Оказавшись в лабиринте, даже дышать стало легче.

Только теперь я осознала, что чувствую странную связь с Караганом. И именно здесь накатило необычное чувство безопасности. Будто я снова дома и всё плохое закончилось.

Пусть это всего лишь иллюзия, но я наслаждалась минутой спокойствия, пока чудище нервно шагал по лабиринту.

— Если Моника и правда защищала тебя, я попробую заменить казнь на ссылку на север, — наконец смилостивился принц.

Я даже не знала, смеяться мне или плакать от такой “щедрости”. Ты спасаешь мага от мага — и за это тебя может быть не казнят.

Но Фердинанд всерьёз не понимал абсурдность ситуации и продолжал рассуждать:

— Её лишат силы, тут даже я ничем не могу помочь. Всплеск такой мощности – это опасно. Отголоски долетели даже до дворца.

Вот тут я застыла.

Монику хотят казнить за то, что сделала я?

Фердинанд описывал дальнейшую судьбу подруги, пытаясь меня успокоить, и в какой-то момент я не выдержала.

Я не позволю Монике отвечать за мои ошибки.

— Это была не она! — перебила я принца, перегородив дорогу, и он замер.

Вопросительно вздернув бровь, Фердинанд смотрел на меня, будто прикидывал варианты.

— Ни одна из адепток не владеет такой силой. Их всех проверяют при поступлении. Девочек с особо сильным потенциалом магии лишают сами главы ковенов ещё в детстве. Моника и Констанция были исключением, — продолжал он убеждать меня, что никто, кроме декана, совершить такой выброс просто не мог.

Что ж, это было логичное объяснение. Но мне оно не поможет.

— А как насчёт полукровок? — задала я следующий вопрос.

Принц устало вздохнул и улыбнулся:

— Полукровок лишают магии сразу после рождения. Если сила просыпается после инициации – их её лишают и отправляют в южный квартал, — включил строгого профессора.

— Или казнят? — уточнила я.

— Сейчас уже редко. И только опасных, — отмахнулся принц.

Что ж, меня, пожалуй, можно отнести к разряду “особо опасных” сразу по двум пунктам.

Чудище готовился вынести приговор Монике, отмахиваясь от моих вопросов как от праздного любопытства. А я в это время собиралась с силами, чувствуя, что вот-вот всё рухнет.

В последний раз посмотрела в его глаза, в которых плескалась тревога, и на ласковую улыбку, будто он объяснил очевидное ребёнку.

Смотрела… а потом сделала шаг в пропасть.

— Думаю, достаточно опасной можно считать полукровку, которая напала на будущую принцессу. Или пыталась защищать ведьм. Или соблазнила второго претендента на престол, — тихо сказала я, и улыбка сползла с лица Фердинанда.

Обхватив мои плечи, он пристально посмотрел в глаза. Кажется, до принца начало доходить. И новости ему не понравились.

Но я не стала врать. Подняла голову выше и встретила его взгляд.

— Я не знала. До той ночи, когда Годфри продал меня Толстяку, — ответила я на повисший в воздухе вопрос.

В следующую секунду до принца дошло.

Глаза округлились, дыхание стало чаще. Я видела, как он всматривается в мое лицо, как вспыхнули янтарным глаза.

А когда потухли, в них появилось уже нечто другое.

— Та ночь… инициация, — простонал Фердинанд, опуская голову и сжимая мои плечи.

Да, теперь отрицать было бессмысленно. Оставалось лишь понять, какими окажутся последствия.

— Прошло уже столько недель… И ведь даже ты не заметил разницы. Если бы Мишель не напала на девочку, никто бы так и не узнал, — прошептала я, пытаясь оправдаться.

Руки с плеч исчезли, и я пошатнулась.

Будто отгораживаясь от меня и от собственных мыслей, он выставил ладонь вперед, а вторую запустил в волосы, сжимая их в нервном жесте.

— Это всё объясняет. Никакой хитирус не блокировал мою магию – я просто смотрел не туда. Ты ведьма. Это всё объясняет, — стонал он, буквально сгибаясь, будто вот-вот рухнет на колени.

В первое мгновение мне даже стало его жаль.

Захотелось коснуться волос, сказать, что это всё ещё я. Прижаться и ощутить безопасность. Но иллюзия того, что всё может быть не так плохо, быстро растаяла.

Фердинанд начал перечислять все мои странности, то и дело ругая себя за слепоту. Судя по количеству несостыковок, я насобирала не на одну казнь, а на несколько. И это он ещё знает не всё.

Подозревая, что вторая новость понравится ректору ещё меньше, я решила не откладывать.

— Это ещё не всё, — тихо сказала я, на всякий случай отступая на пару шагов.

Чудище громко рассмеялся, но смех звучал почти как раскаты грома перед бурей — зловещий и с нотками обреченности.

— Серьёзно? Удиви меня, ведьма! — последнее слово он буквально прорычал.

Что ж, сам просил.

— Я не Юлианна, — уверенно заявила я, наблюдая за реакцией.

В первое мгновение Фердинанд застыл, а потом поднял голову и посмотрел на меня как на безумную.

— Ты издеваешься? — зло произнёс он, сверкнув глазами.

Он не верил, а объяснять, судя по его взгляду, времени не оставалось. Ещё больше попятившись, я уперлась спиной в караган.

— Жаль, что ты не можешь влезть в мою голову – так было бы проще, — пробормотала я, опуская взгляд и проводя рукой по листьям.

Прежде чем успела продолжить, меня резко дернули за руку и вжали в мужскую грудь.

— Фердинанд? — от неожиданности я застыла, не решаясь вырываться или спорить.

— Кто сказал, что я не могу? — угрожающе произнес он прямо в лицо.

— А ты можешь? — тихо уточнила я.

В ответ чудище расплылся в опасном оскале.

Он ослабил хватку, провёл пальцем по моему лицу, задержался на подбородке и пристально всмотрелся в глаза.

Хищник, играющий с жертвой… но во взгляде сквозило что-то знакомое. Словно он и сам до конца не верил в происходящее.

— Могу, — почти мурлыкнул он. — Когда знаю, как смотреть, это несложно. И почти не больно, если пустишь меня добровольно. Просто вытолкни нужные воспоминания, будто они на дне озера, а ты поднимаешь их на поверхность, — сумбурно объяснил он, снова сжимая мои плечи.

Я кивнула. В следующее мгновение глаза принца вспыхнули, а мою голову пронзила острая боль. Я тихо заскулила.

— Ты сопротивляешься, — шикнул Фердинанд.

— Это не специально. Больно… пусти, я передумала, — тем же тоном ответила я.

Вместо того чтобы отпустить, его хватка лишь усилилась, и меня привлекли ближе.

— Ну уж нет. Я получу ответы. Все. И сейчас, — решительно заявил он.

Я приготовилась к новой вспышке боли, но вместо неё ощутила его губы. Поцелуй — тягучий, обжигающе нежный и в то же время настойчивый, будто он требовал, а не просил.

С каждым мгновением меня окутывала магия — бурная, как море в разгар шторма. Я стояла на краю обрыва: ветер рвал волосы, дыхание перехватывало под напором стихии.

И всё же я вдохнула и позволила себя поглотить. Воспоминания вспыхнули одно за другим — резкие, ослепительно яркие. Мир качнулся, и я сорвалась в чёрную бездну. Всё оборвалось.

***

Очнулась я, лежа на земле, и, осмотревшись, заметила неподалёку сидевшего принца.

Он запустил пальцы в волосы и опустил голову на колени.

Вид у Фердинанда был непривычный: уставший, растерянный, будто напуганный ребёнок, которого загнали в угол. По крайней мере, так казалось со спины.

Я даже снова порывалась его утешить — до того момента, как попыталась встать. Голова закружилась, и я повалилась назад.

Беспомощное на первый взгляд чудище наконец ожило.

Слегка повернув голову, он окинул взглядом, как я барахтаюсь в собственных юбках, и снова опустил её обратно.

— Посиди. Слишком много воспоминаний за один раз, дай сознанию успокоиться, — прозвучал ледяной голос.

Таким тоном только приговоры объявлять, и что-то подсказывало — скоро он озвучит мой.

Раз так, я не хотела встречать эти слова, валяясь в пыли.

Шагать на казнь можно и с высоко поднятой головой. В конце концов, я ничего постыдного не сделала. Просто пыталась выжить. Просто действовала так, как велели совесть и сердце, а не их дурацкие правила и приличия.

Если здесь за это полагается казнь — пускай. Всё равно в таком мире мне не будет жизни.

Подняв руку, я провела ей по зелёной стене.

— Помоги встать, — попросила караган.

Я видела, как дернулся и замер ошарашенный Фердинанд. Так, будто сам собирался мне помочь. Но это быстро прошло, когда он заметил оживший караган.

Прищурившись, он наблюдал, как тонкие ветви его питомца обвили моё запястье и талию. Подняли меня на ноги и сами же расправили задравшееся платье, а потом скрылись в зелёной стене.

— Спасибо, мой хороший, — погладила я толстый стебель, щедро направляя туда магию, и встретила взгляд злого ректора.

Ошарашенное “ведьма” напомнило, что я не просто жалкая попаданка. А принц больше не мой союзник и уж точно не защитник.

Он либо судья, объявляющий приговор, либо палач. Судя по лицу, на котором читалось отвращение, с ролью Его Высочество еще не определился.

Зато я не оставила его реплику без ответа.

Вздернула подбородок и посмотрела на медленно поднимающегося монстра.

— Ведьма я только наполовину – и благодаря тебе, между прочим. Помнится, той ночью тебе было всё равно, какая тьма меня прислала. Что же изменилось, Ваше Высочество? Может, у меня выросли рога или хвост? — ядовито произнесла и даже покрутилась, будто выискивая что-то за спиной.

— Хватит! — рявкнул Фердинанд, и тут же моё тело опутали магические нити.

Раньше он никогда не применял подобную магию на Юлианне. Но ведь раньше я не была ведьмой.

— Казнить сами будете или побрезгуете? Или, может, сначала заставите помучаться? — продолжала я тем же тоном.

Да, страх привычно выливался в потоки яда и дерзости. Только сердце гулко стучало в ушах, а тело пробирала мелкая дрожь.

Следующий виток магии закрыл мне рот. Но и этого чудищу казалось мало. Часть нитей вилась ужами по шее: то сжималась, позволяя ощутить своё присутствие, то едва заметно щекотала.

И это тот самый мужчина, который обещал на мне жениться и защищать?

По щеке всё-таки скатилась предательская слеза.

Поняв, что достиг нужного эффекта и иллюзия моего заботливого чудища распалась осколками, Фердинанд опустил руку, ослабляя напор.

— Не стоит злить меня ещё больше, Юля. Твоих преступлений в этом мире хватит на две казни с пытками, — грозно произнёс он и повернулся спиной.

Всё, что я смогла — это тихо хмыкнуть.

— Да как же, на все пять! Сначала меня закинули в этот кошмарный сон феминистки. Потоооом, я пыталась хоть как-то выжить, чтобы накопить денег и уехать. Участвовала в ваших играх на выживание! А потом ещё и защищалась от неуравновешенной психованной девчонки. И за это меня казнить? За что?! За адекватность и желание просто жить?! — громко сказала я.

На руке Фердинанда вспыхнула магия. Тут правду говорить не принято, и моя дерзость, кажется, больше не вызывала у него желания поцеловать.

— Тебе следовало уехать еще до того, как я вернулся в Академию! И уж точно не следовало забираться в мою постель! — зло рыкнуло чудище и снова повернулось спиной.

Зря этот самовлюблённый гад повернулся спиной к злой, загнанной в угол ведьме. И ещё больше зря он вспомнил про постель.

Я, значит, к нему в постель забралась, да?

Две казни, значит, да? Ну что ж, три для комплекта меня устроят.

Магия вырвалась быстрее, чем я поняла, чего именно хочу.

Толстый прутик с размаху шлёпнул ректора по заднице, потом обвил ногу, и в следующее мгновение рычащее чудище повис вверх головой.

— Ты с ума сошла, ведьма?! — рыкнул он, тут же отбиваясь от карагана и спрыгнув на землю.

— А что такого? Я же ведьма, забыл? Это же я — злая коварная Юлианна — затянула в постель бедного тридцатипятилетнего дитятку. Правда ведь? — язвила я, медленно отступая.

Угрожающе сверкая глазами, мой бывший любовник шагал следом.

Несколько раз он пытался связать меня магией, но тут же караган в ответ обвивал его руку.

Ректор рычал, но злить своего питомца не спешил. Обещал мне взглядом скорую расправу и загонял, как мышь по лабиринту.

Он-то наверняка знал, куда мы идём.

— Знаешь, в моих снах ты был более приятным и более способным, — продолжала я злить чудище.

Чёрная бровь принца вопросительно изогнулась. Кажется, здесь не привыкли к тому, чтобы обсуждать такие “способности”.

Но и тут он быстро нашёлся с ответом.

— Стоило ещё тогда всё проверить. Тот рассказ вовсе не был выдумкой, и если бы не твои фокусы, я бы всё понял.

— Это был не сон, — почти простонала я, и ректор улыбнулся.

— Нет, это была ментальная связь. А мне не стоило всё списывать на твоё общение с Моникой.

— Мг, а ещё точнее – тебе не стоило тянуть меня в свою спальню по любому поводу. Отдал бы золото сразу, и я бы уехала. Но что-то ты не слишком спешил меня отпускать. М, Ваше Высочество? Что изменилось?

— То, что есть разница: ты просто юная девушка со странностями, которые меня забавляют, или же ты опасное существо! — выпалил ректор и замер.

Не маг, не ведьма, не захватчица — существо.

Так вот кем он меня считает?

Это было будто удар под дых. Не знаю, чего я ждала и на что надеялась.

Что если он не казнил меня сразу — значит, есть шанс. Что он мне поможет. Или что? Что он влюбился настолько, что больше не важно, кто я и откуда.

Надеялась на то, чему не суждено было случиться.

— Существо, — повторила я, чувствуя, что слабеют руки.

Он медлил не потому, что привязался, не потому, что давал кучу обещаний, которые не собирался выполнять.

А потому что это “опасное существо” находилось во дворце, в королевском крыле, на королевском балу — и никто не заметил опасности.

Он думал, как выгородить себя. Ведь Император наверняка знал, что я была в постели брата. И даже тогда он ничего не заметил.

Чудище переживало, что пошатнется его репутация, когда всплывет, что больше года на него работала ведьма и никто ничего не понял. Опасный прецедент. Очень опасный.

Пятясь назад, я смотрела в глаза Фердинанда так, будто видела впервые. И, наверное, только сегодня я увидела его впервые.

Не чудище, которое заботилось о бывшей невесте друга. Не того, кто испытывал симпатию к ассистентке. Не принца, играющего в придворные игры.

Передо мной стоял монстр: безэмоциональный, расчетливый и опасный.

Теперь я понимала, почему Иларион и Сильвен его боятся. Любовь и обещания забываются так же легко, как и даются.

— Я облегчу вашу участь, принц. Проще всего скрыть свой позор так же, как это делают все подлецы: ударить по голове и скинуть меня в реку. Вам, может, даже посочувствуют. Потеряли такую ценную участницу и незаменимую ассистентку. Годфри Свон не будет болтать – это не в его интересах, — сказала я, пошатываясь и продолжая отступать назад.

Будто по невидимому приказу караган зашелестел и расступился. За моей спиной показался проход к той самой реке.

Чудище решило воспользоваться моей идеей?

Или полуразумный кустик подумал, что у нас такие игры?

Неважно. Я отступала к воде. Фердинанд медленно шёл следом.

Только на краю утёса мы замерли, продолжая сверлить друг друга взглядом.

Мне некуда было бежать, а принц смотрел на жертву и чего-то ждал. А может, так же, как и Мишель, растягивал удовольствие, наслаждаясь чужим страхом и беспомощностью.

Несколько минут чудище прожигало меня глазами, а я смотрела на бурлившую внизу реку, прикидывая шансы.

Выжить в таком ледяном потоке практически невозможно.

Даже если я сразу не утону, то быстро замерзну — ведь выбраться к берегу не смогу. Слишком холодно и слишком сильное течение. А ещё — Юлианна не умеет плавать, да и тяжёлое платье утянет вниз.

Спустя ещё пару минут принцу надоело наблюдать. Он шагнул ко мне, а я на автомате попятилась назад. Вот только нога ушла в пустоту, и я почти полетела вниз.

Полетела бы, если бы не резкий рывок и железная хватка на талии.

— Нет, поплаваем мы позже. Я ещё не решил, что с тобой делать, Юля, — прозвучал всё тот же холодный голос, и меня оттянули от края оврага.

— Что такое, боишься, что выплыву и убегу? — попыталась язвить.

Со стучащими от страха зубами это вышло неубедительно.

Плотно сжатые губы ректора растянулись в оскале.

— Нет, ведьма, тут не выплывешь даже ты. Всё просто – ты мне ещё пригодишься. Нужно понять, сколько тварей успела призвать наша талантливая декан Слоун, — ядовито произнёс Фердинанд.

Ах вот почему меня сразу не убили. Через меня он решил добраться до Моники.

— А если я не стану помогать? — с тем же звериным оскалом спросила я у ректора.

Глаза принца вспыхнули огнём. Впиваясь пальцами в талию, он обхватил мою шею, заставляя замереть, а потом наклонился к уху.

— Ты помнишь, как больно было, когда ты сопротивлялась, ведьма? — прошептал он, касаясь кожи губами.

Я помнила. Боль была такой, будто в висок медленно вонзают спицу. Отвечать не понадобилось — Фердинанд почувствовал, как задрожала жилка на шее, и улыбнулся.

— Так вот, милое создание. Если ты не поможешь, я отдам тебя Илариону. Поверь, то, как он будет тебя убеждать… я такого не пожелаю даже ведьме, — ехидно прошептал он.

Что-то подсказывало, что ректор не шутит. И это его “ведьма” или “создание”…

Он почти не называл меня по имени, будто я не человек, а какой-то паразит.

Проверять, что тут делают с бесправными паразитами, не было надобности. Зрелища с Мишель хватило.

— Хорошо, но давай заключим сделку, — прошептала я в ответ, и принц удивленно отшатнулся.

Да, новая сделка. Только в этот раз он всё напишет, и, может, я даже кровную клятву потребую.

Однако мои планы совсем не совпадали с его замыслами. Он смотрел удивлённо, будто не ожидал подобной наглости даже от меня.

Терять нечего — значит, можно наглеть.

— С чего бы мне с тобой договариваться? Я могу казнить тебя тут, и никто не задаст ни единого вопроса, — полюбопытствовал этот инквизитор недобитый.

Резонно, но я знала: мог бы — уже казнил.

Потирая шею так, словно там остались отпечатки, я пожала плечами.

— Вам нужно знать, где заклинание и сколько тут ещё таких монстров, как я. А я, как самый беспощадный и подлый монстр, просто хочу дожить до старости, желательно не в темнице, — наигранно невозмутимо ответила я, игнорируя дрожь в коленках.

Учитывая обстоятельства, требования были более чем нескромными, и Фердинанд улыбнулся.

— Я подумаю. А точнее, сообщу Императору, и мы вместе решим, достойна ли твоя помощь такой бесценной награды, как спокойная жизнь до старости, — сказал он, указывая рукой на Академию.

— А тем временем? — попыталась уточнить, насколько интересная жизнь меня ждет в темнице.

— Я запру тебя там, откуда не сбежать. Если попытаешься, мы совершим прогулку в казематы инквизиции. Только не удивляйся – там часто путают заключённых. До того момента, как Фредерик определится с планом, тебя могут случайно казнить, — беззаботно произнёс принц таким тоном, будто мы обсуждали ужин.

И почему я ему верила…

Точнее, очень сильно хотела не верить, но всё внутри сжалось от страха.

Таким я чудище ещё не видела. Вернее, таким он никогда не был со мной. Сначала я и смотреть на него боялась, а потом слишком расслабилась, явно недооценивая угрозу.

Сейчас она была более чем реальной. А мне резко захотелось пожить ещё хотя бы чуть-чуть.