Новое утро — и снова я проснулась в горячих, цепких объятиях чудища.

Белья на мне не было. И на этот раз — не случайно.

Привычно разглядывая мужчину, обнаглела — заглянула под одеяло. Да… на вид он был не хуже, чем на ощупь. Может, даже лучше.

Медленно выдохнув, я мысленно отвесила себе оплеуху.

Наглею. Теряю бдительность. Как влюбленная глупышка.

Накрыла его простынкой, будто пряча от себя и себя от него.

Веду себя так, будто мне снова восемнадцать.

Будто это — первый раз.

Будто ночь с мужчиной, который может подписать мне смертный приговор, — это не преступление, а… подарок.

Нет, нужно собирать голову обратно и вспоминать, что я не девочка. Фердинанд — не просто талантливый во многих аспектах мужчина, но еще и мой вероятный палач.

Моя цель — выжить и сбежать, пока действует хитирус. А не влюбиться и наступить на грабли. В этот раз лоб не уцелеет.

Как только чудище сможет прочесть мои мысли — он это сделает. В лучшем случае, в память о наших страстных ночах, казнит меня сам и быстро. В худшем… даже думать страшно.

Но вот беда — смотреть на него хотелось.

Такой — расслабленный, притихший, с легкой тенью улыбки на губах. Сегодня он точно спал — крепко, глубоко, и спящим нравился мне куда больше.

Он не казался ни чудищем, ни палачом. Красивый, живой, почти беззащитный.

Я рассматривала его широченную голую грудь, которая обычно скрывалась под черной тканью. Потом скользнула взглядом ниже — к тому месту, которое так культурно накрыла простынкой, хотя пальцы отчаянно зудели дотронуться.

Черные волосы, спадающие на лоб, и щетина, которую он наотрез отказывался сбрить...

Если бы не знала, на что он способен, можно было бы поверить, что это просто мужчина. Просто принц. Просто тот, с кем я провела ночь.

Нет, не просто. Я больше его не боялась.

Теперь Фердинанд был кем-то уже привычным, безопасным… моим.

От этой мысли стало по-настоящему страшно.

И еще страшнее — от мелькнувшего желания повторить утром то, что прошло как в тумане вечером.

Подавляя глупые мысли и порыв нырнуть обратно в горячие объятия, я аккуратно сползла с кровати.

В голове стучало: ещё немного, только прикоснусь… он спит... — но я вцепилась пальцами в край простыни и заставила себя отойти.

Солнце и подобие часов, калатающих в гостиной, подсказывали, что вот-вот принц проснётся и начнёт торопиться.

А значит, если я не желала одеваться кое-как и в спешке — стоило привести себя в порядок.

***

Не проснулся мой спящий принц даже тогда, когда я успела принять ванну и накинуть халат.

Позволяя начальству, измотанному ночными ласками, отдохнуть, я побрела в гостиную.

Сегодня Юлианну попросят из Академии — нужно придумать хоть примерный план.

Старая карта Империи на стене позволяла рассмотреть все в деталях и даже прикинуть маршрут.

Сейчас мы на юге. Дальше — только океан и необитаемые острова, на которых, по рассказам Моники, нет магии.

Если податься на запад — там тоже делать особо нечего.

Самый крупный город — Вернегард. Именно там находится Академия, где учат инквизиторов, и пустыня, в которой водятся те самые пятиметровые ящерицы — крамлы.

Ну уж нет, самой лезть в пасть к инквизиторам — глупость.

Именно поэтому с самого начала я решила: если бежать, то на восток.

Там — горы, рудники и храмы местного божества.

Можно притвориться послушницей. Или получить свои документы на домик — и сбежать. Подальше от столицы и от инквизиторов.

Промышленный регион. Счетовода там с руками оторвут.

Только вот после всего, что я увидела в столице...

Если в Леворне — такой мрак и глушь, что же творится на окраинах?

Взгляд сам скользнул к северу.

Аркадия граничит с Северной Лисандией — бывшей частью Империи, ныне управляемой Советом знати. Именно туда бежали все аристократы, бунтовавшие против Императора.

Именно о ней Моника говорила как о слишком прогрессивной, с вольными нравами.

Большинство местных боятся этого, а вот мне такое место может вполне подойти.

Почти час я рассматривала карту — и, наконец, определилась.

Север. Другого пути нет.

Там никто не знает Юлианну. Там меня не достанет её отец.

— Планируешь побег? — прошептали за спиной, и я вздрогнула.

То ли он так тихо подкрался, то ли я так погрузилась в собственные мысли?

Неожиданным оказалось не это, а то, что вместо холодного тона меня обвили горячие руки принца, и шею коснулся поцелуй.

Поцелуи явно приятнее того, что я встретила после той ночи в своей комнате. Может, это всего лишь отголоски сонного чудища… но я не сопротивлялась.

Наклонив голову, позволила губам бродить по шее. Внизу — противно заныло.

Терять невинность во второй раз оказалось еще более неприятно, чем в первый. Застонав, я наклонилась и погладила живот.

— Прости, Юли. Сейчас, — спохватился принц.

Спустя минуту мне подали уже знакомую горьковатую жидкость.

— Ты так израсходуешь на меня весь эликсир, — с благодарной улыбкой произнесла, возвращая стакан.

Фердинанд присел у кресла, запустил руку под халат, поглаживая мою ногу, а потом коснулся губами коленей.

— Надеюсь, теперь ты перестанешь искать себе приключения, — с улыбкой произнёс он, водя пальцем по голому бедру.

Я не поняла, что означает это “теперь”, но пожала плечами.

— Я их не искала, они сами ко мне липнут. Вчера вечером я вообще собиралась почитать, а не бродить по канализации, — наигранно безразлично произнесла, хотя от воспоминаний по коже пробежали мурашки.

Воспоминания о вечере не радовали нас обоих. Улыбка Фердинанда потухла, кулаки сжались, а лицо застыло в маске ректора.

— Ты и Николас, — сухо сказал он, поднимаясь.

С тем же грозным видом ректор подошёл к окну и демонстративно повернулся спиной.

— Ты и Мишель, — тем же холодным тоном ответила я.

Встречных упреков его высочество, похоже, не ожидали. Он слегка повернул голову и смерил меня удивленным взглядом.

Ну да… любовница приревновала к будущей жене — та еще наглость.

— Ревнуешь? — всё так же хмуро спросил Фердинанд.

— Нет, — честно ответила я.

Я не настолько наивна, чтобы планировать свадьбу после того, как умоляла его лишить меня невинности.

К тому же, мне ничего не обещали. Ни до, ни во время, ни после.

Защиту — и покопаться в мозгах. Это даже с натяжкой нельзя назвать признанием в чувствах.

Игнорируя тянущую боль внизу живота, я подошла к мужчине и провела ногтями по его голой спине.

Принц выдохнул, развернулся и перехватил мою руку.

— Не дразни, тебе пока нельзя, — хрипло попросил. — При чём тут Мишель? — сменил тему, хотя, судя по взгляду, обсуждать будущую невесту ему явно не хотелось.

Но я не могла упустить такой шанс.

Непонятно, что наплела ему подлая фиалка, и успела ли. Однако, рассказать свою версию всё-таки стоило.

— Не люблю подлых людей, прикрывающих свои гадости наивностью. Неподходящее платье на витрине – и ты в соседней лавке с Николасом. Потом встреча с бывшим, на которую меня заманили потерянным кулоном. А после – в кабинет Николаса начал ломиться Арсо. И это только то, что я знаю. А сколько ещё пакостей на случай, если эта не сработает? — перечисляла я, не осмеливаясь посмотреть принцу в глаза.

А вдруг он не поверит? Или поверит, но не мне.

В этот раз реакция Фердинанда превзошла все мои ожидания.

Он ласково улыбнулся… и погладил меня по голове, будто я пожаловалась, что злой одноклассник дёрнул за косичку.

— Это всё придворные шалости, — произнес он тоном моих родителей. — Она их подслушала или подсмотрела, а правильно всё обставить так, чтобы не подкопаться, ещё не умеет, — коснулся губами руки.

Точно так же мама, со снисходительной улыбкой, гладила по голове и говорила, что это всё глупости. Это — некультурный мальчик, а ты должна быть умнее и не реагировать.

В результате рассказа о пакостях Мишель, моей макушке достался утешительный поцелуй, а принц отстранился.

Наверное, такая реакция не должна была меня удивить… но этот голос…

Так он говорил только о ней. Нежно и с заботой. Как о близком и хорошо знакомом человеке.

Внутри взвыл круговорот эмоций: злость, обида, разочарование.

Я даже не знала, что на такое можно ответить.

Девочка поиграла. Просто шалость, которую она из-за противной меня не смогла красиво провернуть.

Наблюдая, как Фердинанд невозмутимо собирается, я обессиленно опустилась в кресло.

И это всё?

А как же моя жизнь?

— И что теперь? Мы с Николасом просто говорили. Он рассказал мне про отца и про то, как вы меня от него охраняли. Но другие не поверят. Пусть в кабинете меня не поймали, но я не вернулась, а когда вернусь… Что теперь? — спросила я ректора.

Моя жизнь чудовище не особо волновала. Он всё так же одевался и, наблюдая за своим отражением, даже не обернулся.

— Я пришлю Рамона, он принесёт тебе платье. Спускайся к завтраку, — невозмутимо сообщил Фердинанд.

На глазах выступили слёзы.

Вот так просто?

Наверняка в Академии гудят слухи, а я… вот так просто выйду к завтраку?

— А ты? — задала я другой вопрос, наблюдая, как всегда хмурое чудище преображается в прекрасного принца.

Только короны не хватает для завершения образа.

— А я вернусь вечером, — спокойно ответил он.

Ну класс! Значит, меня — на растерзание пираньям, а сам — во дворец.

“А рабыне прикажете встречать хозяина в постели обнажённой или желаете сами раздеть?” — хотелось спросить, но я промолчала.

Крик, ругань, слова и вопросы звучали только в моей голове.

Внешне я старалась держать маску хладнокровия, кивнула и подтянула ноги ближе.

Что сказать?

Умолять его жениться на мне?

Спросить, что значила эта ночь?

Попросить исключить меня из отбора?

Вероятно, они и так это сделают. Но публично. И позвонив в колокола.

Судя по виду Фердинанда, ничего больше объяснять мне не собирались.

Лбу достался еще один поцелуй, потом он пожелал мне хорошего дня и ушел.

Вот так просто.

Я ушла в ванну и старательно смыла слёзы водой. Потом опять рыдала — от переполняющей злости, беспомощности и обиды, — а потом снова шла и всё смывала.

А потом раздался стук в дверь.