, словно он случайно перепутал хранилище артефактов с маскарадом.

Убедившись, что с нами всё в порядке, дрожащей рукой он протянул принцу какой-то странный прибор.

Кажется, это и был тот самый солнечный артефакт. Который, впрочем, рассмотреть мне не позволили.

Фердинанд проигнорировал Сильвена, заслонил мне обзор, окинул взглядом пространство, а потом просканировал комнату.

— Сиди тут, — рыкнули мне, направляясь к выходу.

Дверь громко хлопнула, а я рухнула в кресло, покрытое чёрным пеплом.

***

Впервые за всё время нашего знакомства я выполнила команду чудища точно и без малейшего промедления.

Забралась с ногами на кресло и боялась пошевелиться. Если еще одна лужа заползёт, пока он не вернется, — мне конец.

Время тянулось бесконечно, а потом на лестнице зазвучали тяжелые шаги. Впервые за последние недели я была рада видеть Фердинанда.

— В Академии чисто. Я установил камень. До утра можно отдохнуть, — сухо сказал он, скинул рубашку и замер у кресла.

— А если он разрядится? — задала вопрос, не спеша прыгать от радости.

После всего увиденного спать больше не хотелось.

— Солнечный артефакт? — удивлённо вскинул брови принц, а потом прочитал всё по моему лицу и обреченно вздохнул.

Он не любил объяснять очевидные вещи. Но, к сожалению для ленивого чудища, мне больше не нужно было скрываться, а потому я не стеснялась задавать вопросы.

Книг-то он мне толком не давал. Хотя я просила. Хотя бы магическую базу.

Теперь пусть сам рассказывает.

Учитель из Фердинанда вышел не очень.

— Эти камни не разряжаются, — буркнул он и плюхнулся на свою лежанку.

— А что будет, если лужица всё же съест мою магию? — задала другой вопрос.

Фердинанд обреченно вздохнул.

— Ты станешь обычным безмагом, — не слишком охотно пробурчал.

Какое-то время я соображала, что ещё нужно спросить. А потом в голове созрел вполне обоснованный и логичный вопрос.

— То есть они не убивают, а всего лишь забирают магию? — решила уточнить.

Фердинанд фыркнул.

— Всего лишь? — он даже глаза открыл и посмотрел на меня как на пришельца.

Собственно, кем я тут и была. Но чудище об этом забыл. А потому ждал, что я оценю его показательно громкий фырк.

Я не оценила. Он фыркнул ещё громче, но всё-таки объяснил:

— Маг без магии – как маг без руки. Он чаще болеет, быстрее стареет и не способен даже сам себя прокормить. Никому на службе не нужен неполноценный работник, — сухо перечислял ректор.

Ничего смертельного я так и не услышала.

Ну, неполноценный работник. Но я-то и так магией не пользовалась. И сколько уже тут протянула, даже ассистенткой чудища работала. Должна заметить — весьма успешно.

Идея пришла в голову спонтанно, и я решила сразу уточнить:

— Если бы я не была захватчицей, и лужа съела мою магию… Тогда меня бы не за что было казнить? Верно? Ведь от ведьм во мне только сила, которой больше не будет. А так я ничем не отличаюсь от других, — тихо рассуждала вслух.

Кажется, увлеклась. Цепляясь за призрачный шанс выжить, даже не заметила, как разбудила хищника.

Фердинанд поднялся, сел, прожигая меня взглядом, и даже рубашку накинул.

— Для любой ведьмы потеря ее силы хуже, чем пытки и казнь. Ни одна не согласится отдать силу добровольно, — грозно прорычал он.

Пусть рычит, я уже привыкла. А вот к мысли о том, что меня казнят, как-то не очень.

Ощутив слабую лазейку, я игнорировала строгого менталиста и пыталась понять, можно ли ухватиться за эту идею.

— А от силы можно добровольно отказаться? — тут же задала вопрос.

Лучик надежды, слабый и тонкий, как паутинка, но впервые за последнее время он появился. Был прямо передо мной. Да я им всю силу отдам, если это поможет.

Фердинанд как-то опасно притих, потом медленно поднялся и так же по-кошачьи подошёл ко мне.

— Ты хочешь предложить скрыть то, что ты захватчица, в обмен на помощь с ведьмами и магию? — предположил он.

Голос тихий, и взгляд такой, будто он ждал подвоха. Но подвоха не было. Почти.

— Лучше сразу помилование, учитывая особые обстоятельства. Ведь это Юлианна захватила моё тело, а меня насильно поместили сюда. Мы узнаем, где Моника взяла заклинание, потом словим лужу, она заберёт магию – и я покину империю. Без магии я не ведьма, и меня пустят в Северную Лисандию, — подтвердила свой план.

Скрывать смысла не было. Без его помощи мне всё равно не обойтись.

Несколько минут Фердинанд сверлил меня взглядом, будто не веря услышанному. Затем медленно подошёл, оперся ладонями о кресло, нависая так близко, что я вжалась в спинку и застыла.

Не знаю, наверное, мне должно было быть страшно, но страх вытеснила слабая надежда. Я смотрела в черные злые глаза, хлопала ресницами и ждала решения чудища.

Он не спешил: прожигал взглядом, изучал каждую черточку, искал что-то в моих глазах и тяжело дышал.

— Ты понимаешь, что отказаться от магии – это отказаться от своей сути, от своей души ради того, чтобы жить пустой оболочкой? — наконец зашипел он прямо мне в лицо. — Ни одна, даже самая глупая и жалкая ведьма, не пойдет на подобное, — уверенно заявил.

И снова чудище забыл, что я не ведьма. Может, что-то во мне есть — отголоски, тень, спрятанная где-то глубоко. Но это не я. По крайней мере, не настоящая я.

— Ты снова забыл, что я не ведьма, Фердинанд. Я просто хочу жить. Если для этого нужно отдать то, что и так никогда не было моим, я только за, — прошептала ему в лицо.

В глазах ректора мелькнуло удивление, а потом он как-то странно улыбнулся.

— То есть если я добьюсь у Фредерика помилования, ты отдашь магию, а потом поможешь узнать, где ведьмы скрывают заклятие? Не станешь просить у них защиты? Даже не попытаешься сбежать? — перечислял он условия, шагая по комнате.

— Да, но мне нужны письменные гарантии, что вы меня отпустите и помилуете, — предложила свои условия.

Фердинанд прищурился, а потом о чём-то задумался.

— Что ж, тогда с магией тянуть не будем. У меня есть связующий артефакт. Он заблокирует её, пока ты не узнаешь у ведьм, где заклинание, — спустя минуту сказал он.

Взгляд ректора стал странным, настороженным, почти опасным.

Он ждал подвоха, готовился, что вот-вот я выдам себя, попытаюсь сбежать или выкинуть ещё что-нибудь.

Наблюдая за мной как за опасным хищником, Фердинанд шагнул к шкафу, открыл ящик и достал круглую штуковину.

— Вот. Ты больше не сможешь пользоваться силой. Почти безмаг, но без обрезанных каналов. Готова? — холодно сказал он, протянув мне шар.