Три выходных.

Аж целых три дня без поручений, без испытаний и без чудища.

Как и говорил Фердинанд, следующим утром он начал собираться во дворец. А меня тайно и под прикрытием Рамона, выпроводили в комнату для претенденток, заставляя картинно хромать во время завтрака.

Но прежде…

Прежде было утро. И снова, как впервые, я просыпалась в объятиях чудища.

Это было… странно.

Ощущать на себе его руку, горячее дыхание и то, как шевелятся волосы на моём затылке. Отодвинувшись, я посмотрела на спящего принца.

Спящего красивого принца.

Морщины разгладились, лицо было расслабленным, а волосы игриво падали на лоб. Так и не скажешь, что он страшный, грозный и опасный.

Обычный красивый мужчина.

Молодой, к тому же, если сбрить эту несуразицу, которая добавляет ему лет десять.

В отличие от щетины, волосы у него были мягкие, приятные и шелковистые. Зря он всё время зализывает их назад — так ему идёт намного больше.

Любуясь своим чудищем, я касалась его волос, разглядывала шею и грудь, видневшуюся в слегка распахнутой рубашке. Даже потрогала щетину, и вот это было моей ошибкой.

Руку перехватили, а глаза чудища медленно открылись.

— Щекотно, — хрипло произнёс Фердинанд.

Я почувствовала себя первокурсницей, которую поймали в мужской раздевалке.

— Простите, — попыталась отнять руку, но хватка усилилась.

— Вы закончили? — последовал следующий вопрос.

— Что именно? — не поняла, что он имеет в виду.

— Рассматривать меня, — с мелькнувшей улыбкой произнёс он.

Хм, значит, за мной наблюдали. А сейчас пытаются смутить.

Ну-ну, Ваше Высочество, удачи.

— Ммм… Нет, можете еще немного попритворяться спящим, а я продолжу. Только расстегните рубашку. Всё, что выше шеи, я уже достаточно хорошо изучила, — сказала с самым невинным видом.

Господин начальник явно ждал, что я начну заикаться, стыдливо отводить глазки, всё отрицать. Но утром и спросонья играть в леди совершенно не хотелось.

Кроме того… Засыпала я одна, а места на кровати много. И уж явно не сама я нырнула в объятия чудища.

Так что в эту игру можно играть вдвоём. Посмотрим, кто кого смутит.

Не получив желаемого, Фердинанд вопросительно вздернул бровь, а потом улыбнулся шире.

Точнее, опасно оскалился.

— Играя с крамлом, не забывайте, что он хищник, — прошептал он практически в мои губы.

— У каждого хищника есть свои слабости, господин грозный ректор. И кажется, я нашла вашу, — тем же тоном ответила я, почти касаясь его губ своими.

Его явно забавляла эта игра в соблазнение.

Ладонь на моей талии скользнула ниже, а меня притянули ближе, позволяя ощутить чисто мужскую реакцию на женское присутствие.

Вероятно, как леди я должна была испугаться, запищать и попытаться убежать. Но леди еще не проснулась.

— И какая же она, моя слабость, Юлианна? — он произнёс моё имя так, будто мы уже давние любовники, а вся эта игра – лишь прелюдия.

Пришлось ответить тем же:

— Вы не такое чудище, как пытаетесь казаться, ФЕРДИНАНД, — последнее слово я буквально выдохнула.

Хриплым голосом, с придыханием, прозвучало это ещё более развратно, чем наша поза. Рука на моем бедре сжалась, намекая, что слова достигли цели.

Ох, как он посмотрел, услышав своё имя: в глаза, потом на губы…

Мы были в шаге от бездны, и никто не спешил делать шаг назад.

Дыхание Фердинанда участилось, моя рука скользнула под рубашку, касаясь разгоряченной кожи.

Всего одно мгновение — и мы утонем в этом напряжении. Руки ректора обещали самые бесстыжие ласки, пальцы ловко забрались под халат, и я шумно выдохнула, впиваясь в него ногтями.

Вот он, тот самый огонёк вожделения, вспыхнувший во взгляде, но сегодня страшно не было.

Я почти утонула в чёрных глазах, а когда распахнула губы, ожидая такого же крышесносного поцелуя, в дверь настойчиво постучали.

— Ваше Высочество, леди Свон опоздает на завтрак! — прозвучал голос Рамона.

Фердинанда буквально сдуло с постели.

Я ждала, что он тут же откроет дверь, — ошибалась. Напротив, он уперся в неё руками, не позволяя помощнику войти.

— В ванную. Оденься, — тихо рыкнул ректор, указывая рукой на дверь.

Дважды просить меня не нужно было.

Раз Фердинанд не хочет, чтобы Рамон видел меня в его халате, значит, видеть меня действительно не стоит.

Я не понимала причин. Ведь очевидно, что мы спали в одной постели. Тут даже диванчика не было.

Да и после той ночи в моей комнате…

Или…

Тогда Отбор ещё не начался. Тогда у Фердинанда не было официальной фаворитки.

Соображая, что именно изменилось, я быстро натянула платье, намочила лицо и скрутила волосы в косу.

— Прошу, убейте меня сразу, если я снова попрошу что-то с ярмарки, — наигранно постанывая, я выползла из ванной, изображая мученически-трагический вид.

Кажется, это сработало.

Стоявший в комнате Рамон скривился, а принц-ректор криво улыбнулся.

Судя по тому, как он покачал головой, актриса из меня была так себе.

— После такой убойной дозы исцеляющего зелья вам просто не может быть плохо, — с подозрением осмотрел меня секретарь.

— Расскажите это зеркалу. Портреты в приёмной выглядят живее, — даже не соврала и, пошатываясь, направилась к двери.

Уже почти ухватившись за ручку, я обернулась и с самым измученно-благодарным видом взглянула на ректора.

— Спасибо за спасение, господин ректор, вы невероятно великодушный начальник, — криво улыбнулась, театрально приложив руку к сердцу и слегка склонив голову набок.

Судя по взгляду Рамона, играла я не слишком убедительно, зато Фердинанд усмехнулся и устало потёр переносицу:

— У вас три выходных, Юлианна. Постарайтесь не убиться, пока меня не будет.

На этом странное утро закончилось и началось обычное утро Отбора.

***

По дороге от целительского крыла, пока я изображала хромоту, успела выслушать от Рамона, сколько именно стоит то самое зелье, которое потратил на меня принц.

— Вы хотите сказать, что несколько капель стоят как добротный дом в Леворне? — переспросила я еще раз.

— Вопрос не в том, сколько оно стоит, а в том, кому доступно. Этот эликсир делают из слёз крамла. Вы представляете, что нужно сделать магу, чтобы заставить пятиметрового монстра плакать? — не скрывая своего отношения к ситуации, произнес секретарь.

Нет, не представляла, но подозревала, что такие зелья на ярмарке не купишь. Теперь понятно, почему никакая ведьма не смогла бы меня спасти.

Фердинанду пришлось разорить свои королевские запасы.

Ради кого?

Ассистентки, которая вот-вот покинет Академию?

Зачем ему тратить бесценный эликсир на какую-то барышню, от которой он мечтает избавиться? И этот утренний взгляд, и то, как он стойко терпел мои прикосновения, позволял себя изучать…

Где-то внутри шевельнулось что-то тёплое. Едва уловимое, такое хрупкое, что захотелось спрятать его от цепкого взгляда Рамона.

И я спрятала. Натянула маску холодности и пошагала увереннее.

***

Сегодня за главным столом ели только фаворитки принца.

Меня же лорд Тарвин оставил у входа и махнул рукой.

— Найдите себе место, — буркнул он и тут же направился к Мишель, сидевшей возле декана Арсо.

Что ж, так даже лучше.

Только вот девушки в недоумении косились на меня, посматривая на секретаря.

Меня исключили? Или я впала в немилость? Кто займёт моё место?

Всего будет пять финалисток.

Имя первой уже вписано в итоговый список. Конечно же, это наша победительница — Мишель Сантэй.

Аленький цветочек. Скромная, изящная, всегда улыбается. Идеальна до скрипа зубов. Хоть бы волосок из причёски выбился, хоть бы складочка на юбке появилась.

Рядом с Фердинандом она смотрится до абсурдности нелепо.

Чудище и его кареглазая фиалка. Они заскучают друг друга до смерти, или она будет падать в обморок от его рыка.

Хотя нет… То, как он ей улыбался…

Они явно знакомы, и у меня будет три дня на то, чтобы ненавязчиво выяснить, откуда.

Зачем это мне? Понятия не имею. Но информация не кирпичи, за плечами не носить.

Дальше сидела массовка.

Блондинка Селеста Дорн, вся в розовом, словно конфета на витрине. Не заходит, а вплывает. Шуршит юбками, звенит голосом, машет руками, словно веткой сакуры в ураган.

Обожает внимание. Она не просто капризная — она каприз воплоти. Говорят, дочка торговца тканями, и это многое объясняет — глянец снаружи, кривые швы внутри.

Следом брюнетка Вероника Лестейн, облеченная в фиолетовое. Холодная, как лёд. Смотрит так, будто решает, кому из нас готовить гильотину и когда.

Умная. Бледная, как смерть, и такая же спокойная. Ее не интересует брак, её интересует власть. А значит, она опасна.

Аделина Варт — ходячий ураган, русые волосы, зелёные глазища.

Она напоминает мне русалку из легенд. Внешне такая же сказочная, но при этом цепкая и расчётливая. При всей своей миловидности эта барышня не строит глазки. Она строит планы, как победить. Единственная, кто, кроме Мишель, пришел за принцем, а не просто за должностью жены.

Остальные девушки — так, фоновая картинка.

Они явились, чтобы похвастать перед будущими кавалерами, что были на Отборе самого принца Фердинанда и на балу во дворце.

Хотя нет, подавляющее большинство пришло лишь с надеждой попасть на бал. Где, как не во дворце, можно найти богатого и холостого?

Ну и я. Или уже — не я?

Впрочем, с отъездом Фердинанда мой статус стал таким же неопределенным, как очередной кулинарный шедевр на завтрак.

Я ела скорее механически. Точнее, делала вид, что ела.

А потом, когда Эвелиус Арсо объявил, что трапеза окончена, и предложил очередные занятия за золото, я совершенно не знала, чем себя занять.

Хотела пойти к Монике, но у неё сегодня практика. А на практику к ведьмам мне лучше не соваться — то приворот взорвётся, то проклятие улетит в плохо закрытое окно.

В общем, подруге не до меня. Днём учи, вечером откачивай и лови улетевшие в лес заклинания.

Оставалась прогулка по саду… или прогулка на рыночную площадь. Нет, после ночного позора на ярмарку не хотелось.

— Почему бы нам не съездить в город? — прозвучал довольный голос сбоку, и я покосилась на девушку, идущую рядом.

Я даже не заметила, в какой момент Мишель оказалась рядом, и от неожиданности слегка подпрыгнула.

— Нам с вами? — переспросила я, косясь на то, как уверенно она шагала.

— Ну да. Нам с вами делить нечего. А мне тут одиноко. Да и Фердинанд уехал к Фредерику, так что вы свободны на три дня, — уверенно произнесла девушка.

Ох, что-то в её словах меня насторожило. Но Мишель сегодня была не в меру инициативной. Всю дорогу до комнат она увлечённо расписывала, где в Леворне ещё не была и куда обязательно нужно заглянуть.

После описания лучших домов, куда её приглашали на обед или десерт, я всё же перебила. Решила напомнить будущей принцессе, что мы с ней немного в разном положении.

Юлианна Свон, хоть и происходила из уважаемой семьи, особого веса в высшем обществе не имела. Особенно в том, где уже готовы расстелить ковры перед будущей женой принца.

— Леди Сантэй, вы не забыли? Я всего лишь ассистентка ректора. Не думаю, что самые роскошные салоны и закрытые чаепития – подходящее место для таких, как я, — остановилась у своей двери.

Да я уж лучше на практику к ведьмам схожу, чем на эти дамские чаепития. Там хоть никто не будет делать вид, что не замечает меня за пирожными.

И вообще, в качестве кого она меня туда зовет? В роли компаньонки?

Она ещё не принцесса, а я — не обучена молчать, кивать и льстить тем, у кого власть и фамильные перстни.

Мишель, кажется, и сама это поняла — на мгновение задумалась:

— Хм… тут вы правы. На чаепитиях нам будет скучно. Значит, только по лавкам. Не волнуйтесь, я поговорю с Фердинандом – он компенсирует вам все расходы, — улыбнулась девушка и пошла переодеваться.

Кажется, свадьба — дело решенное. Но что-то я сомневаюсь, что чудище станет оплачивать мои покупки.

Ладно ещё — наряды будущей жене. Но почти бывшей ассистентке…

***

Как оказалось, покупать платья почти бывшей ассистентке всё же будут. Но совсем не тот, на кого я могла подумать.

Стоило наспех натянуть одно из платьев, как в дверь сухо постучали.

— Мы можем поговорить? — строго произнес Рамон.

Судя по почти любезному голосу и кривой улыбке, коротышу что-то нужно.

— Леди Сантэй пригласила меня на прогулку в город. Если у вас что-то срочное… — попыталась я отвадить старикашку.

Рамон в ответ шагнул вперёд и, с видом строгой наседки, раскинул руки, перекрывая проход.

В своём идеально выглаженном жилете, со строгим, почти угрожающим видом, он был похож на старого воробья, решившего встать на пути урагана.

Смотрелось это крайне забавно.

— Мне запрещено общаться с леди Сантэй? — наклонив голову, я озадаченно осмотрела Рамона.

Судя по всему, кто-то очень опасается, что я заражу фиалку способностью мыслить или испорчу её идеальные манеры. Не скажу, что я особо рвалась с ней подружиться. Просто за всё это время так и не выбралась дальше леса.

Интересно же посмотреть, как живет столица этого странного мира.

Отступив, я оперлась на стол и сложила руки на груди.

Исходя из того, как бегали глазки Рамона, внутри головы, покрытой серыми волосами, шёл активный мыслительный процесс.

Понимая, что убегать я не собираюсь, и составив список угроз и мотиваций, коротыш заговорил:

— Напротив. Вот вам средства на, так сказать, необходимые затраты. Прикупите себе платье к балу и всякие штучки. Необходимо отвлечь леди Сантэй до вечера, — торопливо произнёс он.

Когда на кровать лег большой кошель монет, я озадаченно потрепала манжет.

— Вы меня пугаете, — честно призналась.

— Дело Имперской важности, леди Свон. Вы, как ассистент Его Высочества, должны посодействовать, — настойчиво произнёс Рамон.

— А если я напишу Его Высочеству и спрошу, должна ли? — бесстыже блефовала.

Конечно, никакой связи у меня с Фердинандом не было, но коротыш-то не мог знать наверняка.

И он не знал — горделиво поправил галстук и вздернул подбородок.

— Ну и пожалуйста, если вы не доверяете просьбам доверенного лица самого Его Величества Фредерика, — заявил с видом оскорбленного достоинства.

Обиделся, ишь ты. Значит, и правда не врал.

— Так сразу бы сказали – просьба личная, ваша. А то “приказ, приказ”, — подколола коротыша, сунула кошель в свою сумочку и премило улыбнулась:

— Вам что-то купить? Бублик, новый платок? — не удержалась от плевка ядом.

Рамон закатил глаза, пожелал нам хорошей прогулки до вечера — и ушел.

Вот и монетки на шопинг, и сдаче найдётся применение.

Радостно топая по коридору под звуки голоса Мишель, я уже предвкушала приключение.

***

Шопинг в столице Южной Лисандии оказался занятием утомительно-скучно-невыносимым.

Почему именно в Южной Лисандии?

Потому что в Северной — менее суровые нравы. Была надежда, что там с магазинами не всё так печально.

Теперь я понимаю Фердинанда.

Чёрный цвет — единственный неизменный из сезона в сезон. Остальные входят в моду и выходят регулярно, и по меньшей мере раз в год.

Мне не повезло.

Я попала в этот мир в период третьей беременности Императрицы. А каждая новая беременность отличалась от предыдущих вкусом монаршей жены. И тем, что местную законодательницу мод раздражали все цвета, кроме определенных.

В этот раз, она расщедрилась на целых три, которые позволялись дамам на балах: небесно-синий, золотой и бледно-розовый.

Мишель рассказывала об этом с таким восхищением, что девочку стало искренне жаль. Как и платье, которое висело на витрине.

Ярко-голубое, с фатином и поблёскивающими камушками.

— Я хочу его померить, — указала на наряд, и швея ошарашенно округлила глаза.

— Леди Свон, нет ни единого шанса, что вам будет куда это надеть. Такой яркий цвет был разве только во время первой беременности. Платье висит, чтобы манекен не пустовал, — отговаривала меня продавец.

А у меня щелкнуло то самое “хочу, и всё тут”.

И с этим женским “ХОЧУ” я всю жизнь спорила только ради цены, но не ради приличий.

— Снимайте, — уверенно сказала я, и дама пожала плечами.

Впервые я чувствовала себя богатой дурёхой, разбрасывающей золото. Должна признать: в какой-то степени это приятно, но вредно для мозгов.

А когда надела это пышное безобразие — мозги отключились напрочь.

Я всегда хотела свадьбу.

Красивую, с высоченным тортом, тамадой и танцами, с дурацкими традициями, чтобы ноги болели от неудобных туфель, гости кричали “горько”, и букет — в подругу.

Сейчас, глядя на себя в молодости, я поняла, сколько упустила.

Я шла за мужчину, прибитого опытом.

У Николая были кредиты, ребенок и алименты. Какая тут свадьба?

Путёвка в Египет — и то горящая, по скидке. Тогда я и тому радовалась. Влюблённая дурёха.

А теперь…

— Юлианна, с вами всё хорошо? — руки коснулась Мишель, и я только тогда осознала, что стою и плачу.

Ах да, помолвка Юлианны. Она ведь так и не вышла замуж. Можно даже не врать.

— Я мечтала о похожем платье. Чтобы под руку, к алтарю. Чтобы один раз, один вдох, один мужчина, — почти прошептала.

А потом заметила в зеркале злые черные глаза ректора… и бледного как полотно лорда Николаса. Кажется, меня слышали и, в кои-то веки, у гада бывшего проснулась совесть.

Сюрприз так сюрприз. И главное — как вовремя.

— Простите меня, Юлианна, — хрипло сказал подлый предатель и быстро убежал.

Обернувшись, я вопросительно посмотрела на Мишель.

Она что, во дворец бегала, пока я тут страдала по прошлой жизни?

Девушка и сама стояла, чуть не плача. То ли прониклась сочувствием, то ли было стыдно, что зря побеспокоила принца.

— Простите, ради Пресветлого, простите. Я увидела Его Высочество возле лавки артефактов и решила, что он вас образумит. В таком платье нельзя во дворец. Даже на репетицию нельзя. Я совсем… Это же вы… Это же вас… Я не знала… — покраснев, Мишель вышла, а я посмотрела на Фердинанда.

Он так и остался стоять, сверля взглядом платье, мои высохшие слезы и пальцы, перебирающие искрящийся и поблескивающий фатин.

— Как дела во дворце? — натянуто спросила. — Мне тут Рамон поручил развлекать леди Сантэй… вам об этом что-то известно? — воспользовалась моментом и попыталась разрядить обстановку.

Размазывая слёзы рукой, я даже кривую улыбку пыталась натянуть.

Судя по взгляду чудища, вышло жалко.

Сочувствие в чёрных глазах кололо кожу, и платье стало тесноватым и колючим. Будто он видел больше, чем я хотела показать, и от этого стало некомфортно.

Принц проигнорировал мой вопрос, протянул руку, заставляя спуститься с пьедестала, а потом достал свой платок.

— Вам идет платье, Юлианна. Только вот жених по размеру был мелковат, — холодно произнес ректор.

Игнорируя приличия, он сам вытер мои слёзы, коснулся губами руки и только потом наклонился к уху:

— Рамону нужно кое-что проверить. Он передал вам монеты? — едва слышно прошептал.

Уловив кивок, Фердинанд выпрямил спину, ещё раз осмотрел платье и потер щетину:

— Вам пойдет золотистое – на стенде справа. И небесно-синее, с рукавами, — невозмутимо произнес он и вышел.

Ни тебе “хорошего дня, Юлианна”, ни ответа на вопрос.

Ну хоть не стал к платью придираться, читать нотации и занудствовать, что во дворец в таком нельзя. Как говорят — и на том спасибо.

***

По закону яблока на голову, как только я испытаю благодарность к чудищу — он обязательно покажет, что зря.

Я всё-таки решилась купить неправильное платье, помимо тех, что рекомендовал его ректорское высочество… И тут прилетело то самое яблоко.

— Я прошу прощения, леди Свон, но Его Высочество приказали спрятать это платье и никому не продавать. Оно слишком яркое. Я вынуждена вам отказать, — смущённо произнесла дама.

Истерить и требовать свое?

А смысл?

Моя истерика никак не отменит приказ целого ПРЫНЦА.

А потому я криво улыбнулась, сложила в магтелегу три пресных платья и посмотрела на Мишель.

Фиалка бледнела, краснела и явно пыталась подобрать слова.

Пришлось облегчить муки ее совести:

— Вы не могли знать о моем несостоявшемся замужестве, леди Сантэй. Это уже неважно. Время прошло, и я смирилась, — погладила девушку по руке.

Она натянула улыбку, но напряжение никуда не ушло.

Чем дольше мы катались по городу, тем больше меня смущала погруженная в раздумья фиалка.

Стоило ей забыть про своё цветочное амплуа и лицо Мишель будто менялось. Исчезала наивность, улетучивалось показное сожаление. В почти детских чертах всё чаще сквозила легкая досада — и это поневоле заставляло задуматься, присмотреться повнимательнее.

Если бы это была любая другая девушка, я бы решила, что переживает она вовсе не из-за моих слёз, а оттого, что всё пошло не по её сценарию.

Будь на её месте Констанция — она бы вызвала Фердинанда, чтобы продемонстрировать, насколько неподходящая у него ассистентка. Мол, несмотря на все уговоры, выбрала ужасное платье — такую нужно срочно менять.

А теперь бы сидела в экипаже расстроенная, что всё пошло не по плану.

Но это ведь Мишель. Вряд ли она из тех, кто способен так убедительно притворяться всё это время. И зачем ей это?

Остаток походов по лавкам выдался скучным: платки, украшения и брошки.

Мишель смотрела на всё с натянутой улыбкой, выбирая строго под наряды.

А я вовсе не смотрела. Под мои платья разве что кулон, который дал принц. А уши у Юлианны не были проколоты, и меня это устраивало.

Обедали мы с леди Сантэй в городе, а ужин прошёл уже привычно.

Рамон так и не обмолвился о кошеле с золотом, а я решила: это плата за услуги няньки.

Да и наверняка денюжки были казенные. Или из кармана самого Фердинанда.

Если бы я только знала, что будет дальше… лучше бы вернула их сразу.