Настало время для того самого пира-ужина, которым нас пугали всю неделю.

Огромный стол, заставленный вазами, тарелками, приборами, и гости, которых рассаживали слуги. И снова меня подвинули куда-то в конец.

Причем странным образом посадили не среди претенденток, а рядом с родителями участниц.

Вспомнив слова Илариона, я встретила его настороженный взгляд. Да, мою няню отсадили подальше. Намеренно или случайно — вопрос.

Несмотря на сюрпризы вначале, в целом ужин прошел спокойно.

Рядом со мной оказалась не титулованная аристократия, а милая пара, не так давно переехавшая в столицу. Они мечтали выдать свою единственную девочку за мужа побогаче, купить дом в часе езды от Леворна и встретить достойную старость.

Не стесняясь, родители обсуждали тех, кто сидел ближе к власти, прикидывая, к кому именно бежать “продавать” дочь.

С другой стороны разместилась более рассудительная пара. Они, судя по взглядам, делали то же самое, но молча.

Я же была невидимкой.

В беседах приближённых к Императору и претенденток не участвовала, чужим родителям была неинтересна.

Только изредка ловила на себе взгляд Илариона, но дотянуться до меня Инквизитору было сложно. Его по очереди отвлекали невесты, узнавшие, что лорд Вельцер ещё не женат, и советники, расспрашивавшие о девушках.

К концу ужина мне стало жаль времени, потраченного на изучение манер.

Все были настолько поглощены своими делами, что я могла есть ложкой — и никто бы не заметил.

Было ли это к лучшему? Возможно. Обидно — однозначно.

Ужин завершился, и все выдохнули с облегчением.

Оставалось кое-как пережить Бал.

Точнее — отстоять танцы других претенденток где-то в тени и пережить свой.

И снова всё пошло не по плану.

Стоило Илариону устроить меня в укрытии, как к нам подошёл Сильвен.

За сегодняшний день я уже успела научиться различать взгляды распорядителя: виноватый, испуганный, раздраженный — даже когда лицо украшала маска приличий и лёгкая улыбка.

— Что ещё? — обреченно простонал Главный инквизитор.

Кажется, у мужчины начали сдавать нервы.

Я уже слышала, что ловить ведьм и предателей для строгого няни оказалось проще, чем присматривать за одной невезучей ассистенткой. А ещё он всерьёз опасался, что за все мои приключения придётся отвечать ему.

Судя по взгляду Сильвена — не зря.

— Император убрал ривентар из программы. Его Высочество будет открывать и закрывать Бал вместе с леди Сантэй. Леди Свон будет танцевать тальмез третьей, — почти виновато объявил распорядитель.

Что ж, я ждала худшего.

— Это хорошо. Можно будет уйти пораньше, — попыталась натянуть кривую улыбку.

Сильвен и Иларион переглянулись.

— Уйти до завершения Бала нельзя, — перевела я их взгляд.

— Это плохо, — прокомментировал ситуацию Инквизитор и посмотрел в ту часть зала, где Фердинанд ублажал будущего родственника.

Казалось бы, должно быть наоборот: лорд Сантэй должен из кожи вон лезть, чтобы продать свою дочурку принцу. Но нет — это принц всеми способами угождал отцу Мишель.

Было в этом что-то не так.

Во всём этом представлении явно что-то не сходилось.

Зачем Императору внезапно менять программу танцев? И где Императрица? Разве не они должны открывать и закрывать Бал?

Если бы Фердинанд был наследником и метил на престол — тогда это ещё можно было бы как-то объяснить. А так…

Осмотрев молчаливого Илариона и виновато посматривающего на меня Сильвена, я не стала задавать вопросов.

Нутром чуяла: либо мне ничего не расскажут, либо я сама пожалею, что узнала.

— Просто спрячьте меня, — попыталась успокоить Инквизитора, отгоняя навязчивые мысли.

Иларион вздохнул, кивнул Сильвену — и увёл меня в другое укрытие.

Так и прошёл почти весь мой первый бал.

Я справлялась. Стояла статуей там, где меня поставили, и наблюдала, как другие устраивают личную жизнь.

— Танцевать небезопасно, и бродить по залу тоже, — по-своему перевел мой взгляд Инквизитор.

Встав прямо передо мной, он намеренно перегородил обзор на зал, почти вжимая в холодную стену.

— Просто не будьте капризным ребёнком, Юлианна. Мы, между прочим, вас охраняем, — с нажимом произнёс он, наклоняясь неприлично близко.

— И смотреть тоже запрещено? — я встретила его взгляд с самым невинным выражением лица.

Раздражать этого нервного надсмотрщика было, пожалуй, единственным развлечением. Я не бросала откровенных вызовов — только мелкие уколы, точные и своевременные, пользуясь его напряженностью.

Иларион, судя по тому, как перекосилось лицо, уже готовился выдать колкость в ответ. Но в зале прозвучало моё имя — и он вынужден был отступить.

Вот теперь стало по-настоящему страшно.

Платье вдруг показалось неудобным, туфли — тесными, а взгляды гостей, скользящие по мне, — угрожающими.

Идти демонстрировать искусство оттаптывания ног принцу ощущалось как путь на эшафот. Я привлекла слишком много внимания — и это было плохо.

Что ж, по какой бы причине Фредерик ни отменил ривентар, он оказал мне услугу.

Тальмез — быстрый танец, который, по словам Арсо, не достоин звучать на балу Императора. По ритму и движениям он больше напоминает детские дурачества, чем полноценное выступление.

Именно это давало надежду, что я всё же доживу до момента, когда вернусь в Академию.

Опустив голову и уставившись в пол, я подошла и окинула взглядом черные ботинки Фердинанда.

— Позвольте пригласить вас на тальмез, леди Свон, — прозвучал безразличный голос.

Как он только успевает менять свои маски?

Я старалась удержать свою. Как учил Сильвен, присела, а затем — не поднимая взгляда — вложила свою руку в холодную мужскую ладонь.

— Это честь для меня, Ваше Высочество, — невнятно пробубнила.

В ответ на талию опустилась тяжёлая рука. Уверенно, по-свойски, Фердинанд привлёк меня ближе… а потом ещё ближе — опасно близко.

Быстрая мелодия, врываясь в зал, пробежала по коже мурашками, и он подтянул меня вплотную, сокращая и без того опасное расстояние.

— Всё почти обошлось, Юли. Просто не делай глупостей и до конца вечера держись рядом с Иларионом.

Слова коснулись кожи вместе с тёплым дыханием, заставляя вздрогнуть.

Слишком ярко вспыхнули воспоминания о нашем поцелуе, и я поспешно отогнала их, напоминая себе, как он открывал Бал с Мишель.

Всё это было слишком странно. Игра принца с лордом Сантэй выглядела чересчур убедительной — и ее видели все. А со мной всё происходило за закрытой дверью.

Пришлось вцепиться покрепче в холодную ладонь, чтобы не поднять взгляд. Хотелось увидеть ответ в его глазах… но я сдержалась.

“Всё почти закончилось. И всё почти обошлось,” — мысленно повторила.

Почти? Или всё-таки обошлось?

Я ощущала, как спину прожигают чужие взгляды, а музыка казалась слишком громкой. Но Фердинанд так легко вёл меня в танце, что только это давало ощущение мнимой безопасности.

— Ты молодец, — прошептал он, коснувшись губами моей руки. Музыка стихла. — Благодарю за танец, — произнес уже на публику.

Принц ушёл, а я побрела к любимой колонне и оперлась спиной о холодный камень.

Всё. Теперь осталось получше спрятаться и дожить до конца вечера.

Ну и усмирить вихрь мыслей, сомнений и страхов.

***

Погруженная в избыток впечатлений, я не сразу уловила, что что-то не так.

Первые полчаса всё шло, как обычно: смех, музыка, шепот, плывущий эхом по залу. И я — сторонний наблюдатель.

Обстановка скуки резко изменилась, когда взгляд уперся в протянутую ко мне руку. Молодой маг стоял напротив и с улыбкой сверлил меня взглядом.

Он не был слугой — он был гостем. Гостем, который каким-то образом подобрался вплотную и заметил меня даже за тёмной колонной.

Вместо ответной улыбки, как учил Сильвен, моё лицо невольно вытянулось от удивления.

— Ваш кавалер, кажется, занят. Позвольте составить вам компанию, леди Свон, — прошелестел голос блондина, и по спине скользнул холодок.

Я не видела его ни на Приёме, ни на Банкете.

— Простите, но я всё же предпочту остаться здесь, — попыталась вежливо отказать.

Улыбка мужчины растянулась в оскал.

Уже догадываясь, что происходит, я медленно обвела взглядом зал.

Фердинанд стоял ко мне спиной, что-то обсуждая с лордом Сантэй. Сильвен был поглощен инструкциями Императора. Иларион… исчез.

— Не истерите, леди Юлианна. Мы ведь не хотим еще одной сцены. Вы уже достаточно опозорились. К тому же вас ждут за дверью. Скандал ничего не изменит, — произнёс незнакомец, легко скользя взглядом по сторонам.

Не изменит. Но я готова рискнуть.

“Кричать? Или уйти ближе к толпе?” — мысленно прикидывала варианты.

Но прежде чем устраивать сцену…

— Ждёт кто? — прищурилась я.

Улыбка мага расползлась на все тридцать два зуба.

— Ваш отец, — сказал он так, будто вынес приговор. — Я всего лишь сопровождающий, чтобы обойтись без сцены, — протянул руку.

Я невольно попятилась, всё ещё пытаясь выцепить в толпе фигуру Фердинанда. Будто назло, впервые за вечер его не было видно. Сильвен тоже исчез.

Лишь Фредерик скучал на троне — и что-то подсказывало, что на помощь он точно не придёт.

— Моего отца не приглашали, — попыталась обойти колонну, но маг встал на пути, не позволяя скользнуть в зал.

Практически прижав меня обратно к каменному гиганту, он достал из кармана плотную картонку.

— Он предполагал, что вы так скажете, — развернул листок, показывая печать и подпись Императора. — Личное именное приглашение от Его Величества Фредерика Керота. Ваш отец приглашен с одной целью и с условием, что всё будет тихо. Не усложняйте себе жизнь, — кивнул он в сторону трона.

Я ещё раз оглядела зал.

Фредерик всё так же безучастно сидел, глядя в никуда. Сильвена, похоже, отправили с поручением.

Фердинанд… совсем не вовремя ушёл с отцом Мишель.

Даже мой назойливый, как муха, нянь куда-то испарился.

Как всё удачно сложилось. Моего исчезновения никто даже не заметит.

Понимая, что выхода нет и истерика ничего не изменит, я двинулась за мужчиной.

Незнакомец не соврал — у дверей уже ждали.

Русоволосый мужчина с холодными карими глазами и неприятно худым, острым лицом стоял неестественно неподвижно, скользя взглядом по сторонам, словно прикидывал пути бегства.

Как только дверь бального зала захлопнулась, отрезав нас от свидетелей, маг медленно развернулся и ухмыльнулся. Слегка, едва заметно, но так, что ноги начали дрожать.

Картинки мелькнули раньше, чем я успела спросить, что ему нужно: запах перегара, глухие шаги по деревянному полу, чужая рука, впившаяся в запястье.

И точно так же, как в тех образах, тело пронзил почти животный страх.

— Ну здравствуй, доча, — голос потянулся, как холодный шёлк.

Мужчина расплылся в оскале и распахнул руки, словно собираясь заключить в объятия.

Всё, что я испытала в ответ на казавшийся невинным жест, — желание убежать.

Туда, обратно в зал. Пусть я устрою сцену и Фердинанд будет недоволен, но это лучше, чем оказаться в руках у этого монстра.

Юлианна боялась своего отца. Нет, не так. В присутствии Годфри Свона она испытывала ужас — такой, с каким боятся палача или садиста, но не родителя.

Отшатнувшись от протянутой руки мерзавца, я спиной уперлась в дверной косяк, напоминая себе, что бежать больше некуда. Я сама привела себя в ловушку.