Впереди показался тот самый тупик.

Издалека я заметила на ветке заветный круг, который должен был стать выходом из этого кошмара.

Всего несколько метров — и можно выдохнуть. Вот только шуршащая стена листьев намекала: просто так нас не пропустят.

Я коснулась руки Мишель и встретилась с её карими глазами.

Она тоже заметила волнующуюся массу листьев и веток. Караган распугал почти всех невест — и оставшиеся игрушки отпускать не собирался.

Во взгляде фиалки читалась паника, но на это не было времени. Стена зелени шевелилась волнами и угрожающе махала лианами.

Если мы не поторопимся — повиснем в воздухе раньше, чем успеем дотянуться до ветки фонарём.

Дрожащая рука Мишель и широкие, как блюдца, глаза, то и дело скользившие вдоль прохода, четко давали понять, что она вот-вот сорвется в истерику.

— Это не тупик, это выход, — я постаралась её успокоить. — В конце, на ветке, висит артефакт. Нам нужно добраться до него и снять. Желательно побыстрее, — строго произнесла, сжимая руку девушки и заставляя смотреть на меня, а не на хаос, который творился вокруг.

Мишель неуверенно кивнула. Ещё раз скользнула взглядом по лабиринту и уставилась в ту самую стену, на которой висел артефакт.

— Артефакт, — словно в тумане повторила она, и взгляд стал осознанным.

Всё же эта фиалка определенно отличалась от остальных. Она умела брать себя в руки. Даже несмотря на явный страх, в глазах появилась решимость.

— Если меня поймают… просто позовите на помощь. И убегайте, — прошептала она.

Что ж, играть в благородство настроения не было. Висеть вниз головой совсем не хотелось. Я даже не стала врать — и молча кивнула.

Жаль, предусмотрела не всё.

Мы бежали, будто за нами гнался монстр. Ветки царапали руки, хватали за ноги, но тут же отступали, попадая в свет артефакта.

Заветный кулон был всё ближе — я уже с двумя артефактами, а Мишель тянется к кругу...

Что именно пошло не так, я поняла только через несколько секунд — когда осталась одна у пустой стены.

Фердинанд сделал еще один вывод: в этот раз артефакт не нужно было снимать. Достаточно было дотянуться и коснуться.

Паника пришла не сразу. Но когда пришла — осталась.

Мой “выход” исчез вместе со спасенной кареглазой фиалкой.

— Ну и дура ты, Юляша, — похвалила я себя.

Один из факелов в руке дрогнул — и стал кинжалом.

Хм. Я этого не просила, но магия — странная штука. Она поняла, что мне нужно, даже раньше, чем это поняла я сама.

В этот раз веточку я, кажется, всё-таки добуду.

Отзываясь на мои пакостные мысли, караган зашумел еще настойчивее, а в следующее мгновение ветвь скрутила руку с кинжалом.

Но я была слишком зла. На себя и свою неуместную доброту, на чудище, которое меня не предупредило, и на зелёного монстра, который никак не хотел угомониться.

Вместо того чтобы сопротивляться, я наклонилась к извивающейся лозе:

— Послушай, сорняк-переросток. Артефакта-выхода нет. Или ты позволишь мне уйти, или я устрою из твоих веток венок. А потом… утром приду с секатором – за остальными. В моём мире из таких, как ты, плетут мебель на дачу.

Я говорила шёпотом. Но надеялась, что это странное создание слышит.

И не ошиблась.

Сначала хватка усилилась. Потом стена неожиданно притихла, и меня отпустили.

Даже не думала, что это сработает — но оно сработало. Шум утих, ростки уползли восвояси, оставив меня стоять в пустом, мрачном лабиринте.

Уже спустя несколько минут тишина, которой я бы раньше порадовалась, начала угнетать.

Дойдя до ближайшего поворота, я почувствовала, как накатывает слабость. Луна скрылась за тучами, а сил бесцельно бродить по лабиринту больше не осталось.

Воткнув кинжал в землю, я села, скрестила ноги и выставила перед собой факел.

— Помогите, — холодно произнесла.

***

Спаситель явился не сразу.

Видимо, не всех девушек ещё успели вытащить.

А когда явился — я устало уставилась в слишком знакомые чёрные ботинки.

Фердинанд присел и протянул руку:

— Вы не пострадали? — тихо спросил.

Помня, в каком виде он застал меня в прошлый раз… В этот — он явился сам. Видимо, не хотел, чтобы стражи видели моё бельё.

Но нет. Я не пострадала. Только устала — и была готова рухнуть к чудищу в объятия и уснуть, прислонившись к широченной груди.

— Нет. Я заблудилась, — уверенно соврала.

На лице принца появилась лёгкая улыбка.

— Леди Сантэй рассказала, как именно вы заблудились. Даже потребовала засчитать вам испытание, — слишком доброжелательно произнёс он.

Требовала? Кареглазая фиалка? Звучит забавно.

— У вас требовала? — не веря, я посмотрела в привычно чёрные глаза, которые задержались на моем лице.

Фердинанд кивнул — и снова улыбнулся.

Это… что, нежность?

Будто вспоминал про щенка. Или смотрел видео с котиками.

Странно. Раньше я такой улыбки у него не видела.

— Она же охрипла настолько, что на помощь позвать не могла, — еще раз уточнила я.

Фердинанд чуть качнул головой, и его голос вдруг стал непривычно мягким:

— Она очень убедительно шептала… Я отправил Мишель к целителю.

О как. Уже Мишель…

И как он произнёс её имя. С придыханием. С плохо скрываемой нежностью. Ни тебе рыка, ни холода.

Хм. Кажется, у нас появилась фаворитка.

Ну молодец, Юляша. На второй же неделе нашла ему невесту.

Принимая руку принца, я вздохнула.

Почему-то так гадко от вида довольного чудища.

Я же должна радоваться… Или нет?

Принц помог подняться, притянул к груди и достал из кармана артефакт.

— Держитесь крепче, — сухо произнес, обхватив мою талию.

“Он не рассчитан на перенос дополнительного груза,” — мысленно закончила я за него.

После всей этой нежности в адрес Мишель, это было как-то особенно обидно.

— Жалование поднимите мне минимум в три раза, — прошептала я, прикрывая глаза.

Как раз тот момент, чтобы просить повышение.

Я, может, сегодня будущую принцессу спасла. И вообще — за всё, что я вынуждена выносить, это ещё мало.

— Как пожелаете, Юлианна. Сегодня вы держались достойно. Молодец, — отозвался он. Тихо. Почти в мои волосы.

О том, что мы уже во дворце, подсказали гул женских голосов — и внезапный холод.

Принц ушёл, а я огляделась.

Злые. Потрепанные. Уставшие.

Это больше не было цветником. Совсем.

— Результаты испытания вы узнаете завтра утром. Тем, кому придет приглашение на завтрак, — попрошу не опаздывать. Остальных – без истерик – покинуть Академию, — прозвучал громогласный голос Рамона, и зал наполнили вздохи.

Я была с ними согласна: могли бы хоть покормить перед тем, как отправить домой.

Потом секретарь объявил, что всех девушек осмотрят прислужницы Пресветлого, а тех, кому нужно, отведут в целительское крыло.

Насколько я поняла Монику, эти прислужницы — что-то вроде монашек-медсестёр. Одни служат при храмах, другие помогают в больницах.

Мне осмотр был без надобности. Чудище снабдило меня маслами для ссадин с запасом.

Не дожидаясь всех объяснений, объявлений и выяснений, я поймала стража и приказала перенести меня в общежитие. Вероятно, вид у меня при этом был зверский — потому маг даже не стал спорить.

Горячая ванна, масло на царапины — и я снова забралась в постель.

Завтра начнется самое интересное.

***

Утром у порога я нашла листок — приглашение с описанием следующих испытаний.

Вот это было реально страшно.

“СТОЛОВЫЙ ЭТИКЕТ” — выведено красивым почерком мой приговор.

“БАЛ-репетиция” — второй удар почти по дых.

“Приём во дворце” — контрольный в голову.

По всем перечисленным пунктам у меня был минус.

Если со столовым этикетом Фердинанд ещё как-то может мне помочь, то с танцами, которые учат несколько лет, принц никак не поможет.

На завтрак я шла в ожидании грядущего позора.

Я, конечно, не совсем необразованная, но аристократическими замашками не страдала. В рестораны муж меня, конечно, приглашал, но отнюдь не на блюда высокой кухни. Вилка, нож, ложка.

Ну, могла я отличить бокал для вина от бокала для шампанского или стакана для воды. Боюсь, на этом познания в столовом этикете заканчивались.

Воспоминания Юлианны тоже не помогли. Кроме воздыханий по Николасу, там мало что можно было выудить.

Да и жених-предатель не слишком афишировал их отношения.

Тайные свидания в лесу, тайные встречи в кабинете Фердинанда. Никаких тебе приёмов, балов или публичных объявлений.

Роман Николаса и Юлианны остался в тени, как и все полезные лекции.

Но сейчас меня волновало другое. Я дошла до той самой столовой Факультета красоты.

Правда, столовой назвать это помещение язык не поворачивался.

Факультет красоты всегда отличался размахом. Здесь учили будущих леди: как держать осанку, как подать чашку, как повернуть голову и в какой момент следует опустить взгляд.

Всё вокруг соответствовало: от запаха тонких лепестков роз до мягкого свечения люстр, висевших под арочным потолком.

Это был бальный зал с круглыми столиками, расставленными приборами и блюдами. Вокруг порхала магия, блестели артефакты и магические огоньки.

Всё хуже, чем я думала. Первое испытание — это завтрак.

И мои подозрения подтвердили три блуждающих по залу мужских взгляда.

Декан Арсо в вычурном костюме занял место хозяина по центру длинного стола, за которым восседали ещё и мрачный принц, и секретарь императора.

Они так пристально рассматривали входивших девушек, что мне захотелось спрятаться.

К счастью, это не понадобилось — я явно была не интересна всем троим.

Они разглядывали других, разряженных как куклы, девиц.

Рамон что-то записывал на листках и качал головой, Эвелиус недовольно морщился, а Фердинанд сидел всё с тем же видом холодного безразличия.

Меня, казалось, не заметили за цветастыми нарядами — и это было облегчением.

Пользуясь невидимостью, выбрала столик подальше от наблюдателей и принялась изучать приборы.

Так, это нож для масла — это я видела в каком-то вычурном сериале.

А вот зачем эта вилка… Рыбу на завтрак не подают, значит, она для чего-то другого, но очень похожа.

Украдкой следя за центральным столом с надзирателями, я заметила, как внезапно изменилась атмосфера.

Эвелиус и Рамон расплылись в улыбках, а Фердинанд даже выпрямил спину.

Только благодаря тому, что сидела у входа, я смогла заметить, как в зал вплывает ОНА.

Нежно-розовое, не вычурное платье, убранные в прическу волосы и почти скромная улыбка.

В то время как все остальные девушки были растеряны или смущены, Мишель вошла с видом хозяйки бала.

То, что девушка — фаворитка принца, никто даже не стал скрывать.

Ей одной досталась улыбка всех троих мужчин и даже приглашение за главный стол.

Это было… странно.

Не похоже, что Фердинанд встретил её впервые, а если они уже знакомы — к чему весь фарс с Отбором?

“Иллюзия выбора. Нужная картинка для правильного зрителя”, — подсказал опыт, и я окончательно сникла.

Только вот зачем тогда я? Так и не поняла.

Эвелиус постучал по бокалу и начал рассыпаться в поздравлениях.

Я не слушала.

Думала о том, что так и не получила документы на дом. Да и жалование за прошлый месяц.

Если с дня на день игра закончится, у меня не хватит денег даже на то, чтобы снять комнату.

Погружаясь в свои далеко идущие планы, я пропустила все утренние объявления и очнулась только тогда, когда назвали мое имя.

— Леди Юлианна Свон, — раздраженно произнёс Эвелиус, сверля меня взглядом.

Он явно чего-то ждал, а я в упор не понимала, чего.

Как ни странно, меня спас никто иной, как Рамон.

Натянув оскал, коротыш уперся в меня взглядом, а потом посмотрел на декана.

— Кажется, леди Свон мысленно уже выбирает наряд для бала во дворце, — наигранно безразлично произнес он.

В то же время серые глаза обещали мне весьма долгую лекцию.

Сегодня это не цепляло и больше не пугало. Главная фаворитка и будущая леди-чудище уже сидела напротив Фердинанда. Фактически, моя роль сыграна — в чём бы она ни заключалась.

Пусть подавится своим высокомерием.

Развернувшись к секретарю, я ответила ему не менее “доброжелательным” взглядом.

— Простите, лорд Тарвин. После ночных прогулок я бы вначале поела, а потом слушала вступительные речи. Моя голова не воспринимает информацию на пустой желудок, — наигранно спокойно сказала.

Мишель, сидевшая напротив Фердинанда, тихо засмеялась, а принц, подарив ей улыбку, посмотрел на меня точно так же, как его соседи.

Я выбилась из роли леди. Но стыдно почему-то не было.

— Чем быстрее вы займете свое место за главным столом, леди Свон, тем быстрее начнётся завтрак, — произнёс он, указывая на стул рядом с Мишель.

Ах вот оно что.

Мне оказали честь, а я ещё и огрызаюсь.

Спорить и доказывать, что рядом с тремя угрюмыми мужланами мне вода колом станет, не стала.

— Прошу прощения, — покорно склонила голову и направилась к столу.

***

Но и после этого поесть спокойно не позволили.

Стоило сесть, как фиалка засуетилась, забыла, что нужно улыбаться принцу, и переключилась на меня.

— Как вы себя чувствуете? Вы не пострадали? Я так испугалась, когда оказалась в зале и поняла, что оставила вас там. Одну и без возможности выбраться, — тихо зашептала Мишель.

Она даже мою руку сжала, будто мы теперь лучшие подруги.

Это было мило и… странно.

— Не беспокойтесь, караган оказался разумнее, чем я думала. Мы договорились и мирно разошлись. А потом меня спас Его Высочество. Почти как прынц, только без коня, — тихо ответила я девушке, и тот самый прынц напротив закашлялся.

Пока Эвелиус с видом напыщенного индюка вызывал к главному столу других фавориток, Фердинанд с любопытством наблюдал за мной и Мишель.

Точнее, вначале — с любопытством, а потом с удивлением.

— Вы договорились с караганом? — не удержался он от вопроса.

Я не стала напоминать его ректорскому высочеству, что подслушивать и влезать в чужой разговор — некультурно.

Подняла взгляд и с самым невинным видом ответила:

— Да, я попросила – и он отпустил. А что такого? Он же разумный, — похлопала глазками, изображая отсутствие интеллекта.

Нет, конечно, я не буду уточнять, что угрожала обкромсать секатором любимого питомца ректора и сделать из него садовую мебель.

Пусть считает, что я умоляла, рыдала или уговаривала.

Фердинанд потер подбородок, но обдумать правдивость этой версии не успел.

Эвелиус что-то прошептал ему на ухо, и, махнув рукой, Его королевское Высочество объявило начало трапезы.

При этом одарил меня таким взглядом, что есть как-то сразу расхотелось.

Чувствую — где-то там он фиксирует все нестыковки и вопросы. И лучше бы мне сбежать подальше, прежде чем действие чудо-травки закончится, и он сможет забраться в мою голову.

В зал начали стекаться слуги с тарелками, и я поняла — ходить мне голодной до обеда.

Разве что будет время заглянуть к Монике. У ведьмы всегда есть что-то выпить и закусить.

Первое, что я почувствовала, — аромат.

Сложный, пряный, будто сладкое переплелось с солёным, а всё это щедро сдобрили дорогим вином.

На серебряных подносах покоилось то, что дворцовые повара, судя по виду, лепили с ночи:

“Саворий из фазаньего яйца и молочного желе, обернутый лепестками лука-вольтара и политый соусом из ферментированной фисташки”.

Так, по крайней мере, восторженно объяснил подошедший слуга, презентуя блюдо.

— Любимое блюдо Императора Фредерика и принца Фердинанда, — громогласно объявил лорд Тарвин.

Понятно. Они решили провести внеочередное испытание.

Выжить в лабиринте — недостаточно, если ты не умеешь держаться за столом.

Я сверлила еду взглядом, будто она могла прошептать мне ответ.

Но нет. Странный бледно-золотистый рулет с прозрачной поджаренной корочкой, политый блестящей зелёной эссенцией, был неподвижен. Или это к счастью.

Неважно, что оно такое и как выглядит. Важно другое — на блюдо глядело двадцать два прибора.

Я не шучу. Несколько разных вилок, несколько ложек, старинные щипцы, несколько ножей, ещё какие-то штуки — словно алхимический набор, а не сервировка.

Возле моей тарелки не хватало только половника. Хотя, кто знает — может, и он был, просто пока не принесли.

Хотелось застонать, сослаться на дурноту и убежать.

Я нервно сглотнула и попыталась вспомнить хоть один эпизод из фильмов или жизни, где кто-то уже ел это нечто.

— Леди Свон, — с мягкой, но очень настойчивой улыбкой произнёс Эвелиус, заставляя меня поднять взгляд. — Раз вы так голодны, что прослушали все мои утренние приветствия… пожалуйста, откройте наш завтрак.

В зале повисла тишина.

Я опустила взгляд на приборы, потом — на своих соседей по столу.

Мишель сочувственно улыбнулась.

Фердинанд… смотрел. Просто смотрел. Не насмешливо, не злобно. Но с интересом.

Рамон сделал пометку.

Что ж. Они явно ждут представление, и никто даже пальцем не коснулся приборов.

Раз уж я всё равно опозорюсь — нужно делать это уверенно и с высоко поднятой головой.

Наградив гадкого декана оскалом, я ещё раз осмотрела приборы, приметив жертву.

— Вы правы, декан Арсо. Я действительно слишком голодна, чтобы демонстрировать манеры. Это ведь не испытание? — наигранно беззаботно спросила, взяла первую попавшуюся ложку и аккуратно отломала уголок рулета.

Точно так же, с преувеличенным наслаждением от того, как перекосило Эвелиуса, я сунула кусок в рот и с улыбкой прожевала.

Гадость почти несъедобная. Напоминала паштет из печени с яйцом, только в вычурной подаче.

— Если это правда ваше любимое блюдо, у вас весьма специфические вкусы, Ваше Высочество, — отвесила блюду сомнительный комплимент, глядя Фердинанду в глаза.

Показалось, в уголках его губ дрогнула улыбка.

А потом он медленно. Показательно медленно, не глядя, взял самый маленький нож, отрезал кусочек рулета.

Следом принц взял самую ближнюю к тарелке вилку и круглый сухарик с общей тарелки.

Вилкой — и всё так же не отводя от меня взгляда — размазал паштет по сухарику и, сунув его в рот, намеренно медленно прожевал.

Когда принц с видом королевского достоинства промокнул рот, будто испачкался, я захотела вернуть кусок этой горькой гадости обратно.

Надеюсь, мои щёки только ощущались пунцовыми и были скрыты слоем пудры, которую я нанесла наспех.

— Как по мне, повар во дворце расстарался, чтобы порадовать наших леди, — невозмутимо произнёс Фердинанд.

Не встать и не уйти из зала стоило мне титанических усилий.

Со стороны казалось, что я всё ещё смотрю на принца.

Но я смотрела вскользь — на гобелен, что виднелся за его спиной.

Смотрела и считала фонарики, чтобы не разрыдаться от обиды.

Этим утром чудище превзошло само себя.

Такой униженной я не ощущала себя даже тогда, когда Рамон рассказал о белье в кармане принца.

Эвелиус что-то сказал девушкам, по залу раздался звон приборов и тихий гул голосов, а я сидела, считала проклятые кисточки на гобелене и вдохи.

Только лёгкое касание локтя сбоку заставило на мгновение отвлечься.

Мишель, с достоинством будущей принцессы, наслаждалась завтраком.

С той же натянутой улыбкой, кивая в ответ на комплименты Рамона, она, словно поддерживая, едва ощутимо коснулась моего локтя своим.

Это было мило, но не помогло спрятаться от насмешливого взгляда декана Арсо и выражения осуждения и порицания от лорда Тарвина.

На чудище я намеренно не смотрела, хоть и ощущала на себе его прожигающий взгляд.

После фразы Эвелиуса, что это только первое блюдо из тех, которыми нас почтит повар Императора, стало понятно — лето будет очень долгим…

⸻⸻⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻⸻⸻

Мишель

⸻⸻⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻⸻⸻