Вначале всё было вполне обычно.

Свежий воздух оказался приятнее пустого коридора, а шум реки — гнетущей тишины или голоса Феро.

Но всё изменилось, когда я решила прогуляться к воде.

Услышав голос Моники, даже дышать стало легче. Уверенно шагая в сторону полигона, я собиралась похвастаться подруге своими успехами в преодолении расстояний.

Однако сегодня сюрприз ждал меня.

Задолго до того, как я увидела Монику, заподозрила, что что-то не так.

Вместо привычного приказного тона, голос декана ведьм дрожал и срывался на визг. И, когда я подошла ближе, поняла причину — и похолодела от ужаса.

Юная ведьма стояла на коленях, а над ней склонилась Мишель. Только вот больше она не выглядела ни воспитанной леди, ни наивной фиалкой. Лицо девушки исказила ярость, а в руке пылал магический шар.

Что именно пошло не так, было нетрудно догадаться: волосы принцессы стали ярко-розовыми, и, похоже, такой цвет ей не понравился.

Казалось бы, мелочь, и всё можно исправить — походит с фуксией на голове, пока Моника сварит нейтрализующее зелье. Но в этом и скрывался подвох: всё обошлось бы выговором от чудища, если бы ошибся маг.

Но мы находились на полигоне ведьм, а изгоям маги не прощали даже малейших промахов.

На лице Мишель ясно читалось отвращение. Она удерживала юную ведьму магическими путами и обжигала лицо сияющим шаром. Это нельзя было назвать ни наказанием, ни минутным порывом гнева. Это не было защитой.

То, что она творила, напоминало пытку. Она обжигала обездвиженную, рыдающую девочку и злобно шипела угрозы.

По какой-то причине никто из ведьм не вмешивался. Хотя нет — причину я знала.

Мишель была магом, а остальные ведьмы не могли использовать магию даже для того, чтобы защититься. Даже декан.

— Прошу вас, леди Сантэй, это всего лишь адептка. Она не удержала заклинание. Мы всё исправим, просто нужно время, — молящим тоном повторяла Моника.

— Вы жалкие отродья. Когда надену корону, позабочусь, чтобы таких, как вы, держали в клетках, как псов. От вас больше вреда, чем пользы. Думаю, Советники поддержат новые правила. Вы будете жить, как животные, в своих резервациях, и каждого, кто покинет пределы, мы будем публично казнить, — холодно произнесла Мишель.

Это уже не звучало как глупость и даже не как злость из-за испорченных волос.

Девушка была жестока, озлоблена и, кажется, безумна.

Не знаю, в какие игры играл Фердинанд с её отцом, но калечить юную ведьму из-за такой мелочи было уже слишком.

***

Именно в такие моменты жизнь делится на “ДО” и “ПОСЛЕ”.

Я понимала, что мне не стоит вмешиваться.

Понимала, что могу уйти, и Моника меня не осудит.

Понимала, что моя цель близко: бери золото, вещи — и беги.

Всё понимала… но стоило взглянуть на дрожащие руки девочки, зажмуренные от боли глаза и то, как Моника тщетно пыталась заслонить ее собой — и внутри что-то щелкнуло.

Ведьмовское нутро уже решило за меня.

— Отпустите адептку, леди Сантэй. Прежде чем сыпать угрозами, корону нужно сначала надеть! — громко сказала я, подходя ближе.

От неожиданности Мишель даже магию не удержала.

Бедная девочка тут же вырвалась из пут и кинулась к Монике, а подруга с облегчением вздохнула.

Ох, судя по тому, как рассматривала меня Мишель Сантэй, теперь спасать придется уже меня.

— Кто вы такая, чтобы мне указывать? — зарычала на меня безумная принцесса.

Она явно ощущала свою безнаказанность. Решила, что все будут бояться — если не её истерик, так угроз.

Это она зря. Я только и делаю, что боюсь. И к этой болезни со временем вырабатывается иммунитет.

Сложив руки на груди, я выше вздернула подбородок. Думать над ответом долго не пришлось.

Мы не во дворце, а в Академии действуют свои правила.

И в этих самых правилах четко указано, что вредить адептам не может даже ректор — неважно, ведьмы они или маги. И уж тем более не позволено наказывать молодых ведьмочек обнаглевшей, озлобленной хамке.

— Я ассистентка ректора. И имею право указывать даже деканам, если они нарушают устав. А кто вы такая, Мишель Сантэй? — натянула кривую улыбку. — Финалистка отбора? Вероятная невеста принца? Что именно дает вам право издеваться над адептами? Если вы считаете себя возлюбленной ректора, так и командуйте в его спальне. Если, конечно, вас туда пустят, — ехидно добавила я.

Ох, зря я злила безумную девушку. Её глаза буквально налились кровью, а на руках вспыхнула магия.

— За оскорбление члена императорской семьи вас казнят. А я позабочусь, чтобы время до казни вы провели в муках, — зашипела змея и запустила сияющий шар уже в меня.

Прежде чем магическая сфера попала в цель, её поймали вынырнувшие из-под земли корни.

— Вы будете висеть на соседней виселице, Моника Слоу. Ведьмам запрещено применять магию против магов, даже в целях защиты, — оскалилась девушка, сплетая новое заклинание.

А вот этого никак нельзя было допустить.

Без Моники ведьмы не будут получать даже те крохи знаний, которые выгрызают с таким трудом. К счастью, злость не способствовала концентрации.

Пока Мишель дрожащими от ярости пальцами пыталась создать новую сферу, я обошла её и встала рядом с подругой.

— Не вмешивайся, мне всё равно конец. А ты должна позаботиться о них. Если эта дура и её отец доберутся до власти – вопрос времени, когда начнется новое восстание. Ты нужна им, — сказала я подруге и пожала её руку.

Мишель наконец собралась, и вторая сфера полетела прямо в нас.

В этот раз Моника не применяла магию.

Она толкнула меня на землю и прикрыла собой.

— Ты права, Юля, но мне тоже конец. Она сама сбила Арианну с заклинания, но, конечно, обвинят во всём нас. Меня, если не казнят, то лишат магии и отправят в южный квартал. Уходи, пока не поздно, — шептала Моника, наблюдая, как дрожат руки Мишель.

Что ж, у девушки явно проблемы с самоконтролем.

Она так привыкла истериками и угрозами получать своё, что, получив отпор, совсем озверела.

Новый смертоносный шар никак не хотел вспыхивать, а мы с Моникой смотрели, пытаясь продумать пути отступления.

Точнее, она продумывала пути отхода. Я же знала, что для меня всё закончится здесь и сейчас.

Не зная, что ведьма я, возможно, и ушла бы. А потом пыталась бы спасти подругу через Фердинанда.

Но нет — за две недели всё стало ещё хуже. Между Моникой и своей игрой принц даже думать не станет.

— Уходите, Моника. Ты можешь спрятаться в клане. Туда и уходите с девочкой. Только подскажи заклинание, которое напугает эту дуру, но не убьёт, — подсказала я ведьме выход.

Её единственный выход.

Моника обреченно вздохнула.

Понимала, что покинуть Академию — это сейчас их единственный шанс. И не только её, но и всех юных ведьм.

Мишель пожелает мести, и под руку безумной кровожадной принцессе попадут даже те, кто стоял в стороне.

— Хорошо, ты права, подруга. Тебя Фердинанд не тронет. Единственное, что может сдуть эту дуру с дороги – это Херба ин венто. Но это наша магия, вряд ли она тебе поможет, — сказала она и поднялась, тут же протянув руку мне.

К счастью, теперь мне это поможет.

— Уводи адептов, я ее отвлеку, — отрицательно покачала головой, сильнее впиваясь пальцами в землю.

В дрожащих от ярости руках Мишель поблескивали искры магии, Моника уводила ребят глубже в лес, а я ждала, пока они отойдут дальше.

Ведьме не нужно видеть того, что случится. Пока нет.

Я собиралась сделать всё точно так же, как тогда с корнями: направить силу и представить.

Представить, как тонкие корешки обвивают эту гадину — как меня у реки, — а потом, словно по волнам, трава катит её в сторону Академии.

Картинка в голове сложилась.

Мишель зашипела какую-то гадость, а я впилась пальцами в землю, пытаясь ощутить что-то новое внутри.

То, что спало и проснулось.

То, что не принадлежит ни одному из миров. Силу ведьмы, застрявшую в теле мага и пытавшуюся вырваться наружу.

— Помогите мне. Херба ин венто, — едва слышно прошептала я.

Вышло ещё более зрелищно, чем я представляла. Злость, усталость и чувство обреченности не способствовали контролю.

Вместо слабого импульса по поляне прокатилась вспышка магии, а Мишель откинуло от меня на несколько метров.

Со стороны дворца завыла сирена, и я поняла, что счёт пошёл на минуты. Однако, от своего плана я не отказалась. Спеленала Мишель, закрыла ей рот корнями и села под деревом, прикрыв глаза.

Бежать некуда. Обратно после такого всплеска магии я просто не дойду. Без золота и карты я никуда не уеду, а значит, не к чему суетиться.

Спустя какое-то время поляна наполнилась гулом — не слышно было ни реки, ни хриплых стонов Мишель. Только странный звук, который замер прямо у моего дерева, а потом исчез.

Похоже, принц заметил пропажу безумной невесты и начал поиски.

Снова я оказалась права.

Голос Фердинанда, кричавшего приказы, громом разносился по лесу. Мишель начала более активно вырываться, а я села ровнее.

Магию убрала только, когда вдалеке показались два тёмных силуэта.

Как удачно — сразу и принц, и Главный инквизитор. Палач и тот, кто озвучит приговор.

Как ни странно, страшно больше не было. Пришло осознание, что хватит бегать. Он или поможет мне, или погубит.

Взгляд Фердинанда вспыхнул, а за ним последовал Иларион.

Точно так же, как той ночью, я подняла руки и посмотрела прямо на них, даже не двинувшись с места.

— Сдаюсь, — произнесла с кривой улыбкой.

Мужчины переглянулись и выдохнули.

Что? Разве они бежали спасать не принцессу? Судя по злобным взглядам на меня, — не только её.

Смерив меня взглядом, будто искал повреждения, Фердинанд наконец посмотрел на окутанную корнями Мишель.

И вот тут произошли чудесные перемены.

Злость девушки мигом испарилась. Она, как по взмаху волшебной палочки, превратилась в обиженную фиалку: тихо скулила и ждала, пока принц сам распутает её руки и освободит рот.

Зря он это сделал.

Это как сорвать пломбу с ассенизатора.

— Она заодно с ведьмами! Они пытались меня убить, чтобы мы не поженились. Они сбежали, а она им помогла. А ещё она считает себя главной в Академии. Она мне приказывала и говорила, что в Академии может приказывать даже декану, — безбожно врала фиалка, картинно всхлипывая и цепляясь за рукав Фердинанда.

Ректор вопросительно вздернул бровь, а я улыбнулась шире.

Всё так же опираясь на дерево, я игнорировала протянутую руку Илариона.

— Ну, в целом, она впервые не врёт, — согласилась со словами фиалки, и та от неожиданности даже замолчала.

Да к чему отрицать очевидное?

Я говорила, что могу командовать, и ведьмам помогла. Остальное — несущественные детали.

Инквизитор и принц удивленно переглянулись.

— Казнить ее! Нужно немедленно казнить… — тут же потребовала кровожадная фиалка.

От того, как стремительно маска напуганной невинности сменилась на кровожадного монстра, меня пробил истерический смех.

— Ничего нового. Вы уже Монику пытались казнить. Адептку, что случайно упустила заклинание. И меня — не один раз. Если бы не декан Слоу, во мне уже было бы три дыры от магического шара, — сказала я, задыхаясь от смеха.

— Враньё! Я защищалась! Вы просто завидуете, что я стану принцессой, а вас отправят на виселицу! Когда вас проверят артефактом невинности, я докажу, что вы закончили Академию только потому, что грели постель Николаса Прута! — завизжала фиалка, окончательно выпав из образа.

Ох, зря она тронула тему моей невинности. Строгий ректор прекрасно знал, когда и с кем я её потеряла.

— Хватит! — рявкнул на неё чудище.

Испугался, что после проверки я расскажу, чью именно постель согревала?

А если узнают, что я полукровка…

Ситуация становилась почти забавной.

Мишель замолчала, села и сложила руки на груди. С розовыми волосами, красными от ярости глазами и раздувающимися от гнева щеками она выглядела странно.

Это был вид не обиженной девушки, а безумной. Она даже покачиваться начала и бормотала что-то себе под нос.

Переводя взгляд с Мишель на Фердинанда, а потом на Илариона, я ловила их взгляды на себе.

Странное поведение принцессы мужчин ничуть не смутило. Они что, правда ничего не замечают?

— Кажется, с рассудком вашей невесты что-то не так, Ваше Высочество, — практически ткнула пальцем в качающуюся на траве девушку.

Но чудище даже не повернул головы.

— Достаточно, Юлианна, — рявкнул уже на меня. — Иларион, отнеси леди Сантэй к целителю, пусть дадут успокоительное. Я потом с ней поговорю, — отдал приказ Инквизитору, и мерно покачивающуюся принцессу тут же подхватили на руки.

Как ни странно, она не сопротивлялась, обхватила руками шею Илариона и продолжала что-то бормотать себе под нос.

Но это была не главная моя проблема.

Ректор остался прожигать меня взглядом, а я сложила руки на груди.

— Я знаю, что ты привязана к ведьме. Но в этот раз она зашла слишком далеко, — рыкнул он недовольно.

Так и хотелось выпалить, что вообще-то это была я. Но вначале нужно попытаться спасти подругу.

— В чём именно? В том, что не позволила убить свою адептку? Или в том, что два раза спасла меня от твоей психованной невесты? Или что, ей и в убийствах можно тренироваться? Такая тебе нужна принцесса? Тогда да – она идеальна: кровожадная, психованная садистка! — зашипела я и попыталась подняться.

Фердинанд уже порывался помочь, но я отбила его руку и отошла.

— Юлианна, не лезь в то, о чём ничего не понимаешь. Ведьмы не такие, какими кажутся! — рявкнул он, подходя ко мне вплотную и нависая. — Это подлые, бездушные создания. Они только выглядят как мы, а на самом деле всё, что им нужно, — власть и золото. Всегда больше власти и золота, — зашипел на меня мужчина.

Ох, зря он это сказал. Улыбнувшись, я покачала головой.

— Хм… Я покажу тебе кое-что, а потом мы поговорим. Но не тут, — строго сказала, выставляя руку, как невидимый барьер.

Ректор вздохнул, глотая следующую порцию нравоучений.

— В кабинет, — рыкнул, протягивая руку.

— В лабиринт, — не согласилась я.