Покинув кабинет, Фердинанд завёл меня за угол, распахнул дверцу и направил на винтовую лестницу.

Спустя мгновение я уже стояла у знакомой двери.

Меня привели в личные комнаты ректора. И ничем хорошим это не закончится.

— В следующий раз, вместо истерик, потрудитесь вовремя явиться на своё рабочее место, — тихо бросил ректор, и меня втолкнули в гостиную.

Прошлый раз эта комната показалась мне огромной. Сегодня она превратилась в банкетный зал. Несколько столиков, заставленных приборами, бокалами, бутылками и накрытыми крышками подносами.

Осматривая это странное убранство, я даже забыла, что за спиной — чудище, еще не закончившее с моим приговором.

— Вы решили провести тут ужин с фаворитками? — тихо спросила у молчаливого монстра.

Его спокойствие раздражало. Таким Фердинанд был непредсказуем — как хищник, загнавший добычу в угол и выбирающий момент, чтобы напасть.

Опять ответ прозвучал за моей спиной:

— Не угадали, Юлианна. Я сделал это ради одной наглой девицы, которая постоянно мне хамит, — прошептали прямо в мои волосы.

Горячее дыхание обожгло макушку, и по рукам побежали мурашки.

Инстинкты буквально вопили, что я попала в логово зверя. Но бежать было некуда. Чудище будто намеренно оставался за спиной, отрезая любые попытки к отступлению.

Пришлось отгонять страх и сосредоточиться на словах. Он явно намекал, что всё это — для меня.

— Но зачем? — сказала и постаралась развернуться, но на плечи легли две тяжёлые ладони.

— Ваш отец не захотел платить за вас приданое Николасу. Тем более, он не стал бы платить за ваше образование и учить придворному этикету, — произнёс он, плохо скрывая ехидство.

Да уж, папочка Юлианны — тот ещё скряга. Он и на наряды денег не давал, не говоря уже о манерах.

Но слова принца вызвали совсем другой вопрос:

— Если вы это знали, почему не помогли мне утром?

Большой палец погладил плечо, разгоняя толпу мурашек, а чудище наклонился прямо к уху.

— Если бы вы не дерзили Арсо – опозорился бы он. А так вы очень удачно попали ему под руку. Никто из присутствующих, кроме меня и Рамона, не знал, как правильно дегустировать это блюдо. Если бы я вам подсказал – возникли бы вопросы. Вы сами загнали себя в ловушку, — вкрадчиво прошептал он, почти касаясь кожи губами.

Фердинанд вёл себя вызывающе, и я бы подумала, что соблазняет. Но нет. После угроз в кабинете — явно провоцирует.

— А унижать меня в конце было обязательно? — огрызнулась и попыталась вырваться, но чудище не отпустило.

— Нет. Точно так же, как вам – хамить, оскорблять мой вкус и моё любимое блюдо, — спокойно ответил Фердинанд.

Я подавилась воздухом. В последнем он, определенно, был прав. Но в тот момент я была слишком зла и старалась уколоть побольнее.

— Простите. Это было не так уж противно. Просто я злилась на то, что вы мне не помогли, — призналась, и за спиной раздался тихий смешок.

— Неужели вы признаёте, что можете ошибаться? — недоверчиво хмыкнул он и убрал руки.

Наконец мне позволили развернуться.

Фердинанд был спокоен. Я бы сказала — почти расслаблен.

Будто маска страшного чудовища осталась в кабинете, и передо мной стоял просто мужчина. Высокий, уставший… и, кажется, голодный.

Второй жалкий писк раздался — но на этот раз не из моего живота. Высочеству явно не хватило пары кусков черствого хлеба на завтрак.

Прочистив горло, он указал на центральный стол:

— Присядьте, Юлианна. Если не желаете, чтобы утренний конфуз повторился вечером, придётся провести репетицию ужина, — почти смущенно пробормотал.

— А можно сначала поесть? — жалобно посмотрела на принца, но он молча указал пальцем на стул.

Опять передо мной был набор орудий для пыток — и ещё несколько приборов сверху.

— Это не так страшно, как выглядит. Обычно подают только нужные приборы. Просто Арсо решил выпендриться и напугать девушек, чтобы заработать монет. Пока мы тут с вами ругались, остальные изучают приборы на индивидуальных занятиях с деканом.

— Но вы ведь сказали, что он и сам не знает, как этим пользоваться.

— Вы невнимательно меня слушали, Юлианна. Я сказал, что он не знал, как это есть. А приборы Арсо, наверняка, знает – иначе не был бы деканом Факультета Красоты, — уверенно произнёс Фердинанд.

Но, уловив мой взгляд, тихо добавил:

— Он бывал во дворце и, скорее всего, сам проходил курсы королевского этикета, чтобы не опозориться перед Императором.

Что ж, это ещё хуже. Знать этикет самому — и не обучить девочек.

Декан Арсо и так имел весьма сомнительную репутацию, а теперь оказался ещё и аферистом.

— Ладно, крамл с ним… Что делать с этими орудиями пыток? — вздохнув, я обвела пальцами самые пугающие предметы.

Фердинанд опасно оскалился и снял крышку с блюда, стоявшего передо мной.

Паштетный рулет…

— Если есть его не ложкой – это будет вкусно, — встав за моей спиной, этот “прынц” заставил обхватить приборы и сам моими руками проделал всё от начала до конца.

И даже сам засунул булку в мой рот.

Уж очень его зацепило, что мне не понравился его любимый паштет.

— Хм… это очень необычный вкус, — давясь горьковато-сладкой жижей, я старалась не кривиться.

А вот мой инструктор по этикету, кажется, был разочарован.

Даже с такой почти эротической подачей угощение не впечатлило.

Нет, мне определённо понравилось, как длинные пальцы накрывали мои, направляя. Требуя сжимать приборы нежно, а не так, словно я хочу ими кого-нибудь прирезать.

Было в этом что-то неуловимо интимное. И я знала, что чудище делал это нарочно. Только не понимала — зачем.

Если он рассчитывал, что так паштет покажется мне вкуснее — зря.

Ни мужские заигрывания, ни даже сладковатая булка не сделали блюдо более съедобным.

Вздохнув, меня отпустили, убрали тарелку, зашвырнув ее на пустой стол, и открыли два подноса рядом.

— Вот это будет за ужином, на который вам придется пойти, — указал он рукой на явно несъедобное нечто.

Когда Моника говорила, что блюда из дворца недоступны простым магам, я думала — это плохо.

Оказалось — хорошо.

В столовой для сотрудников Академии кормили куда менее вычурно и куда более съедобно. А вот за время Отбора тонкая фигура Юлианны рисковала превратиться в худощаво-костлявую. Потому что это не еда, это — издевательство над рецепторами, политое зеленой жижей.

Проследив за моей реакцией, принц нахмурился:

— Что-то не так? Это довольно неплохо. Попробуйте, — произнёс он, даже не скрывая удивления.

Котлетку бы с пюрешкой… или овсянки на худой конец. А жареная курочка… Я так скучаю по жареным окорочкам.

Кажется, у меня на глаза навернулись слёзы. А бедному мужчине было невдомёк, отчего изысканные блюда, по которым вздыхают все маги, вызывают у меня приступы голодной паники, а не восхищение.

Ох, не аристократических мы корней, Юляша… совсем не аристократических.

В довершение издевательств, через открытое окно донесся запах жареного мяса, и желудок противно заурчал.

— Простите, — погладила я живот, тоскливо посмотрела в сторону запаха от соседствующей с Академией рыночной площади и вернулась к изысканному меню.

— Что это и как это есть? — тихо спросила, готовясь к пыткам.

Разочарованный Фердинанд не спешил пытать меня едой.

Сначала объяснил приборы, показывал, как их правильно держать, как класть и даже как разделывать нечто, похожее на пережаренную перепелку.

— Если вы сделаете всё правильно, я прикажу стражам принести несколько порций жареного крамла с ярмарки, — вздохнул мой инструктор.

Ну да. Сколько ни лепи с меня леди, а пюрешка с сосиской всегда будут выигрывать у устриц в каком-то там соусе.

Нормально поесть — это была не шуточная мотивация.

Крамл — это огромная ящерица, которая обитает в местной пустыне. Такая себе местная дичь-деликатес. Жареных ящериц я не ела, но, учитывая, что все адепты бегали за этим лакомством на ярмарку — рискну попробовать.

— И батат в глазури, — уточнила заказ, и принц согласно кивнул.

Осознание, что еда близко, придало сил.

Уже через час покои ректора наполнил аромат не изысканных блюд, а обычного жареного мяса и картошки с хрустящей корочкой.

— Ммм… Фердинанд, даю вам слово: если вы будете так кормить адептов за сдачу итоговой практики – успеваемость повысится в разы, — тихо постанывала я, уплетая мясо.

Принц же всё это время мерил комнату шагами, косился на меня, неприлично поглощающую лакомства простолюдинов, и явно давился слюной.

Кто ж ему виноват, что по статусу не положено? Пусть голодает.

Как он только вымахал в такую двухметровую махину мышц с таким питанием?

Очередной кусочек картошки хрустнул, вызывая всплеск вкуса и сладковатого сока, и я снова тихо застонала.

Угрюмый зануда снова замер и жадно проследил за моими губами, а потом всё-таки подошёл к столу.

— Хотите? — я протянула ему кусочек жареного сочного мяса, и ректор медленно наклонился.

Обхватив мою руку своей, он медленно обхватил губами мясо, а потом ещё и облизал мои пальцы. И при этом смотрел в глаза ТАК, что стонать захотелось уже совсем не от вкусового оргазма.

Издевается, гад? Или соблазняет?

— Пожалуй, вы правы, Юлианна. Кажется, у меня действительно… необычный вкус, — почти прошептал он и такой взгляд бросил на мои губы…

Голодный. Хищный. Почти угрожающий.

Внизу всё заныло от воспоминания о том, что именно этот мужчина творил со мной своими поцелуями, и я отвела взгляд.

— Иногда полезно быть ближе к народу, Ваше Высочество. Знать их вкусы, привычки и повадки. Тем более тут учатся не только богатые, — попыталась играть в невозмутимость, всё ещё глядя на свои облизанные пальцы.

В голове, тем временем, звенел вопрос:

Показательно вытереть?

Или продолжить игру и предложить ему еще кусочек батата?..

— Предлагаете прогуляться на ярмарку и отравиться? Вряд ли это сделает меня ближе, — прозвучал снова холодный голос ректора.

Кормить его с рук резко расхотелось.

— В смысле – отравиться? — переспросила я, округлив глаза и посмотрев на еду.

Я съела почти всю картошку, что принесли. Только мяса успела проглотить всего пару кусков — слишком много специй.

Фердинанд проследил за моим взглядом.

— Вы хоть раз видели, как готовятся эти заманчиво пахнущие угощения? — переспросил он и оскалился. — Многочисленными специями и излишней прожаркой, торговцы просто маскируют привкус грязи, пота и испорченного мяса, — заявил тоном строгого родителя.

Ну да, ну да. Меня в детстве тоже так пугали: чипсы — зло, газировка — яд, сухарики — отрава.

Ничего. Выросла.

Улыбнувшись, я демонстративно сунула в рот ещё один кусок мяса и подавила желание показать принцу язык.

Он просто зануда и пытается это оправдать. А у меня всегда был крепкий желудок.

Фердинанд склонил голову, взгляд скользнул к моим губам — и снова вернулся к глазам. Ни слова. Только молчаливое предупреждение во взгляде.

Занудное чудище осуждающе наблюдало, как я ем, и, назло ему, аппетит вспыхнул с новой силой…