Тот, кто придумал ривентар, явно задумывал его как прелюдию для молодых супругов.

Никогда бы не подумала, что танцем можно соблазнять. Как и то, что от одного взгляда по коже могут бежать мурашки.

Уже спустя круг по залу, я ощущала взгляд Фердинанда так, будто он скользил по коже руками. А в чёрных глазах чудища впервые за вечер вместо гнева полыхало желание.

Надеюсь, со стороны это не выглядело так очевидно, потому что, когда мелодия стихла, я почувствовала себя голой. Даже инстинктивно нырнула за широкую мужскую спину, чтобы скрыть пылающие щёки.

Это было слишком откровенно, слишком близко. Мы с чудищем и правда будто мысли друг друга читали.

Сначала я считала вздохи, а Фердинанд опустил взгляд, подстраиваясь под мои шаги. А потом…

Потом мы встретились глазами — и мир вокруг перестал существовать.

Кажется, я поняла, почему лорд Трейс загадочно улыбался в ответ на мои предложения отрепетировать танец с ректором. Будто точно знал, что закончится такая репетиция в спальне.

Но только не сегодня. И не под любопытными взглядами претенденток.

Я часто дышала, прячась за спиной Фердинанда, и пыталась скрыть дрожащие руки. И только спустя целую вечность заметила, что вокруг слишком тихо.

Подозрительно тихо.

Фердинанд всё так же тяжело дышал — я видела, как вздымалась его спина. Позволяя укрыться за собой, он внимательно следил за остальными.

Судя по звенящей тишине и сжатым кулакам чудища, выглядело это так же откровенно-развратно, как ощущалось.

Или не совсем?

— Лаверий Сент! — внезапно раздался голос Арсо.

Словно колокол, прогремевший на рассвете, громкий оклик разрезал оцепенение, царившее в зале.

Впервые я была благодарна этому павлину. Истерическим криком, он переключил внимание на себя.

— Я знаю, кто был вашим преподавателем! — Эвелиус буквально сорвался на писк и, судя по частому мелкому шагу, подошёл к Фердинанду.

— У вас есть замечания к танцу леди Свон? — хрипло спросил принц.

Пряча меня за собой, он шагнул вперёд, перегородив Арсо путь.

В этот момент я была благодарна. Слушать откровенную ерунду не было ни сил, ни желания. Странный танец стал завершением всей жуткой недели, и я не представляла, как переживу ещё и Бал.

Зато ректор быстро вернул самообладание и стойко встретил нападки взбудораженного павлина.

— Лаверий Сент! — снова пропищал Эвелиус.

Это имя, вероятно, что-то значило. Вот только я понятия не имела, кто это и причём тут наш слишком интимный танец.

Зато всё понял ректор.

Оставляя меня позади, он шагнул ещё ближе к декану.

— Я знаю придворного учителя по танцам. Он действительно обучал меня, декан Арсо. Однако даже лорд Сент не сотворит чудо, научив десять девушек танцевать за одну ночь, — уже громче рыкнул Фердинанд.

После такого я немного очнулась, убрала ладони с лица и повернулась к остальным.

Эвелиус пылал праведным гневом и явно искал меня взглядом.

Нашёл. Прищурился. Криво оскалился.

— Я знаю, что лорд Сент был лучшим другом старого лорда Прута. Вам должно быть стыдно, леди Свон, — торжественно объявил он, будто раскрыл мою самую страшную тайну.

А я всё так же с непониманием смотрела то на декана, то на принца.

Арсо расплылся в плотоядной улыбке.

— Вы скрываете имя маэстро и умалчиваете, чья именно заслуга – ваш почти сносный ривентар, — гордо добавил он.

Этот напыщенный индюк даже пальцем ткнул в мою сторону, словно я опасный преступник.

Что ж, кто бы ни был этот их маэстро, это лучше, чем то, в чем меня обвиняли раньше. Проглотив едкий комментарий, я пожала плечами — мол, понимайте как хотите, оправданий не будет.

А Фердинанд, чуть развернувшись, шумно вдохнул.

Он, как и я, устал от постоянного нытья, попыток спровоцировать скандал и подлянок Эвелиуса.

Подозреваю, после Отбора факультет Красоты лишится своего главного украшения. Уж слишком рьяно декан взялся выживать меня из Академии, чем регулярно вводил ректора в ярость.

Вот и сейчас, чудище выпрямился и сложил руки на груди. Даже не видя его взгляда, я понимала — он снова зол.

— А вы не думали, что леди Свон скрывает имя своего маэстро, чтобы не злить старшего лорда Прута? — холодным тоном спросил ректор.

Нет, Эвелиус не думал. Он вообще, кажется, забросил это трудоемкое занятие.

Слишком занят попытками нарыть свежий скандал и прославиться. О другом думать ему некогда.

Вот и сейчас, проснувшись от своего театрального возмущения, декан с непониманием смотрел на принца.

— Если за уроки танцев Юлианны платил лорд Николас, не удивительно, что этот факт скрывают. Занятия с лордом Сентом стоят целого состояния. Леди Свон разумно опасалась, что семья бывшего жениха может потребовать компенсацию за её обучение, — почти безразлично произнёс Фердинанд.

Конечно, он знал, что никакой лорд Сент меня не обучал, но ловко придумал правдоподобную легенду для Арсо.

Это сработало, вот только совсем не так, как предполагалось.

Вместо того чтобы смутиться и отступить, озадаченное выражение на лице Эвелиуса сменила плотоядная ухмылка.

От одного его довольного взгляда по спине пробежал холодок.

Как бы на Юлианну — то есть на меня — ещё какие-то вымышленные долги не повесили.

Сделав вид, что вообще не понимаю, чем может грозить подобная фраза чудища, я опустила глаза в пол и покорно сложила руки в замок.

Надеюсь, Николасу хватит храбрости сообщить своему отцу, что ни за какие уроки он не платил. А к тому времени и Отбор закончится, я получу своё золото, и уеду подальше из этого сумасшедшего дома.

Пока в мыслях я уже паковала чемодан, Арсо продолжал улыбаться, придумывая оправдание своему провалу.

И всё-таки придумал.

Якобы он один не смог обучить претенденток всем танцам. Если бы Рамон сразу, после первого испытания, дал список и позволил их распределить, всё было бы иначе.

В целом, из писклявой речи Арсо было понятно: во всём виноват бывший распорядитель и нервозность, а сам декан сделал всё, на что у него хватило сил и времени.

По взгляду Фердинанда я видела — он устал спорить и объяснять.

Обреченно махнув рукой, ректор отправил всех отдыхать, а потом сам же перегородил мне дорогу.

— Этой ночью активируй кулон. Тебе нужно выспаться. Иларион дежурит на вашем этаже – сюрпризов не будет, — быстро сказал он, провёл рукой по моим волосам, а потом ушёл, не позволяя ответить.

Что ж, после такого дня я бы с радостью выспалась.

Приказ есть приказ…

В сопровождении слишком задумчивой няньки-инквизитора я направлялась в комнату с чётким планом — душ, спать.

Но напоследок всё-таки не удержалась от вопроса своему молчаливому надзирателю.

— Со стороны это выглядело совсем плохо? — едва слышно спросила я, и мужчина за спиной вздохнул.

— Слишком хорошо, Юлианна. И в этом вся проблема, — так же тихо ответил Иларион.

Такого я не ожидала.

Осмотрелась по сторонам, убедилась, что мы одни, и вопросительно посмотрела на инквизитора.

Произносить вопрос вслух не пришлось — он и так всё понял.

— До сегодняшнего дня, другие девушки не воспринимали вас всерьез. Не более чем вероятную любовницу ректора. Теперь всё изменилось, и это опасно. На территории Академии вас не тронут, а вот за её пределами… До конца Отбора я бы на вашем месте не выходил в город, даже с сопровождением, — объяснил он, туманно намекая, что фиалки попытаются избавиться от нежеланной конкурентки.

Или всё же одна конкретная, кудрявая фиалка?

Одно дело устранить любовницу, и совсем другое — ту, что, похоже, действительно метит на должность жены.

Скажем прямо, меня не обрадовала перспектива получать от Мишель не детские пакости, а нечто вполне способное устранить соперницу.

А слова Илариона явно намекали не на шалость с платьем. От меня действительно могут попытаться избавиться — и от этой мысли стало жутко.

Заверение, что более-менее безопасно будет только на территории Академии, прозвучало как насмешка.

— Весело, особенно учитывая, что завтра Бал во дворце, — напомнила инквизитору этот незначительный, но крайне забавный факт.

Иларион даже не стал отрицать. Грустно улыбнулся и похлопал меня по плечу, будто желая удачи.

— Я за вами присмотрю. Просто не покидайте зал без сопровождения и всё обойдётся, — попытался успокоить.

Обойдя меня, мужчина указал на лестницу, и я без особого энтузиазма поплелась в комнату.

Спать как-то резко расхотелось.

Очередной раз я порадовалась, что Фердинанд дал добро на использование кулона.

Без его разрешения я бы не рискнула использовать артефакт накануне бала. А после таких новостей уснуть без него вряд ли бы смогла.

Но теперь — точно можно.

***

Вместо бессонной ночи, в ожидании новых пакостей на Балу, я привела себя в порядок, укуталась в одеяло и прошептала заклинание.

В этот раз не было ни ведьмы, ни запаха жасмина — только спокойствие и моя кровать.

Мысли стали вязкими, страхи отступили.

Закрывая глаза, я почти поверила, что никакого подвоха в кулоне нет. Даже успела задремать, пока не ощутила лёгкое поглаживание по волосам.

Потом лба коснулись прохладные губы и сон как рукой сняло.

Буквально подпрыгнув на кровати, я очутилась в знакомых объятиях.

— Тише, сладкая, это всего лишь я. Не пугайся, — прошептали на ухо, прижимая меня к полуобнаженной мужской груди.

Фердинанд. Растрепанный, в расстегнутой белой рубашке и со странной улыбкой.

Наглый ректор сидел на моей кровати, прижимал к себе и явно не собирался никуда уходить.

Я же застыла, пытаясь определиться: кричать, бранить этого безумца или молча вытолкать его прочь.

— Ты с ума сошёл, Ваше Высочество? На этаже защита. Или тебя опять опоили? — с подозрением прищурилась и осмотрела его ещё раз.

Нет, обычное чудище. Непривычно спокойное и самодовольное.

Вспомнив его слова после танца, я вздохнула:

— То, что Иларион дежурит у барьера, не значит, что Арсо не прибежит на сигнал тревоги, — пыталась оттолкнуть принца, отчего его вид стал ещё более самодовольным.

— Я соскучился, Юли, — прошептал гад и попытался меня поцеловать.

Вместо привычных мурашек сегодня это разозлило.

Скандал накануне Бала — последнее, что мне нужно. Хватит того, что придётся уживаться на одном этаже с серпентарием.

Если пойдут слухи, что жених питает ко мне особую симпатию. Или, того хуже, что его застали в моей комнате — живьём съедят, не спасёт никакая защита.

Увернувшись от мужских губ, я уперлась ладонями в голую грудь.

— Ты явно не в себе. Если сам не уйдешь, я буду кричать, — строго сказала и посмотрела на дверь.

Вместо того чтобы отпустить, Фердинанд проследил за моим взглядом и тихо хмыкнул:

— Скажи, ты хочешь, чтобы я ушёл, или боишься, что кто-то войдёт? — задал он новый странный вопрос.

Первым желанием было сказать, что и то и другое. Но я почему-то соврала:

— Я устала от скандалов и придирок Арсо. Как бы ты ни попал сюда, он узнает и будет новая истерика. У меня и так достаточно врагов, — тише сказала я.

Вместо того чтобы отталкивать ночного гостя, я провела ладонью по его груди. Тёплая, приятная, а после странного танца почти родная…

Воспоминания всплыли в памяти и я улыбнулась.

— Наш танец был совсем неприличным, — напомнила Фердинанду, и его улыбка стала шире.

Понимая, что выгонять больше не будут, принц заметно расслабился и, похоже, вообще передумал уходить. Забрался на кровать и сгреб меня в объятия.

Бороться с упрямым чудищем не было ни сил, ни смысла. Если его поймают, я просто заберу золото и уйду, не дожидаясь утра.

Так даже лучше — не придётся играть в леди.

— Даже не думай, что меня утром выгонят и я забуду про своё жалование. За все три месяца – в тройном размере, — прошептала я, устроилась удобнее и снова погладила чудище.

В ответ прозвучал хриплый смех и горячее дыхание, скользнувшее по волосам.

— Не выгонят, Юли, потому что это всего лишь сон, — тихо сказал он, проводя пальцем по моей шее и опускаясь к сияющему кулону.

Сон?

Понадобилось несколько мгновений, чтобы всё осознать. Медальон светится — значит, активен.

Это и есть те самые сладкие сны, которые обещал мне Фердинанд?

— Ты сделал так, чтобы вместо Констанции я видела во сне тебя? — скорее заявила, чем спросила, а потом вскинула голову и посмотрела в наглые глаза.

Да, судя по оскалу, именно это он и сделал.

Сначала я хотела на него накричать… но потом дошло.

Это не настоящий Фердинанд. Всего лишь тот, каким я хочу его видеть.

И эта мысль неожиданно окрылила.

Пусть и ненастоящий, но хотя бы тут я смогу всё ему высказать.

— Вы такого высокого мнения о себе, господин ректор. А с чего ты решил, что сны с твоим участием – это не кошмары? — попыталась съязвить, но вышло как-то неубедительно.

Фердинанд рассмеялся, а потом снова прижал меня к себе.

— Я соскучился, сладкая, не ворчи, — так же спокойно заявил этот самодовольный наглец.

Я бы с радостью не только поворчала, но и сделала с ним нечто похуже. Но увы.

Магия каким-то странным образом успокаивала, не позволяя гневу разгореться. Всё как во сне с ведьмой: только там ощущался запах жасмина, а здесь — будто нырнула в теплую ванну.

Как ни старалась сердиться, кроме умиротворения и ощущения безопасности, чувствовала лишь непреодолимое желание поцеловать этого гада.

Самодовольного и бессовестного гада.

Он улыбнулся и ласково провёл по моей щеке, будто знал, какие именно желания вызывает в этих снах, и от этого стал еще притягательнее.

В жизни Фердинанд хмурился, а тут был слишком спокойным и странно довольным. Даже не знай я, что это сон — всё равно бы заподозрила подвох.

Настолько довольное ручное чудище может быть только плодом моей бурной фантазии.

— Это твой сон, Юли. Если хочешь – я уйду, и ты увидишь что-то другое, — так же ласково предложил выдуманный Фердинанд.

Сначала я действительно собиралась так поступить: отправить его подальше, а потом оказаться где-нибудь на море.

Однако любопытство и мстительная ведьма внутри подсказали другой вариант.

— Это мой сон. Значит, ты будешь делать всё, что я захочу? — уточнила для верности.

Улыбка принца дрогнула, но он всё-таки кивнул.

Что ж, у меня всегда была богатая фантазия, а отомстить наглому начальнику так, чтобы он не узнал, — уникальная возможность.

И первым делом я сделала то, о чём давно мечтала.

Оттолкнула его и медленно, с предвкушением, указала на центр комнаты:

— Встань туда… и сними рубашку, — твёрдо приказала, наслаждаясь каждым словом.

Лишь на мгновение в чёрных глазах мелькнуло удивление, будто такого поворота он не ожидал. А потом Фердинанд покорно встал в центре комнаты, стянул рубашку и расставил руки в стороны.

— Что-то ещё, моя леди? — наигранно покорно спросил, слегка наклонив голову вбок.

Даже во сне мне не удавалось представить полностью покорного ректора. В его взгляде вспыхнули искры недоумения, а руки слегка напряглись, будто он не понимал, что ещё пожелает временная госпожа.

И я пожелала.

То, что в реальности ему бы точно не понравилось. И то, чего я хотела с самой нашей первой встречи:

— Убери свою бороду, — велела, игриво покрутив пальцем.

Не знаю, чего ожидала. Что, как в мультиках, появится волшебный вихрь и всё сделает за меня. Или вспыхнет яркая вспышка — и вот он, побритый Фердинанд.

Но нет. Даже в моем магическом сне всё так не работало.

Улыбка чудища стала лукавой, а потом он подошёл ближе.

— Просто закрой глаза, моя требовательная леди. Представь, во что я одет… какая у меня причёска… или даже где мы, — прошептал он, касаясь пальцами моей щеки.

От такого набора возможностей голова пошла кругом.

Вот зря он сказал, что я могу менять место. Ведь, закрыв глаза, я убрала не только колючую щетину. Я убрала всю эту убогую комнату и мрачную Академию.

Спустя мгновение рука коснулась песка, а в нос ударил солоноватый запах океана.

— С такими снами не захочется просыпаться, — очарованно выдохнула, осматриваясь вокруг.