Тёплое одеяло — первое, что я ощутила, когда сознание начало возвращаться. Потом уловила запах каких-то трав, а ещё живот начал противно урчать.

Похоже, меня всё-таки спасли, и, судя по тому, как ныло тело, собирали буквально по кусочкам.

Тихо застонав от боли в спине, я распахнула глаза.

Вечер. Тусклый свет артефактов и огромное ложе. Белые стены, пустая комната и длинный, до боли знакомый шкаф. Похоже, я во дворце. Более того, кажется, в покоях Фердинанда.

Интересно, он казнит меня сам, когда узнает, или поручит Илариону — не желая марать руки о ведьму. Точнее, в моем случае — о полу-ведьму.

То, что я жива, подсказывало, что попытка магичить увенчалась успехом. Осталось понять, как теперь выжить. Это задача с двумя звёздочками.

Попаданка-ведьма-полукровка в мире, где казнили и тех, и других. Двойное бинго, не иначе.

Могло ли кому-то ещё так “повезти”? Вряд ли.

Голова понемногу прояснялась, потянувшись к стакану на столике, я ощутила знакомый запах и вполне узнаваемый вкус.

Опять разорила запасы бесценного эликсира. Возможно, поэтому вместо сотрясения — лёгкий туман в голове, а переломы обошлись лишь слегка ноющими рёбрами.

Интересно, лицо сильно пострадало?

Ощупав себя пальцами, я не нашла ни единого следа. Зато после стакана горькой гадости захотелось в уборную.

Встать с кровати было непросто, но я кое-как сползла. Потом так же медленно, покачиваясь, пошла в ванну.

Должна заметить — очень удачно пошла и очень удачно не спешила выходить.

Вначале ничего не предвещало беды. Я спокойно умылась и слишком пристально рассматривала свои почему-то зеленоватые глаза.

Никак не удавалось понять, почему голубые глаза Юлианны вдруг начали зеленеть. Сначала я решила, что ещё не очнулась, а потом пыталась представить, чем это грозит.

Из сумбурных, тяжёлых мыслей меня выдернула с грохотом распахнутая дверь спальни.

Как когда-то говорил Иларион, в покоях принца можно не опасаться сюрпризов. И, как и со всеми другими его утверждениями, оказалось — не так.

Громыхая каблуками по каменному полу, в спальню принца влетел самый незваный из всех возможных сюрпризов.

Пожалуй, появлению толстяка или Годфри Свона я бы удивилась меньше.

Но нет. Шаги были женскими, а голос — до боли знакомым.

— Я будущая жена принца Фердинанда. Я имею право знать, кто ночует в его покоях уже вторую неделю! — истерически заявила будущая принцесса.

Скорее инстинктивно я нырнула за распахнутую настежь дверь ванны.

Надеюсь, тщательного обыска не будет — и тогда всё обойдётся. Не то чтобы я боялась Мишель, просто слушать истерики и снова кому-то что-то объяснять совершенно не было сил.

Точно не сейчас.

— Леди Сантэй, прошу вас покинуть спальню Его Высочества, это неприлично, — прозвучал следом мужской голос.

Вот и моя новая охрана подоспела — значит, сейчас фиалку уведут, и можно вернуться в постель.

Не тут-то было.

— Какие приличия? Мы почти помолвлены! Я будущая принцесса и требую обыскать покои! Вызовите стражу, — велела та самая пока ещё не принцесса.

Она вела себя как ревнивая жена, разыскивающая любовницу мужа. Бродила по спальне и, кажется, даже вышла на балкон, повторяя всего лишь одно требование — обыскать покои и найти любовницу своего жениха.

Точнее, пока ещё не жениха, но, кажется, леди Сантэй жалкая приставка “почти” и “будущего” уже не смущала.

Судя по всему, девочка мысленно уже надела корону и прибила её к голове гвоздями. Иначе сложно объяснить её истерику и странное поведение.

В начале отбора она не казалась мне глупой. Однако то, что я слышала сейчас, было откровенной ерундой.

И с каждым словом поток нелепостей только нарастал. В нём не хватало лишь заявления, что она — будущая Императрица. Всё остальное уже прозвучало.

Приказ какому-то перепуганному магу, требование обыскать покои, угрозы казнить всех, кто не подчинился.

Неизвестный мне Хромус тщетно пытался образумить пока ещё не принцессу.

— Это покои Его Высочества Фердинанда. Вам даже в королевском крыле запрещено находиться. Прошу вас, пойдемте, леди Сантэй, — снова попытка вразумить разбушевавшуюся девушку.

В ответ на просьбу раздался странный грохот, похожий на звук открывшейся дверцы шкафа.

Вспомнив, каких размеров гардероб у Фердинанда, я отошла дальше и оперлась о стену. Это надолго.

Не успела фиалка обыскать весь гардероб, как в комнате зазвучали громкие мужские шаги — пришли стражи. Охрана дворца всё-таки соизволила явиться. Теперь я слушала, как почти-принцесса спорит уже с несколькими магами.

Вполне предсказуемо, вместо обыска опоздавшие стражи лишь попросили леди уйти. Это разозлило фиалку ещё сильнее.

Новая истерика и угрозы уже стражам.

Её что, озверином поили? Или корона давит на мозги?

Только спустя десяток угроз от Мишель и в тот момент, когда я сама уже собиралась сдаваться, в спальне раздался знакомый рык:

— Какого крамла тут происходит? — прогремел голос ректора так, что в ванне зазвенело зеркало.

Не могли они его раньше позвать, что ли?

Выдохнув с облегчением, я почти расслабилась, предполагая, что на этом цирк закончен.

Рано расслабилась. По нашей с Фердинандом традиции, стоило мне испытать к нему благодарность, как он тут же показывал, что зря.

Цирк решил задержаться с гастролями, и история приняла весьма необычный поворот.

Стоило чудищу появиться в спальне, громкие угрозы Мишель сменились на такие же театральные рыдания.

— Фердинанд, любимый, они меня оскорбляли. Они пытались увести меня силой, — голосила фиалка, топая каблуками.

Не скажу, что это было слишком неожиданно, но слишком громко — однозначно.

Однако роль главного шута в этом спектакле досталась вовсе не Мишель. Вместо того чтобы указать истеричке её место и осадить привычным рыком, принц вдруг принялся её успокаивать:

— Ну что ты, Мишель, дорогая, не плачь. Я всё выясню и лично казню всех, кто тебя оскорбил, — прозвучала фраза Фердинанда.

От такого поворота я даже тихо икнула.

Нет, кажется, я всё ещё сплю.

И это её уверенное “любимый”?

Это что вообще было?

Я что, проспала что-то важное?

Фредерика свергли, и она реально метит в Императрицы?

Если так, и ей теперь можно вообще всё, то я хочу уснуть обратно.

Несколько минут театр абсурда продолжался, а потом голоса стихли, удалившись в гостиную.

Рискнула ли я выйти?

Да — только для того, чтобы найти тапки, закутаться в халат и забраться обратно. Если ждать обыска, то с комфортом. А то, что он будет, подсказывал истерический вой фиалки за дверью.

Даже сам принц не мог выгнать её из своих покоев. И это они ещё не женаты. А что будет потом?

Нет, отсюда точно нужно бежать — и желательно быстро и бесследно.

Пока я одевалась и устраивала себе мягкое сиденье за дверью ванной, Мишель Сантэй всё же добилась желаемого.

— Хорошо, смотри. Тут совершенно никого нет, это глупые придворные сплетни, — прозвучал голос в дверях, и в спальне снова застучали женские каблуки.

Вот даже как?

Удивленно посмотрев в сторону выхода, я укуталась в одеяло, устраиваясь на подушке.

Никого нет — так нет, подождём, пока меня найдут.

Хорошие десять минут Фердинанд водил Мишель по спальне, выслушивая поток откровенной лжи.

Как ей передали записку с сообщением, что принц вместо дел развлекается с любовницей. Как она уговаривала стражу, желая убедиться лично. Как ей хамил целитель, уснувший в гостиной, и как стражники пытались вывести ее силой.

В общем, девочка несла невесть что, пытаясь оправдать свое мерзкое поведение. Её попытки изображать благоразумие вселяли слабую надежду, что до ванны обыск не дойдёт.

Зря.

Зачатки рассудка и остатки достоинства уснули в Мишель сразу после бала.

Спустя минуту прямо за моим укрытием цокнули каблуки, и в уборную вошла взъерошенная “принцесса”.

Нет, не просто вошла — она тщательно осмотрела помещение, будто точно знала, что ищет. Или кого…

Обезумев от ревности, она даже в чашу заглянула и за шторку, на которой висели полотенца. А когда, наклонившись, Мишель полезла под раковину, я не сдержала истерический смешок.

Она что, всерьёз полагала, что я прячусь за этой крошечной шторкой, свернувшись в три погибели?

Фиалка, к счастью, мое истерическое “ХРЮ” не услышала, а вот Фердинанд посмотрел прямо на меня.

Принц едва заметно качнул головой и приложил палец к губам. Взгляд чёрных глаз скользнул по мне, строгий и требовательный, — и этого мгновения хватило, чтобы я затаила дыхание и застыла, боясь шелохнуться.

Он что, иллюзию наложил?

Поэтому так уверенно водил её по комнате?

Ещё десяток всхлипов фиалки и приторных речей излишне щедрого и покладистого чудища — и парочка, наконец, покинула покои.

Вот теперь точно можно выйти.

***

Хотелось позвать хоть кого-то, кто объяснит, что вообще происходит.

Может, я в другом мире.

Может, тут Мишель — дочь Императора, а Фердинанд — маг, участвующий в отборе.

Ждать долго не пришлось.

Спустя минуту в комнату вошли два мага: один радостно расплылся в улыбке, второй облегченно выдохнул.

— С возвращением из мира теней, леди Свон, — прозвучал голос Инквизитора.

— Я так рад, что вы пришли в себя, — всплеснул руками второй.

А я как рада. Слов не хватит описать.

Именно о таком пробуждении мечтает каждая спасенная девушка.

— Это у нас что, новые порядки? Я что, проспала несколько лет? — спросила, осматривая Илариона.

Инквизитор вздохнул, нахмурился и сложил руки на груди.

Ясно, отвечать никто не станет. Хотя, судя по обреченному взгляду, сказать ему было что.

К нашему общему сожалению, обсуждать будущую принцессу холопам не позволено.

Может, оно и к лучшему. Так будет проще оправдать свой внезапный отъезд.

Если без визита Мишель мне пришлось бы придумывать причину своего резкого ухода, то её истерика и крики “любимый” значительно упростили задачу.

Необходимо пополнить запасы, забрать золото и тихо исчезнуть с видом оскорбленного достоинства.

Мол, не выдержала моя тонкая душевная организация подлого предательства принца. А ведь я, как глупая фиалка, и правда размечталась о свадьбе, детях и домике у моря.

Так, стоп. О доме лучше молчать. Он мне больше не нужен. Неизвестно, кому еще Годфри успел рассказать про свой “особый товар”, пытаясь продать.

Теперь оставаться в Империи для меня опасно. Нужно бежать туда, где Юлианну никто не узнает.

Пока целитель нахваливал свою работу, я обдумывала пламенную речь “ревнивой любовницы”, краем глаза наблюдая за Инквизитором.

Иларион заметно осунулся и, кажется, даже постарел. И без того худощавый, он всё больше напоминал скелет, обтянутый кожей.

Похоже, игра Фердинанда зашла дальше, чем они рассчитывали. А леди Сантэй оказалась не такой уж милой и воспитанной, какой притворялась вначале.

Я уже открыла рот, чтобы озвучить речь, которую непременно должны передать принцу, но запнулась, услышав сроки своего “выздоровления”.

— Ещё неделька-вторая — и вы можете вернуться в Академию и участвовать в отборе, — довольно заявил целитель.

Вот это совсем не входило в мои планы. Ни возвращение на отбор, ни тем более оставаться здесь ещё две недели.

— В смысле “неделька-вторая”? — ошарашенно посмотрела я на мужчину.

Тот довольно закивал:

— Для таких травм всё заживает даже очень хорошо. Будто ваш источник питает эликсир изнутри. Это редкость, нам повезло, — всё так же радовался маг, даже не подозревая, что только что озвучил мой приговор.

— А что, если мне нужно уехать уже, скажем, через пару дней? — спросила я, игнорируя прожигающий взгляд Инквизитора.

Иларион хорошо умел читать меня по лицу и сразу учуял неладное. Но я была сосредоточена не на нём.

— Пару дней?.. — повторил целитель, запнулся и вопросительно посмотрел на Илариона, озадаченно почесав седую голову.

— Да, мне хотелось бы покинуть столицу как можно скорее. Несколько дней нужны, чтобы уладить дела и получить расчёт, — подтвердила я свои слова.

Главного Инквизитора мой вопрос ничуть не удивил. Только лицо стало каменным, а глаза опасно сузились.

Он всё так же смотрел на меня, будто желал забраться в голову. Но, судя по тому, что глаза оставались серыми, уже смирился, что не выйдет, и даже не пытался.

Что ж, сюрприз-сюрприз, лорд Вельцер. Вы ещё одна причина, по которой бежать отсюда нужно как можно дальше.

Хромус переводил взгляд с меня на строгого “няню”, а мы с Иларионом мерились взглядами.

Мне первой наскучила эта игра в гляделки.

— Так что насчёт сроков? — поторопила я озадаченного мага.

Плевать, что всё доложат ректору. И на наш договор. И даже на его признание с туманными, далекими обещаниями жениться на мне.

Теперь этому точно сбыться не суждено, а значит, пора заканчивать игры в любовь. Тем более после того, как Мишель назвала его “любимым”, я даже знать не хочу, что они делали эти две недели.

Хромус что-то прикидывал в уме, потом почесал голову, но, наконец, ответил:

— Еще несколько дней вы должны лежать. Потом – прогулки не больше получаса. Две недели, не ранее, леди Юлианна. Иначе все лечение пройдёт зря: кости только срослись. Тряска в пути, толчок, падение или резкий рывок – и новый перелом, который срастить будет уже сложнее. Куда бы вы ни направлялись, вы туда не доберетесь, даже с портальными переходами. Не ранее чем через две, а лучше три недели, — строго сказал целитель.

В конце ещё и кивнул для верности.

Что ж, ходить с переломами не хотелось. Но и оставаться здесь после утреннего шоу будет глупо.

Следующий вопрос появился сам собой:

— А мне обязательно быть тут? Вы ведь просто поите меня эликсиром. Я могу пить его сама… скажем, в Академии, — предложила я другой вариант.

Там я смогу подготовиться, всё спланировать и, может, даже Монику подключить.

Мне нужен кто-то, знающий маршруты, переходы и то, как именно можно сбежать. А ещё — неброская одежда, удобная обувь, рюкзак и припасы.

В общем, нужно всё, а тут я ничего этого не раздобуду.

К счастью, на второй вопрос лекарь утвердительно кивнул:

— Если за вами присмотрят, вы можете вернуться в Академию. Но то же правило: лежать и вставать только по необходимости, — строго наказал он.

Вот эта новость порадовала. Я даже улыбнулась старому магу и закивала тяжёлой головой.

Оставалось как-то сообщить моё желание Фердинанду. И вот тут пригодился Иларион.

— Я всё передам принцу. А пока отдыхайте, — сухо сказал он, поднялся и ушёл.

Я посмотрела на Хромуса:

— Всё это время вы за мной ухаживали. Спасибо, — искренне поблагодарила мужчину.

В ответ целитель похлопал меня по руке и тяжело вздохнул:

— Не только я. Иногда возле вашей постели дежурил лорд Вельцер, но чаще всего за вами присматривал принц. Сегодня утром всё вышло совершенно странным образом. Я совершенно безответственно уснул, а лорда Вельцера срочно вызвали к Императору. Тем временем стража привела к покоям леди Сантэй. Невероятно, как ей удалось их уговорить, — будто оправдываясь, произнёс он.

— Они побоялись злить будущую принцессу, — предположила я.

В ответ маг устало вздохнул.

Кажется, репутация фиалки за две недели кардинально изменилась. Но мне почему-то совершенно не хотелось знать причины.

Если она больше не носит маску — значит, уверена, что Фердинанд не передумает.

Помня, как она краснела от одного прямого взгляда, и сравнив с тем уверенным “Фердинанд, любимый”, во рту стало горько.

Я не наивная и прекрасно догадывалась, как именно она обрела такую уверенность. Почему так смело вламывается в спальню к мужчине, будто бывала в ней уже не единожды.

В животе что-то сжалось, а потом меня резко замутило. Утверждение, что сотрясение не оставило последствий, оказалось ошибочным.

Лекарь оказался на удивление проворным, а ванна — моим местом обитания на ближайший час.

***

Примерно за таким занимательным занятием нас застали вошедшие ректор и инквизитор.

— Что происходит? Иларион сказал, что Юлианне лучше? — прогремело чудище.

Одним движением он убрал целителя в сторону и сам начал вытирать мое лицо мокрым полотенцем.

Гордость тихо скулила, что нужно его выгнать, оттолкнуть и послать к “любимой”. Но тело было слишком слабым и желало только отключиться, чтобы ощутить передышку.

Я не сопротивлялась, когда Фердинанд уложил меня к себе на руки и поднес к губам стакан с горьковатой жидкостью.

— Похоже на магическое истощение. Но я не могу понять, как? Леди Свон не магичила, она только очнулась, мы просто разговаривали, — тараторил целитель.

Слова “магия” и “Юлианна” заставили сознание встрепенуться.

Если я сделала это случайно… если они узнают…

Впиваясь ногтями в руку Фердинанда, я оттолкнула его и опустила голову к ведру. Определить ведьму не так сложно: когда она магичит, глаза сияют зелёным, а значит, нужно избегать его взгляда.

Принц не сопротивлялся. Наклонился и поглаживал меня по голове, придерживая за талию, а я буквально забыла, как дышать от напряжения.

Теперь его прикосновения обжигали, оставляя только одно желание — чтобы он ушёл.

— Я хочу в свою старую комнату. Феро может поить меня зельем не хуже, чем Хромус. С меня хватило и утренней истерики вашей невесты, — тихо сказала я, старательно изображая приступ дурноты.

Судя по обреченному вздоху, Иларион уже всё рассказал. И в этот раз чудище даже не стал спорить. Погладил по голове, коснулся губами волос и передал меня в руки целителя.

— Иларион, проверь весь корпус, проинструктируй Феро и закрой вход в крыло служебных комнат для всех, у кого нет служебного артефакта. Я сам установлю доступы, — прогремел голос принца-ректора.

Сказав это, он развернулся и громко зашагал прочь, оставив за собой запах миновавшей грозы и позволяя хоть немного отдышаться.

Непонятно, насколько близка я была к разоблачению, но один урок всё же усвоила: чем меньше я буду контактировать со своим вероятным палачом, тем лучше.

По крайней мере, пока сама во всём не разберусь.

Уже следующим утром, на руках у строгого Главного Инквизитора, я вернулась в Академию. В свою старую комнату над крылом целителя.

Тут пахло старыми книгами, пылью и безопасностью.

— Если что-то нужно – я на территории, просто нажмите на кристалл вызова, — проинструктировал меня Иларион. — В этот раз, ректор лично позаботился о вашей безопасности. Сюда даже мышь не проскочит и уж точно не ворвётся леди Сантэй. Отдыхайте, Юлианна, — едва слышно добавил он.

Да уж, я слышала это и про дворец, в который пришёл не только старый мошенник Свон, но и мой несостоявшийся муж. И про спальню ректора, в которой можно было “не ждать сюрпризов”.

Однако тут, в этой каморке, было безопаснее, чем в защищённых ректором комнатах. И станет ещё безопаснее, когда я уговорю открыть доступ Монике.

Мишель показала, что слова инквизитора — только слова. В данном случае своей пакостью фиалка сыграла мне на руку. Теперь манипулировать чувством вины лорда Вельцера будет несложно.

Я собиралась дёргать за эту веревочку так часто, что он сам поможет мне сбежать от ректора.

Вздохнув поглубже, я ощутила то, чего давно не чувствовала. На горизонте запахло свободой, и первый её штрих я уже выводила на листе.

В первый же вечер заботливый целитель Феро пожалел бедную девочку и передал записку ведьме. Игра началась.