Путь до кабинета Моники прошел как в тумане.

Стоило двери хлопнуть за спиной — дамбу прорвало. Падая на пол, я буквально захлебнулась в рыданиях. Словно школьник, впервые испытавший публичный позор и принёсший родителям незаслуженную двойку.

— Подлец. Ничего другого ждать не стоило, — со вздохом ответила подруга, поглаживая меня по спине.

Моника — единственная, кому я могла рассказать о том, что происходит, наплевав на запрет Фердинанда.

Я выложила ей всё и сразу.

Если принц хотел сохранить нашу игру в тайне — стоило вести себя по-человечески, а не как высокомерный гад.

Теперь пусть пеняет на себя, но мне нужен союзник в этом змеином кубле, и, кроме ведьмы, идти было не к кому.

До комнаты я бы просто не дошла. И тем более не хотела, чтобы кто-то из претенденток слышал всхлипы.

А вот в кабинет Моники не зайдет ни один маг. Это было мое убежище.

Только тут я могла спрятаться наверняка.

— Мне ещё никогда в жизни не было так стыдно. Он обещал помочь, понимаешь? А сам… — задыхалась я, вцепившись пальцами в кресло.

Кое-как меня заставили прийти в себя, вручили кубок с горькой жижей и приказали всё выпить.

Пока что зелье не работало. Надеюсь — только пока.

Судя по камушку в кармане, чудище ждало свою ассистентку.

Для других девушек день без испытаний — это отдых, прогулки по Академии и истории от декана Арсо.

Меня монстр отпускать не собирался и лихорадочно давил на артефакт вызова, явно намекая, что уже подготовил список новых пыток на сегодня.

Вот только я не собиралась являться в таком виде. Радовать его и коротыша ещё и заплаканным лицом — увольте.

Так или иначе — чудище будет рычать.

Успокоившись, я, по крайней мере, встречу его недовольство с тем же холодно-ехидным видом, что и все прошедшие дни.

— Ты молодец, Юля. Другая после такого убежала бы с рыданиями, — успокаивала меня ведьма, подталкивая стакан.

Я знала, что она права. Просто устала играть в невинную овечку, позволяя этим снобам вытирать о себя ноги.

Тут у женщин совсем другое воспитание — они привыкли ощущать себя хуже и ниже мужчин.

Я же никогда прежде не чувствовала себя настолько потерянной и беззащитной, как этим утром.

— Никого другого они так не опозорили. Ладно Арсо – он гад ползучий. Но никто из них даже не намекнул. Фердинанд или Рамон… они должны были мне помочь, раз уж втянули в свои игры аристократов. Достаточно было мимолетного движения пальцем. Просто указать на нож, — причитала я, потягивая горькую настойку.

Моника даже не стала спорить — вздохнула и поправила свою идеальную прическу.

“Могли — но не стали”, — читалось по ее лицу.

Отдали меня на расправу Арсо и ещё и добили в конце.

Таков удел тех, кто не наделен властью. Таков мир высокомерных мужчин.

Моника медленно покачала головой, глядя в окно.

— Знаешь, что делает с тобой их мир? — тихо произнесла она. — Он заставляет тебя чувствовать, будто ты благодарна за крохи. А потом наказывает, когда просишь тарелку, — сдавленно добавила подруга.

От вида приунывшей ведьмы стало ещё хуже. Я в этом гадком мире всего два месяца, а она прожила тут всю жизнь.

В горле запершили непрошенные слёзы, а потом по щекам потекли горячие ручейки. Что-то Юляша совсем раскисла — и даже Моника сегодня не помогала.

Напротив, ведьма и сама о чём-то вспомнила, поднялась и налила себе кубок той же успокаивающей отравы.

— Прости, дорогая. Не знаю, насколько это тебя утешит… Но будь на твоём месте Юлианна или любая другая девушка – она бы тоже не справилась. Никто из них просто не мог знать, как есть этот их королевский паштет. Арсо не учит своих птичек, как обращаться с подобными угощениями. Хлопай глазками, опускай голову, — тихо произнесла Моника, снова садясь напротив.

Подобное откровение заставило застыть с кружкой в руке.

— Как не учит? Но девушки же ели! Арсо гордо объявил, что все претендентки, которые остались – выпускницы его факультета. Весь завтрак, он хвастался перед Рамоном их безупречными манерами, — не поняла я слова подруги.

Ведьма вздохнула, оскалилась и подалась вперёд, будто собиралась сообщить важную тайну.

— Никто из выпускниц не справился бы с этим заданием, если их заранее не обучали этикету за деньги и не готовили к браку с приближенными Императора. Весь этот факультет – бутафория, обернутая в красивую ткань, — тихо произнесла она.

— Постой, но Мишель знала, что делать, — не согласилась я.

Я вспомнила, как девушка уверенно повторила то, что делал принц, будто каждое утро так завтракала.

— После того, как это сделал Фердинанд, — уточнила Моника, улыбнувшись. — Я тебе больше скажу: даже сам Арсо наверняка не знал, как есть этот королевский завтрак. Они просто позабавились за твой счёт. В нашем мире такие кулинарные изыски доступны только обитателям дворца. Всем остальным достаточно ножа, вилки и ложки, — злобно сказала ведьма.

Не знаю, стало ли мне легче после такого — или вдвойне обиднее.

Рамон наверняка заранее знал, что именно будет по плану, и, скорее всего, поделился этим с принцем.

Но Фердинанд почему-то меня не предупредил.

Вздохнув, я залпом допила успокаивающий отвар. Злость затмила обиду, подсказывая, что следует делать, и медлить было нельзя.

Пока я достаточно зла — и под действием ведьминской настойки — выскажу этому гаду всё, что накопилось за всё это время.

Прежде чем покинуть кабинет, я решила уточнить еще кое-что:

— Я не видела в столовой Констанцию, — спросила я у Моники, и та стала ещё более хмурой.

— Им удалось выгнать её после первого испытания. Она не смогла вернуться с помощью амулета, — вздохнула Моника. — Там долгая история. Был скандал, но я всё-таки уговорила её вернуться в ковен.

— Одной проблемой меньше, — вздохнула я, но ведьма покачала головой.

— Я бы не стала на это рассчитывать. Фердинанд слишком высокомерен и недооценивает угрозу. Киса слишком зла. Она отступила, но это ещё не конец, — почти прошептала Моника, выпуская меня из кабинета.

Что ж, в любом случае — бывшая любовница это уже не мои проблемы.

Фердинанд явно выбрал фавориток.

Выбирая между униженной ассистенткой и той же Мишель, всё произошедшее явно пошло мне на пользу.

Ведьма зла, но не глупа, и не станет мстить униженной помощнице, когда можно насолить будущей принцессе.

Мишель, конечно, жаль. Она не сделала мне ничего дурного. Но выбирая между ней и собой — я выбираю себя.

Ох… Решив, что роль униженной и незаметной не так уж плоха, я не подозревала, что с появлением явной фаворитки планы наглого принца тоже немного изменились.

***

Синяя форма, очки и побольше пудры.

В кабинет к злому начальству я шла с видом холодного спокойствия. И, судя по рыку в ответ, настроилась на долгую лекцию с попытками залезть в мою голову.

К счастью, по расчётам Моники, действия чудо-травки должно было хватить до конца Отбора.

А если не хватит — мы добудем еще. Но примем дозу неопасную для жизни.

Так что вошла я спокойно — и так же спокойно посмотрела в глаза злому ректору.

— Вызывали, Ваше Высочество, — невозмутимо сказала.

Ох, ну и злыми ж были чёрные глаза Фердинанда. Мог бы — сжёг на месте.

Но его гнев меня больше не пугал. Так же как и побелевшие от злости костяшки, которыми он сжал листок.

— Вы опоздали, — прогремело чудище.

— После утреннего позора скажите спасибо, что я вообще пришла, — так же тихо ответила.

Огромная ладонь хлопнула по столу. Эхо разлетелось по кабинету.

Вероятно, я должна была испугаться, но трава Моники наконец подействовала, и я лишь вопросительно вздернула бровь.

Чудище, не получив страха, даже поднялся со стула и начал медленно приближаться.

— Вы забываетесь, Юлианна. У нас уговор. Вы не делаете мне одолжение – вы молча и покорно исполняете то, что я вам поручил.

Когда я зову – вы приходите, когда я приказываю – слушаетесь, — рычало ОНО, медленно обходя ректорский стол.

Кажется, даже в воздухе запахло магией.

Такая себе смесь грозы и морского бриза.

Обычно этот запах был едва уловим, но сейчас наполнил лёгкие.

Вместо того чтобы испугаться, я прикрыла глаза.

Если представить, что рык Фердинанда — это раскаты грома, то ощущения как на краю пропасти над бушующим морем в грозу.

Кажется, тут в нескольких часах езды на магтелеге есть океан.

Безумно захотелось к воде.

— Вас забавляет мой гнев?! — взвыло, хуже бури, чудище, и мои мечты о море растворились.

Пришлось вспомнить, зачем я тут, и встретиться взглядом с разъяренным начальником.

— Нет. Просто… вы пахнете морем и грозой. Мне очень захотелось в отпуск, — устало потерла шею, чуть наклонив голову вбок. — Но, увы… вместо океана – вы.

Он застыл. На долю секунды. Взгляд стал резче, но я уже вошла в раж.

— Я не ваша раба, Ваше Высочество. И раз уж вы вспомнили про договор – давайте по пунктам. Вы обещали мне помощь в прохождении испытаний. Но пока что – только унизили, облапали, несколько раз залезли языком в рот и еще и угрожали, — голос слегка дрогнул.

Пришлось вцепиться пальцами в ткань — воспоминания об утре снова разбудили внутри обиду.

Но я ещё не закончила.

Осмотрела чудище и вздернула подбородок. Хотелось смотреть на него не снизу вверх, а на равных. Не долго думая, я подошла к креслу, забралась на сидушку ногами и заглянула прямо в ошарашенные такой наглостью черные глаза.

Да, так лучше.

Так — почти на равных. Пусть только в моей голове.

— Девушки, которые сидели за столом. Вы выбрали себе фавориток. Ваша Мишель – она вам подходит. Вы смотрите на неё так, будто уже определились. И это хорошо. Значит, моя роль сыграна.

Я выдохнула. Медленно. И смотрела прямо в тёмные, как бездна, глаза.

Глаза, которые блуждали по моему лицу.

Кажется, чудище не ожидало выговора в ответ и немного растерялось от подобной наглости. Тем более — от какой-то жалкой ассистентки.

А тем временем я продолжала:

— Я провалила испытание. Что ж. Но если вы хотите, чтобы я осталась до конца этого бала-маскарада в качестве вашей помощницы – я хочу оплату. Три оклада – за каждый месяц. Вперёд. Документы на дом. И отношение как к достойной леди, а не к игрушке, которую можно пинать ради забавы. Если нет. Я готова собрать свои вещи и получить расчёт немедленно, — произнося последнюю фразу, я сложила руки на груди и стала ждать ответного рыка.

Чудище не спешило.

Гнев куда-то улетучился, а сам он даже отошёл и смерил меня озадаченным взглядом — как букашку, которая вдруг слишком громко жужжит.

Потом прошёлся по кабинету.

Неужели и правда думает о том, чтобы заплатить?

Или просчитывает, стоит ли выгнать меня вон или выкинуть в окно, как декана Арсо.

Фердинанд слишком долго молчал.

Я же продолжала стоять на кресле, подавляя желание спуститься, убежать или…

Извиниться?

Его молчание оказалось страшнее криков. Задумчивый палач с топором, осматривающий твою шею.

Когда ректор вернулся к столу и опустился в кресло, я, не дыша, спустилась со своего импровизированного пьедестала.

— Вы же осознаете, что я не только ваш начальник, но и второй претендент на престол Империи, — наконец заговорило чудище.

Нет, я не осознавала.

Слишком привыкла к иллюзии равенства, свободе слова и всему тому, чему нас учат с детства.

Всему, чего тут отродясь не было.

— Да, — уверенно соврала принцу.

На губах дрогнула улыбка, а потом он потянулся к ящику, достал какой-то лист, потом ещё что-то — и начал писать.

— Смертный приговор выводите? — прошептала я, и улыбка Фердинанда стала коварной.

— Ваш новый список обязанностей, Юлианна, — спокойно ответил он. — В одном вы правы: сейчас вы мне слишком нужны. А вот после…

— Будете мстить, — без слов поняла его намек.

— Позабочусь о том, чтобы в Леворне вы не нашли ни одного приличного места работы, — он даже не пытался скрыть свои гадкие намерения. — И это я ещё проявил доброту. За вашу дерзость другая осталась бы без головы, — высокомерно добавил.

Что ж, самоуверенного принца ждёт очередное разочарование.

Я не боюсь ни его, ни его пакостей, ни мести.

Того, кому нечего терять, сложно напугать. А мне терять, как известно, особо нечего — кроме остатков чувства собственного достоинства и редких вспышек гордости.

— Вы правда считаете, что терпеть постоянные унижения, насмешки и издевки – для меня лучше быстрой кончины? — почти с насмешкой спросила я.

Мужская рука, выводящая приговор на бумаге, дрогнула, а потом он поднял взгляд.

Странный взгляд. Такого я прежде не видела.

Это что — страх?

Прежде чем Фердинанд нашёл, что ответить, в кабинете раздался жуткий, жалкий писк.

Щёки стали пунцовыми, а я отступила и прикрыла рукой голодный живот. Я была так занята рыданиями, что совсем забыла попросить у Моники еду.

— Вы так и не позавтракали… и обед, судя по всему, тоже пропустили, — выдохнул принц, поднялся с кресла и сгреб несколько чистых листов.

Не спрашивая, он схватил мою руку — и повёл в сторону выхода.