Тишина в столовой оглушала, как и звук моих туфель по каменному полу.

Всё тот же крайний столик, за которым я сидела обычно. Та же скатерть и десять любопытных взглядов.

Если не считать недоумение и скрытую досаду Мишель и полный шок, сменяющийся яростью во взгляде Эвелиуса Арсо.

Как только я села за привычный стол, в комнате стало так тихо, что казалось слышно, как падает пыль с люстры.

Так мы и сидели: девушки рассматривали меня с любопытством, даже не осмеливаясь шептаться, а я старалась держать маску и дышать как можно реже. Кажется, даже не моргала. На всякий случай.

Было не просто неловко.

Это то самое чувство, которое хоть раз в жизни переживал каждый подросток. Обычно такое испытывают, когда вызывают к доске, а ты ничего не знаешь. Или когда снится, что пришёл в школу голышом.

Я была одета.

Но ощущала себя голее голого двоечника перед экзаменационной комиссией. С открытым билетом. На сожжение.

Целую вечность меня прожигали взглядами — и, наконец, в коридоре раздались спасительные шаги. Никогда раньше, я так не радовалась чьей-то походке. Даже этой, хищно-выверенной, узнаваемой по щелчку каблука.

Фердинанда сегодня на завтрак не ждали. Арсо подорвался со стула как ужаленный, а фиалка мигом вспомнила, что она фиалка.

Увидев принца, Мишель никак не могла определиться с эмоцией: то улыбалась, будто рада видеть жениха, то изображала растерянность и косилась в мою сторону.

Я молчала. Дышала. Притворялась мебелью. Хотя нет — мебель в этой комнате обладала большей ценностью, чем я.

Девушки в зале выдохнули и зашептались. Все ждали сцену и впервые за время отбора были искренне рады, что жених удостоил нас своим присутствием.

Прямо-таки счастливы. Кто-то даже приосанился.

Под гул неразборчивого шепота Фердинанд дошагал до стола и замер.

— Ваше Высочество, как удачно вы пришли. Это возмутительно! Лорд Травин вчера исключил леди Свон, но она опять тут, — шипел Арсо, впиваясь ладонью в стол и неприлично ткнув в меня пальцем.

— Простите, э-эт-то моя вина… Я думала, так будет лучше, — в унисон с ним тихо всхлипывала фиалка.

На попытки пожаловаться принц лишь поднял руку, приказывая молчать. Когда это не сработало, маска принца сменилась маской чудища.

— Всем молчать! — грозно рявкнул он.

Громкий "ИК" от упавшей на спинку стула фаворитки, тихая ругань вернувшегося на стул Арсо, а потом грозный ректор обвел взглядом зал, замирая на мне.

— Леди Свон не исключена из отбора. Это решение Императора, и не вам с этим спорить, — громогласно заявил он.

Убедившись, что возражений против воли правителя не будет, чудище удовлетворенно кивнул и сел, приказывая подавать завтрак.

Только вот аппетит, кажется, у всех пропал.

С Императором никто не осмелится спорить, однако это никак не объясняло, почему вдруг мне позволили нарушить правила.

Фредерик прекрасно это знал. Он намеренно выдерживал театральную паузу. Позволял обстановке накалиться достаточно, чтобы огорошить зрителей этого спектакля совсем неожиданным заявлением.

Когда от напряжения и любопытства воздух практически звенел, ректор с тем же видом статуи на стуле, раскрыл секреты императорской благосклонности к простой ассистентке своего брата.

— То, что леди Свон нарушила правила и не ночевала в комнате, – это не повод для исключения. Всю ночь она была со мной, Главным Инквизитором и стражами. Леди Юлианна помогла нам разоблачить предателя, — прозвучал его слегка рычащий голос, и в столовой снова стало слишком тихо. — Один из доверенных лиц Императора, пытался подсунуть мне в фаворитки свою протеже и опоил приворотным зельем.

Это был эффект снегопада летним днём.

Все замерли, осознавая, что именно сказал принц, а я выдохнула. На фоне подобной сенсации мои ночные прогулки мигом померкли.

Подкуп на отборе — это мог бы быть скандал, который гремел бы не меньше, чем королевская свадьба.

Но увы. Фавориток ещё не выбрали, а значит, сенсация так и не случилась.

Девушки разочарованно переглядывались, понимая, что попасть в листовки и прославиться не выйдет.

Таким же озадаченно-разочарованным выглядел и Эвелиус. Уж он-то насладился бы плодами трудов Рамона, если бы того поймали после выбора финалисток.

Увы, всё пошло совсем не по плану, и предателя поймали заранее.

Замешательство и шок длились недостаточно долго.

— Как, кто? — всё же нарушил тишину разочарованный Арсо, а потом покосился на всё ещё пустующее место Рамона. — Не может быть! — выдохнул он, хватаясь за сердце.

Безразлично наблюдающий за девушками Фердинанд криво улыбнулся.

— Может, декан Арсо. Ещё как может. Лорда Тарвина казнят на закате. Сейчас выясняют, кто был его протеже на отборе, — произнес принц, и в зале зазвучали ахи и охи.

Девушки косились друг на друга, а потом осматривались.

Только одна претендентка продолжала играть дурноту и даже не взглянула в сторону. Она-то точно знала, кто именно был протеже Рамона. Мне тоже это было очевидно — но, опять-таки, только мне.

По какой-то причине Фердинанд не выгнал Мишель и не обвинял её в сговоре.

И, судя по предупреждающему взгляду чудища, я тоже должна была делать вид, что это страшная загадка.

Что ж…

Что бы там ни задумал принц, я в эти игры не играю.

Подозреваю, именно из-за Мишель меня и попросили остаться. То ли она не знала, что задумал Рамон, и ее хотели использовать вслепую. Или очень даже знала — и была с ним заодно.

Подозреваю, что именно это меня и попросят выяснить. Но что бы ни пообещал Фердинанд взамен — от фиалки я буду держаться как можно дальше.

Шпионские игры с привкусом казни — это совсем не моё и не стоит даже тройного жалования.

Где-то в глубине звенело: не только из-за чувства самосохранения я не хочу общаться с Мишель и наблюдать за тем, как она играет в невесту.

Но я отгоняла эти мысли прочь.

У меня нет ни единой причины для ревности — просто потому, что нет никаких прав, планов или видов на этого мужчину.

Наконец подали завтрак, и атмосфера в столовой из напряженной стала напряженно-звенящей.

Девушки принялись изучать новое блюдо со дворца, а Арсо даже вспомнил, что он — какой-никакой, а декан факультета красоты.

На этот раз он даже показал, как правильно это есть, и с каждой вилкой наигранно приторно расхваливал вкус Императора и придворного повара.

Казалось, буря миновала.

С моей скромной персоны внимание переключилось на Рамона, и принц заметно расслабился, наблюдая за завтраком.

Как всегда — рано расслабился.

***

Фиалкин интеллект принц-ректор, к сожалению, переоценил, и взглядом её ни о чём не предупреждал.

Первую половину завтрака Мишель сидела слишком тихо. Я даже решила, что она собралась к Фердинанду с повинной. Но снова ошиблась.

В голове под чёрными кудрями зрели коварные планы.

Очевидно, пока все ели, она размышляла, как избавиться от препятствия в виде ассистентки чудища.

Стоило ректору объявить, что трапеза окончена, и попытаться покинуть столовую — невинная фиалка резко проснулась.

Вскочив со своего места, она перегородила Фердинанду дорогу и обхватила его руку, преданно заглядывая в глаза.

— Я хотела извиниться. Это я подняла панику тем вечером и надеюсь, не нарушила ваши планы по поимке предателя, — невинно хлопая глазками, сказала Мишель.

В столовой снова воцарилась тишина.

Девушки замерли, предчувствуя новую сцену, а Арсо даже с любопытством наклонил голову.

Только Фердинанд смерил свою фиалку недоверчивым взглядом и медленно освободил руку.

— Боюсь, я не совсем понимаю вас, леди Сантэй. И меня уже ждут во дворце, — сказал он и попытался обойти девушку.

Но Мишель только с виду была фиалкой. Под красивым невинным личиком скрывалась настоящая змея.

Опять перегородив ректору дорогу, она наигранно сложила руки на груди.

— Я так рада, что тайное свидание леди Свон и декана Прута не стало поводом для её исключения. Она очень хорошая девушка, Фердинанд, просто всё ещё влюблена в бывшего жениха, — невинным голосом произнесла Мишель.

Казалось бы, всё так же мило и невинно, но она сказала это так, чтобы эхо прокатилось по столовой, заглушая шепот и наверняка привлекая внимание.

И снова это сработало.

Девушки навострили уши, а до ректора наконец дошло.

Дошло, что мелкие придворные шалости иногда бывают не такими уж мелкими.

Благодаря шоку от того, что Рамон оказался предателем, все забыли обо мне и Николасе.

Все — но не злобная фиалка.

Смерив свою фаворитку совсем не ласковым взглядом, Фердинанд вопросительно вскинул бровь.

Однако даже это не заставило её отступить или замолчать.

— Простите, мне не стоило вмешиваться, — наигранно произнесла она и покосилась на меня.

Даже показательно покраснела, изображая смущение.

— Просто после того случая с платьем… я думала, лорд Николас тоже осознал свои чувства к леди Свон. Он так на неё смотрел… Я решила, что им нужен один разговор. Но когда леди Юлианна буквально кинулась в его объятия, поняла, что совершила ошибку. Я не думала, что всё будет так. Решила постоять в стороне, пока они поговорят, все приличия будут соблюдены, а они… Простите, — пыталась изображать шёпот, но говорила так, что голос разносился по залу.

Если кто-то ещё был не в курсе вчерашнего происшествия с Николасом — теперь в курсе были все.

Ох, зря Мишель ломает свои вёсла о подводную лодку.

По какой-то причине она решила, что позор заставит Фердинанда тут же меня выгнать. Может, собиралась сама стать его ассистенткой — что вполне соответствует плану Рамона.

Наивная или глупая, она всё ещё не поняла, что я тут совсем не по собственной воле.

Зато взгляд принца на фиалку был просто бальзамом на мою рану.

Чудище смерил её таким взглядом, от которого хотелось упасть на колени и молить о пощаде.

— Лорд Николас унёс леди Свон в кабинет, где в то время ждал его я. Свидетелем разговора стали не вы, а я, леди Сантэй. Приличия были соблюдены. Я благодарен за то, что вы так печетесь о чужих чувствах и нормах поведения. Но впредь не пытайтесь организовывать тайные свидания моих финалисток, — строго произнес он.

Освободив свою руку из новой хватки ошарашенной фиалки, Фердинанд, казалось, собирался уйти.

Собирался… но потом наткнулся на мой почти довольный взгляд — и остановился.

— Ещё одна подобная вольность и из Отбора вы отправитесь домой вместе с осчастливлённой вами девушкой. Моя жена должна знать, когда стоит помочь, а когда – промолчать, — отчеканил он.

Я едва подавила улыбку, видя, как перекосило девушку. Уж выговора она точно не ждала.

В глазах заблестели слёзы, нижняя губа задрожала, как у обиженного ребёнка, а потом она тихо всхлипнула.

Не улыбнуться было крайне сложно — особенно когда принц покинул столовую, а вокруг Мишель образовался круг сочувствующего осуждения.

Вот теперь это были не показательные всхлипы и слезы.

До интриганки дошло, что сегодняшний выпад не остался незамеченным и сыграл не против меня, а против неё самой.

Да и взгляд Фердинанда…

Впервые он смотрел на неё не с нежностью и заботой, а с плохо скрываемым неодобрением и злостью.

От таких резких перемен, внутри меня триумфально захихикала маленькая мстительная ведьма.

— Что ж… на таком отборе можно и задержаться, — пролепетала я себе под нос, а потом быстро покинула зал.