Первый Бал во дворце — самое важное событие для всех претенденток.

То, чего все ждали и боялись.

Даже если бы я и хотела, проспать сборы во дворец не получилось бы. С самого раннего утра в коридоре раздавались женские голоса, суета, беготня и даже ругань.

Это завтрак разносили по комнатам. Впервые за все недели вместо угощений от повара Императора нам подали сносную еду.

Правда, сопровождалось это криками Арсо из коридора:

— Не налегайте на еду! Нам не нужны конфузы перед Императором! — вопил декан, бегая вслед за прислугой.

Я знала, что ужин будет во дворце, а обед заменит фуршет в Тронном зале. Поэтому съела весь завтрак и припрятала несколько кусков выпечки на перекус.

Сработал принцип: если Арсо что-то советует — нужно делать с точностью до наоборот. Кроме того, я быстрее упаду в обморок от обезвоживания и голода, чем верну то, что съела утром.

А может, это и был его план — скрыть провал с танцами тем, что девушки массово начнут падать в обморок. Конечно, проще списать всё на нервы, чем на неумелое (и дорогое!) обучение.

Сразу после быстрой трапезы под вопли Эвелиуса начались сборы. Непонятно, зачем так рано — и совсем неясно, почему вместе с горничными в мою комнату вломился инквизитор.

Вопросительно вздернув бровь, я покосилась на Илариона.

— Всё в порядке, их отбирал лично принц. Сюрпризов не будет, — успокоил он, втолкнул девушек в комнату и закрыл дверь.

Похоже, Фердинанд сделал выводы после конфуза на репетиции.

Решил, что подкупить горничных, которые работают во дворце, — золота не хватит даже у самой богатой невесты. Никто не станет терять настолько хлебное место ради пары монет.

Теперь за своё платье и внешность я могла не беспокоиться — как и за безопасность.

На смену воплям Арсо теперь звучал голос Илариона, и, как ни странно, это даже успокаивало.

Спустя много часов странных и непонятных мне процедур, подходя к зеркалу, я ожидала увидеть чудо.

Как в фильмах, где главная героиня превращается из пугала в королеву бала. Даже глаза закрыла, чтобы явно ощутить разницу. А когда открыла — замерла, рассматривая отражение.

В зеркале отражалась обычная я — в бальном платье. Не такая бледная и без кругов под глазами, с чуть порозовевшими щёчками и лёгким блеском на губах. Но это всё.

Волосы слегка завили, и часть локонов убрали назад, открывая лицо. Ни тебе косметики, ни вычурной прически, ни обещанных украшений.

Образ, который я видела, совсем не сочетался с изначальными планами Сильвена. Значит, планы изменили.

Но кто? И зачем?

Ответ на этот вопрос я узнала, стоило выйти из комнаты.

Все претендентки словно из инкубатора выползли. Одинаковые платья — разного оттенка и с разной формой рукавов, но в целом — будто школьная форма.

Тот же фасон юбки, та же ткань, примерно схожие причёски и ни на ком ни единого украшения.

Это были совсем не те наряды, которые девушки надевали на репетицию.

Внутри зрело нехорошее предчувствие, что первый в моей жизни бал обернётся большим разочарованием. Несмотря на страх перед Императором, в голове всё выглядело иначе.

Я должна была вплыть в Бальный зал, ощущая себя принцессой. Ловить восхищенные взгляды и мило улыбаться.

Но нет же, чуда не случилось.

На фоне принцессы Мишель в Бальный зал Императорского дворца войдёт просто Юлианна — дочь уважаемого всеми мошенника, ассистентка ректора, подставная невеста, на которой никто так и не женится.

Настроение рухнуло куда-то вниз, к шёлковым туфелькам, а дверь магтелеги распахнул уже знакомый нянь.

— Леди Свон, вас уже ждут. Поторопитесь, — прогремел голос старшего Инквизитора.

***

Императорский Дворец был практически точной копией Академии.

Только всё было богаче и в более светлых оттенках.

А ещё, очень символично — он был отрезан от остального города глубоким рвом, который заполнили водой, превратив его в часть реки.

Единственное, что соединяло владения Императора и город, — узкий каменный мост. Дорожка, под которой бушевал бурный поток.

Не потому ли магов не учат плавать?

Вырыл ров, заполнил водой — и не нужны никакие заборы. Даже если рабы взбунтуются, попасть во дворец смогут единицы.

Пожалуй, только этот факт и заставил меня криво усмехнуться.

Тем временем Сильвен вовсю хвастался владениями Императора — да ещё и с таким видом, будто это его собственные. Нас даже высадили у того самого моста и заставили идти по нему пешком.

Мол, магтелеги — эти странные гибриды машины и кареты — пропускают к дворцу только в исключительных случаях: когда в город выезжает сам правитель или повозкой вместо артефакта переноса пользуется принц.

Все остальные гости, включая советников, идут по мосту пешком. Чтобы, так сказать, проникнуться атмосферой.

Вот мы все дружно и шагали по камням, активно проникаясь.

Девушки охали и ахали. Арсо рассыпался в комплиментах и, казалось, был готов рассматривать каждый камень на мостовой с лупой. А я шла рядом с Иларионом и молчала.

Косилась на шагающую неподалёку будущую принцессу, а потом осматривала массовку.

В отличие от остальных претенденток, Мишель нарядили как императрицу: пышное голубое платье с россыпью сверкающих камушков, изысканная прическа и, конечно же, драгоценности, сияющие в лучах заходящего солнца.

Как оказалось, для леди Сантэй правила подбора наряда не действовали — как, впрочем, и правила самого отбора.

А ещё, её наряд подозрительно напоминал тот, который мне когда-то запретили покупать. Вот это было особенно обидно.

Но спросить “а как же так вышло?” было не у кого. Да и смысл?

Будущую невесту принца сразу явно выделили, чтобы ни у кого даже мысли не возникло, будто на должность жены Фердинанда может претендовать кто-то другой.

От этого почему-то стало гадко.

Не хотелось ничего. Ни смотреть на дворец, ни слушать речи Сильвена.

Посматривая на артефакт на шее, я с трудом подавляла желание сорвать кулон и швырнуть его в бурную реку под мостом.

После снов с Фердинандом и его, пусть и не его, поцелуев всё это особенно задевало.

Подавляя злость на чудище, которое устроило мне такую пакость, я отошла от девушек подальше и тут же за мной последовала чёрная тень.

Иларион держал слово, данное после репетиции, буквально не отходя ни на шаг. Непонятно: то ли опасался за меня, то ли — меня и моих сюрпризов в адрес будущей невесты принца.

Так мы и шагали: девушки и Арсо с Сильвеном — почти по центру дорожки, а мы с инквизитором — у самого бортика.

В отличие от остальных претенденток, бурлящая под ногами вода меня ничуть не смущала. Скорее наоборот — её шум странно успокаивал и заглушал мои собственные мысли.

Все — кроме одной, которая звенела особенно громко.

— А вы умеете плавать? — всё же задала вопрос Главному Инквизитору.

Оказавшись на самой середине моста, я перестала прокручивать в голове слова выдуманного Фердинанда и решила убедиться наверняка.

Я просто не могла знать, что магов не учат плавать — ведь никогда и ни с кем подобного не обсуждала.

Единственное, чем можно объяснить знания, которыми со мной поделился во сне якобы принц, — это отрывки воспоминаний Юлианны.

Но, как показывал опыт, девушку мало что интересовало, кроме Николаса и наигранных страданий. Поэтому ее осведомленность казалась сомнительной.

Иларион впервые за день улыбнулся и проследил за моим взглядом:

— Как и все маги-менталисты, леди Юлианна. Мы – одни из немногих, кого этому обучают. Так что не надейтесь – я достану вас даже там, — попытался пошутить.

Точнее, я думала, что Иларион шутит. А потом посмотрела в его слишком строгие глаза — и поняла: нет, не шутит.

Уж слишком пристально я смотрела вниз — в то время как за мной так же пристально наблюдали.

Инквизитору не нужно было читать мои мысли, чтобы понять: я бы охотнее поплавала в этом бурном канале, чем пошла во дворец.

Как обычно, он всё понял по лицу.

После таких полу угроз вести с ним беседу расхотелось.

До самых ворот я делала вид, что рассматриваю дворец — пока мы не подошли достаточно близко, чтобы заметить красную дорожку.

***

Ну прямо вручение Оскара, не иначе.

Красная широкая дорожка вела к широченной лестнице, за которой высились огромные двустворчатые двери.

Нет, вблизи дворец не был копией Академии. Похож был только фасад.

Чем ближе я подходила, тем больше удивлялась вычурности и помпезности: белые колонны, белые ступеньки, белые двери.

И — чёрная фигура принца-ректора у входа, как пятно на белоснежной простыне.

Только вот сегодня ректор не был угрюмым чудищем.

Белая рубашка, темно-синий костюм с золотистой вышивкой. На голове Фердинанда не хватало разве что короны — но и без неё было ясно: перед нами обитатель этого дворца.

Рассмотрев лицо принца, я споткнулась и вцепилась в руку подоспевшего инквизитора.

“ОН СБРИЛ ЩЕТИНУ!!!” — зазвенело колоколом в голове.

Картинки из сна и воспоминания накрыли с головой. Воздух будто вышибли из лёгких, и я замерла.

— Вам дурно? — спросил насторожившийся инквизитор, и я покачала головой.

— Сейчас пройдёт, — прошептала, возвращая взгляд к тёмной фигуре у лестницы.

Заложив руки за спину и с королевским достоинством, Фердинанд наблюдал, как приближались девушки.

Лишь на мгновение мы встретились взглядом, и мне показалось, что на лице принца мелькнула улыбка.

Но, вероятнее всего, только показалось — в следующее мгновение он снова стал статуей.

Иларион вёл меня позади, опасаясь скандального обморока, а тем временем Арсо и Сильвен подгоняли девушек, требуя поскорее добраться до входа.

Добрались.

Когда я уже решила, что внешность обманчива, и даже без своей чёрной бороды Фердинанд всё равно будет изображать статую, он неожиданно улыбнулся.

Забыв о маске чудища, ректор обошёл лорда Трейса — и шагнул прямо к одной из девушек.

Мы с Иларионом удачно отстали. Снизу было прекрасно видно, как Фердинанд наклонился и поцеловал ей руку, а потом что-то прошептал прямо в ухо.

Мишель в ответ склонилась в реверансе, натянув самодовольную улыбку.

Жаль, я не слышала, о чём они говорили, но жест — как Фердинанд подставляет ей локоть и накрывает ладонь своей — был виден даже сквозь спины других участниц.

Не зря же её так нарядили. Её невозможно было не заметить.

На фоне однотипной массовки — принцесса. Яркая, дорогая, сияющая.

Именно её он выделил. Именно к ней обратился. А остальных...

— Приветствую во дворце, леди. Следуйте за мной. Император уже в Тронном зале, не стоит заставлять его ждать, — сухо бросил ректор, даже не глядя в нашу сторону.

И, как ни в чём не бывало, повёл свою гостью вперед.

Следом за ними ужиком пополз Арсо, потом чинно шагал Сильвен.

Меня же Иларион буквально потянул внутрь. После такого приветствия, я не видела смысла продолжать этот фарс.

Выбор сделан.

И он более чем очевиден.

Всё, что происходило между мной и Фердинандом, — просто магический сон.

Сон, который видела только я, и пора возвращаться в реальность.

Реальность настигла не меня одну.

Пока Сильвен сыпал восторженными комментариями про картины и витражи, претендентки смотрели совсем не на стены.

Они искали глазами другие возможности.

После сцены на лестнице всем стало ясно, что место жены ректора уже занято — и теперь они прикидывали, где во дворце можно поймать мужа побогаче, пока представился такой шанс.

Только я с преувеличенным интересом смотрела на картины, пытаясь избавиться от одной-единственной мысли:

Что я вообще тут делаю?

— Даже не думайте сбежать, Юлианна. Это всего лишь придворные игры. Просто играйте свою роль и не делайте поспешных выводов, — прозвучал рядом голос инквизитора.

Я даже не повернула головы — лишь мазнула взглядом по фигуре Фердинанда впереди.

Игры, значит… Не делать выводов?

Это звучало почти убедительно — если бы они не выглядели как влюблённая пара, забывшая про условности и королевский протокол.

Мишель смеялась, Фердинанд поглаживал её руку.

Это тоже игра? А я? То, что было со мной — тоже часть спектакля? И какую роль мне отвели на этот раз?

На этот вопрос ответа не было — и знать его не хотелось. Хотелось закончить все эти игры тут и сейчас. Прогнать чувство, что меня использовали, а я — позволила.

Инквизитор, явно уловив мой настрой, сильнее сжал мою ладонь, накрыв её второй.

Нет, это не было галантностью или попыткой меня утешить.

Судя по взгляду Илариона, он прекрасно понимал: ещё пару поворотов этого бесконечного коридора и претенденток станет на одну меньше.

Мой заботливый охранник превратился в сторожевого пса. Теперь меня охраняли как собственность принца — чтобы не взбрыкнула и не разрушила спектакль, сбежав со сцены раньше времени.

Пришлось подчиниться.

Напомнить себе, что я не Юлианна, не юная влюблённая фиалка.

Вспомнить, что Юлия Андреевна за свою жизнь справлялась и не с таким. Нужно лишь немного потерпеть, затолкав гордость и обидные слёзы подальше.

С чудищем всё проще, чем когда-то с Колей.

Он — просто способ ощутить себя живой, освоиться в этом странном мире. Не более чем лёгкая симпатия и физическое влечение, после долгих лет одиночества в умирающем браке.

Я шла, смотрела на спины девушек и косилась на строгого инквизитора. Он смотрел на меня так, будто пытался залезть в голову — и я была рада, что это невозможно.

Под восторженные речи Сильвена и Арсо мы наконец дошли до огромных дверей.

Восхищение девушек сменилось заметным волнением.