После всех разговоров меньше всего я ждала оказаться в ректорской башне.

И ещё меньше — того, что мне укажут на кровать.

— Это твоя комфортная тюрьма, ведьма. Охранных заклинаний тут прорва, так что использовать магию не советую.

Осмотрев знакомое ложе, я всё же не удержалась от колкости:

— И что же вы, Ваше Высочество, не побрезгуете делить постель с ведьмой? — попыталась его поддеть.

Судя по тому, как перекосило Фердинанда — побрезгует. И, как ни странно, он пытался скрыть это за маской холода. Пытался, но я видела, как взгляд метнулся от меня к кровати, и на лице мелькнуло отвращение.

Он не играет. Что бы ни было, как бы он ни относился к Юлианне раньше, узнав правду, он уже не видел перед собой женщину, с которой провёл ночь. Он видел грязное, опасное создание.

Язвить сразу расхотелось, и я поплелась в ванну.

После валяния в пыли хотелось смыть с себя всё это и надеть чистый халат.

— Твои вещи принесут позже. И не пытайся меня соблазнить – ничего не выйдет, — пробурчал ректор и хлопнул входной дверью.

Да уж, сосед мне достался скверный. Но огромная комната лучше сырой каморки в темнице инквизиции.

Целый день я бродила по комнате, рассматривала книги, бумажки и ждала, что вот-вот чудище вернётся и меня поведут на казнь.

Только когда за окном стало совсем темно, страх отступил, и я забралась с ногами в кресло.

Странно, но перестав ждать казни, я отчаянно захотела есть. Но узника кормить никто не спешил, а потому я читала какую-то книгу и надеялась, что принц не явится вовсе.

Мечтать не вредно, как говорится.

Стоило устроиться в кресле и немного задремать, как дверь с грохотом распахнулась, а в комнату вошла черная тень.

А вот и палач с приговором пожаловал. Только вот озвучивать его почему-то не спешил.

Фердинанд вёл себя так, словно забыл обо мне. Неспешно разделся, потом так же неторопливо направился в ванну и, когда я уже хотела подать голос, всё же заговорил:

— Спать в кровати будет удобнее, — прозвучал холодный голос за спиной.

— Она тут одна, — тихо ответила я.

Чудище хмыкнуло, а потом что-то тяжёлое упало у самой двери. Выглянув из-за спинки кресла, я увидела странную лежанку прямо у выхода.

— Это что, я как собака буду спать у входа, на коврике? — даже не пыталась скрыть своё отношение к предложенному месту.

Но принц снова хмыкнул, собрал с кровати несколько одеял и сам улегся на топчан.

— В кровать, ведьма. И без фокусов. Фредерик и так порывался тебя казнить на рассвете. Мне едва удалось убедить его, что ты можешь быть полезной, — строго сказал он, заложил руки за голову и закрыл глаза.

Да уж, фраза прозвучала почти обнадеживающе. Но я не стала ни язвить, ни благодарить.

Как только получат то, что хотят — быстренько от меня избавятся.

Больше я не стану надеяться на чудо. Вероятность того, что меня просто отпустят или помилуют, такая же, как если бы у камня выросло сердце.

Огромная кровать казалась колючей и неудобной, но в итоге усталость всё-таки победила страх, и я уснула.

***

Очередное утро в спальне чудища. И каждое новое становилось всё более привычным.

Уже больше двух недель я узница в этой комфортной темнице, и выпускать или казнить меня не спешат.

Как и делиться тем, что происходит за пределами ректорской башни.

Всё, что я знаю: отбор был закончен досрочно, и ректор остался без невесты.

Мишель Сантэй не зря вела себя как безумная. Любящий папочка, который вовремя сбежал, поджарил любимой дочурке мозги.

Точнее, не так.

Фердинанд назвал это “слетевшие якоря”. Но я обобщила: девушка превратилась в неадекватную агрессивную садистку. И какова её дальнейшая судьба — делиться со мной не спешили.

Она, как и я, сыграла свою роль и ушла в тень. Хотя нет, сравнивать меня с Мишель было бы странно.

Мишель Сантэй с детства готовили стать невестой принца. Если верить сухим рассказам чудища, она жила во дворце, и её обучением занималась сама старая Императрица.

Вероятно, это и сыграло с ней злую шутку. Во дворце маленькую Мишель обучали манерам и правилам, а потом отец забрал её в Вернегард и начал учить уловкам.

В тех уроках жизни, где юная девушка не справлялась сама, её поддавали внушению.

Вот и на отборе главной целью Мишель было получить принца, корону и кольцо. А когда Фердинанд во время свидания подарил девушке два символа — так сказать, своей симпатии, — якоря и посыпались.

Цель достигнута, что делать дальше — непонятно.

К сожалению, в этот момент отца рядом не оказалось. В Академию лорда Сантэя не пустили, новые якоря никто не установил. Мишель начала быстро терять связь с реальностью.

Императору такая кандидатура на роль жены брата не понравилась. Обвинив Эдмонда Сантэя в попытке захватить трон Империи, на него объявили охоту.

Точнее, попытка захватить трон — это была официальная версия. Неофициальная: Фредерику и Фердинанду нужен был повод убрать ректора Академии в Вернегарде и поставить надежного мага. Брата всем известного Старшего Инквизитора и кузена Императорской семьи.

Вот и предлог наконец-то нашёлся. Ректор пытал свою дочь и помутил её сознание, чтобы подобраться поближе к престолу. А девочка к тому же воспитанница старой Императрицы.

Повод был более чем весомый, и самое главное — никто теперь не докажет обратного. Мишель обезумела, её отец сбежал.

На неугодного ректора спустили гончих псов. Точнее, одного Главного пса — лорда Вельцера.

Пока Инквизитор гонялся за бывшим ректором, во дворце и Академии наводили порядки и вычисляли предателей, которые якобы помогали Мишель и её отцу.

Иногда я не понимала, зачем Фердинанд раскрывает мне свои тайны. К чему рассказал об отце Мишель? Если бы не холодный тон, я бы решила, что он пытается объясниться, как обещал когда-то.

Но нет. Обычное “ведьма” быстро возвращало в реальность.

Он просто рассуждал вслух, пытаясь меня напугать, показать, что даже золото и статус ничего не решают, когда на тебя спустили Главного Инквизитора. И уж если так легко разделались с влиятельным ректором, то жизнь жалкой ведьмы и подавно ничего не стоит.

Намёк я уловила и старалась не отсвечивать.

Дни шли, буря вокруг Мишель и её отца постепенно стихала, и про меня все удачно забыли.

Ну почти.

Сегодня, можно сказать, пошла третья неделя моей новой, относительно спокойной жизни в комфортной тюрьме-спальне.

Да и в целом прошедшие две недели были самыми тихими за все полгода в этом мире.

Каждый день — новая служанка, отобранная принцем во дворце.

Все они как под копирку. Молча приносили еду, книги, одежду и сухие новости.

Почему сухие? Потому что на вопросы отвечали неохотно или отводили взгляд. Конечно, узникам знать о делах магов не положено.

Было обидно, но спорить бесполезно. Так я читала что-то напоминающее легенды магов, детские сказки и всякую бесполезную ерунду, которую одобрял мой надзиратель.

А в остальное время сидела у окна и рассматривала внутренний двор.

Фердинанд приходил ночью, а уходил рано утром. Всё, что я слышала от него за последние несколько дней, — несколько сухих фраз.

Чаще всего звучали:

— Сейчас не до тебя, ведьма.

— Спать, ведьма.

— Не наглей, ведьма.

— Не делай глупости, я вернусь вечером, ведьма.

Теперь он называл меня только так. Не Юлианна, не Юля и даже не его привычное Юли.

Нет, сухое презрительное “ведьма”. Будто он боялся, что, называя меня по имени, начнёт воспринимать как нечто большее, чем опасное существо.

В основном я не жаловалась, даже дерзить Фердинанду перестала. Да и что дерзить в ответ на сухие заготовки?

Несколько раз я пыталась напомнить, что у меня есть имя. Однако, меня просто проигнорировали, язвительно выдав очередное “ведьма”.

Незаметно дни сливались в серое пятно. Жизнь текла где-то там, за пределами этой башни.

А ещё за эти две недели я осталась единственной ведьмой в Академии. Моника так и не вернулась, опасаясь судилища, а следом за деканом пропали и адепты.

Но опять-таки, узнала я это лишь из-за оговорки горничной, принесшей завтрак. В обед пришла уже другая девушка, и подробностей мне узнать было не суждено.

Фердинанд присылал всегда новую служанку. Вероятно, чтобы мы не подружились и я не смогла обрести союзника, который поможет сбежать.

Сбежать иногда хотелось, но бежать было некуда. Несколько дней назад, застав меня за рассматриванием карты, принц-ректор всё же расщедрился на большее, чем пару слов.

Только вот наш разговор мне не понравился. Да и разговором это сложно назвать.

Мне описали вероятное будущее в случае попытки побега.

— Не советую даже пытаться соваться в Северную Империю. Там нет ведьм, а на границе стоят артефакты, считывающие магию. В отличие от наших предков, местный Совет не столь снисходителен к таким, как ты. Ведьму, пытавшуюся попасть на их земли, тут же казнят, — самодовольно выдал он.

Так я узнала, что безопасного места для таких, как я, в этом мире попросту не существует — и приуныла ещё больше.

А даже если бы оно было…

У меня больше не было ни золота, ни подходящей одежды. Фердинанд позаботился, чтобы приносили только лёгкие домашние платья и тонкие туфли. В таких по камням далеко не убежишь.

***

Сегодня день выдался привычно спокойным.

Чудище вернулся ещё более недовольным, чем обычно, и молча завалился спать, а я, как всегда, крутилась, пытаясь уснуть.

Кулоном пользоваться не хотелось из принципа. Мучаясь от бессонницы, я ругала свою гордость и представляла прыгающих через забор овец.

Так я теперь успокаивалась и засыпала. Розовые овечки, словно облака, порхали через забор, а я откидывала слипшиеся мокрые волосы, надеясь, что вот-вот придёт долгожданная дрема.

Всё как обычно последние несколько ночей.

Но по какой-то причине именно сегодня луна была непривычно яркой, в комнате — душно, а меня будто медленно жарили на костре. Спина пекла, воздух казался обжигающим.

Устав мучаться, я села на кровати и посмотрела на спящего Фердинанда.

Как ни странно, за эти две недели чудище так и не отрастило бороду, зато волосы заметно удлинились.

Он намеренно хорошел, словно издеваясь надо мной. Ходил по спальне без рубашки, красуясь рельефным торсом, а потом показательно кривился, как от зубной боли, стоило встретиться со мной взглядом. Но следующим вечером снова не надевал халат, и всё повторялось.

Это было странно. Казалось, Фердинанд чего-то ждал. Ждал, что я сама начну его соблазнять? Подталкивал своим обнажённым видом — или это был извращённый намёк, которого я не понимала.

Его вообще сложно было разгадать. Иногда казалось, что это попытка спровоцировать меня и подтвердить свои слова о коварных ведьмах. А может, он и правда чего-то хотел, но не решался сделать первый шаг.

Одно было ясно точно: каждый вечер, когда его рельефный торс оставлял меня равнодушной, Фердинанд злился ещё сильнее. Тогда слово “ведьма” звучало даже при мимолетном взгляде в мою сторону.

О том, что я попаданка и понятия не имею, какой должна быть “коварная ведьма”, принц почему-то всё время забывал. Или для него быть захватчицей было не так страшно, как ведьмой.

В целом, правил новой игры чудища я не знала, а потому вела себя как обычно. Только ругала его теперь исключительно у себя в голове.

Вот и сейчас, браня чудище за то, что он спокойно спит, я посмотрела в окно, а потом скинула одеяло.

Придётся ему насладиться видом ведьмы, которой жарко. Потому что я буквально ощущала себя на сковороде.

И цвет простыней, на которых я спала, вполне соответствовал настроению: чёрный, словно смола, с красными пятнами, напоминающими глаза.

“Глаза?!” — повторив эту мысль вслух, я присмотрелась.

Два кроваво сияющих глаза где-то в районе моих ног явно были лишними. И это нечто пялилось прямо на меня.

Несколько секунд мозгу понадобилось, чтобы осознать: это не сон.

А потом — с визгом раненого поросёнка — я слетела с кровати и прыгнула прямо на лежанку принца. Точнее, на самого принца, мирно спавшего на ней.

— Ты совсем обезумела, ведьма! — сонно прорычал Фердинанд, убирая мои руки со своих плеч.

Сев, он осмотрел меня, устроившуюся сверху, поймал руки, которыми я пыталась вцепиться в него, и уже хотел выдать что-то язвительное.

Хотел — но проследил за моим взглядом и резким рывком прижал к себе.

Так шустро Фердинанд не вставал даже утром. Я сама не заметила, как оказалась за его спиной и вжата в дверь.

Артефакты вспыхнули, освещая картину ужаса, на котором я спала. Кровать оплела чёрная субстанция — нечто среднее между каракатицей и чернильной кляксой.

Но рассмотреть странное существо толком не вышло. Реакция у чудища оказалась отменная. В одно мгновение на его руке вспыхнула магия, и кровать завизжала.

— Не дергайся, отвлекаешь, — строго сказал он, задвигая меня за спину и закрывая весь обзор.

Дальше я слышала только визг, треск дерева и ругательства.

Битва “чудище против кровати” была недолгой и закончилась в пользу хозяина башни.

Фердинанд шумно выдохнул и перестал вжимать меня в дверь.

— Проклятые ведьмы, даже в лаборатории порядок не навели, прежде чем сбежать, — рыкнул он, развернулся и механически погладил меня по голове.

Правда, длилась эта забота недолго. Очень скоро принц-ректор вспомнил, кто именно стоит перед ним, и отступил.

— Что это было? — задала вопрос, прежде чем принц одумался и начал рычать своё обычное “ВЕДЬМА”.

Фердинанд ответил не сразу, ехидно улыбнулся и направился к окну.

— Это паразит. Та самая причина, по которой мои предки создали факультет ведьмовства и позволили этим существам тут учиться. Паразиты обитают в лесах по всей Империи и питаются магией. Особенно по вкусу им пришлись ведьмы, и только ведьмы способны их уничтожить, — всё же объяснил он.

Я нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Не вижу связи. Если они едят магию ведьм, при чём тут маги?

Улыбка принца стала шире. Он чуть склонил голову, и в отблеске артефактов его глаза хищно блеснули.

— Я сказал, что они предпочитают ведьм, — протянул он, нарочно делая паузу. — В остальном... паразиты поглощают любую магию и магами тоже не брезгуют. Благодаря тому, что в Академии было много лакомств, они сползались сюда даже из-за реки. Ведьмам – учеба и практические занятия, а во дворце – спокойствие, — заключил почти торжественно, словно речь шла о великом достижении его рода.

Да уж, прямо вершина императорской щедрости. Кости со стола в обмен на охрану.

От слов чудища стало неприятно, будто я случайно отпила воду с привкусом железа. Но я быстро подавила это чувство. Это не мой мир, и я точно не в том положении, чтобы “бороться за равные права и справедливость”.

— Но теперь ведьмы ушли. Что станет с паразитами? — уточнила я, прогоняя горечь и делая вид, что вопрос задан скорее из праздного любопытства.

Фердинанд потер переносицу.

Кажется, о такой “мелочи”, как монстры, жрущие магию, наш ректор совсем забыл. А лес вокруг дворца и Академии был немаленьким.

Сколько там ещё голодных луж?

— Нужно предупредить Фредерика, — подтвердил мои догадки принц.

Да уж, вот сюрприз для Императора так сюрприз.

Вредная ведьма внутри меня ликовала, что этим напыщенным магам скоро будет очень весело. А голос разума тихо напомнил: ведьмы-то ушли не все. Одна, если верить прозвищам ректора, осталась — Я.