Третий этаж общежития был выделен участницам отбора.

Адепты уехали на практические испытания, и целый этаж пустовал. Сюда и поселили наших девушек и меня заодно.

Что сказать, моя каморка в корпусе для служащих была побольше, поудобнее и поспокойнее.

Чутьё подсказывало, что как только девушек станет меньше двадцати, начнётся веселье.

Особенно весело будет тем, кто, как и я, встанет на пути у ведьмы.

Или это подсказывал не инстинкт, а опыт.

Вряд ли аристократки многим отличаются от наших девушек. Особенно в погоне за статусом и капиталами.

Моей ошибкой было то, что я спала днём.

Вроде бы должна была ощутить себя отдохнувшей, но вышло наоборот. Я лежала, пялилась в потолок, иногда подходила к окну.

Как ни странно, то, что я не стала пользоваться кулоном, чтобы уснуть, этой ночью стало моим спасением.

Сначала показалось, что кто-то бродит по коридору, потом — что стоит у двери. Потом в комнате стало душно, как в парилке. Воздух загустел, и тени на стенах шевельнулись.

Я уже дернулась к двери, чтобы проверить, кто бродит по этажу, но не успела. Она распахнулась сама и я застыла от шока.

Ко мне вломился монстр.

Глаза горят безумием, дыхание учащённое, волосы взъерошены, а на руках вздулись вены. Чудище явно было не в себе, и шлейф алкоголя, обдавший удушающим облаком, подсказал: явление бывшей не прошло бесследно.

Но что он делает тут? И зачем надел белую рубашку?

Рубашку, которую сейчас нарочно, медленно расстегивал, подходя всё ближе.

— Раздевайся. И на постель, — приказал Фердинанд, тихо захлопнув за собой дверь.

Голос звучал сипло, будто за несколько часов, что мы не виделись, он успел подхватить страшную ангину. И этот взгляд… метающийся по комнате, словно кого-то выискивал.

Не находил и снова возвращался ко мне. К губам. К груди.

Под таким взглядом я чувствовала себя одновременно голой и обречённой.

А еще активно оценивала шансы проскользнуть бочком к двери. Даже подошла поближе в надежде, что он выпил лишнего и нетвердо стоит на ногах.

Может, закричать?

И что дальше?

Чтобы этот шкаф сдвинуть, нужно десять магов, не меньше. Да и тех он скрутит своей тёмной магией.

Еще убьет кого-нибудь. А меня потащат на допрос в инквизицию. О, если кто-то другой сможет покопаться в моей голове, ночная встреча с чудищем покажется цветочками.

Нет уж, сама справлюсь. Быстрее, надёжнее, безопаснее.

Наверное. Надеюсь.

— Ваше Высочество, вы ошиблись. Вам – в главный корпус, там комнаты ректора, — выдохнула откровенную глупость. Естественно, он пришёл сюда намеренно.

Так невозможно ошибиться.

Чудище зло оскалилось. В тёмной комнате горящие черные глаза и белый оскал выглядели по-особенному зловеще.

— Я там, где нужно, — прорычал Фердинанд в ответ, рванул рубашку и откинул её на пол.

Ох, явно не план завтрашнего испытания он собрался обсуждать.

Пошатываясь, чудище сделало шаг ко мне, пришлось отступать назад, к кровати.

В этой маленькой комнатушке я точно не проскользну мимо. Если он упадёт, всё равно поймает, стоит только протянуть руку.

Почему он такой огромный?

Хоть я больше не боялась Фердинанда, но, видя его обнажённый торс, дыхание участилось.

Каковы шансы, что обезумевший от возбуждения мужчина не получит то, зачем пришёл?

Как вырубить его тихо, не привлекая внимания и не зашибив?

А ведь в другой ситуации я бы залипла на его торсе. Рассматривала бы упругие кубики и с удовольствием отметила бы чисто мужскую реакцию на мое присутствие.

Сейчас, не радовал ни шикарный мужчина, ни его слишком тесные брюки, окончательно подсказавшие причину столь позднего визита.

Принц надвигался слишком медленно. Странно медленно, но всё так же пугающе часто дышал, пронзал меня взглядом, пугая редкими всполохами ментальной магии.

Вероятно, остатки разума тормозили его тело, но инстинкты толкали взять то, за чем пришёл.

Кому-то очень повезло, что вломился он в мою дверь, иначе быть беде.

— Фердинанд, вы не в себе. Давайте я провожу вас к целителю, — в последний раз попыталась достучаться до явно затуманенного разума.

Глупая затея — договариваться с насильником. Глупая затея, вообще с ним говорить. Нужно было бить первой.

Но это я поняла слишком поздно.

Шатающееся мгновение назад чудище резво шагнуло вперёд. Огромная лапища схватила меня за руку, впечатывая в себя, как в бетонную стену, а губы обожгло горячее дыхание.

— Я очень даже в себе, сладкая… и скоро буду ещё и в тебе, — прорычали мне в лицо.

Вот это уже было слишком.

Пощёчина эхом отразилась от стен комнатушки, и глаза мужчины округлились от удивления.

Неужели он ждал, что я тут же растекусь лужицей?

Это его один поцелуй так вдохновил?

Много о себе возомнил.

— Пошёл вон отсюда, пьяный идиот! — зашипела прямо ректору в лицо.

В глазах появилась осознанность, но хватка всё ещё была железной.

— Не могу… иначе – быть беде, — сквозь зубы процедил Фердинанд. — Останови меня. Ты знаешь как, — выдохнул с видимым усилием, потом провел пальцем по моей шее и поддел кулон.

Что ж, подсказка была очевидной, но воспользоваться я ею не успела.

Ректор снова притянул меня ближе, наклонился и коснулся губ. Странно нежно, будто позволяя привыкнуть… и что-то предпринять.

Но вместо этого я застыла. Хуже того, от воспоминаний тело заныло, а сердце громко застучало в ушах.

Никогда не любила целоваться. Даже с мужем. Или только с мужем? Не важно.

Но только не с этим заносчивым гадом. Как там говорят? Он сжёг все мои предохранители и закусил гордостью.

Вот и сейчас огромная лапища устроилась на пятой точке, и меня вели прямо к кровати и я позволяла. Что еще хуже — вцепилась в этого нелюдя кошкой и отвечала на поцелуй, как умела.

— Юлиии… молю тебя, думай, — простонал Фердинанд мне в губы и тут же рука сорвала моё бельё, неприлично задрав рубаху.

Внизу всё сжалось в предвкушении, но звякнувшая пряжка ремня отрезвила. Нет уж, в этом мире подобная слабость может стоить мне не только чести, но и жизни.

Фердинанд уверенно кинул меня на постель, потом стянул брюки, и где-то в стену улетел его сапог.

Сам он останавливаться явно не собирался. Сжав кулак, я наблюдала, как чудище медленно наклоняется, снова следит, как хищник за добычей.

— Юли, если ты сейчас меня не остановишь, станешь моей, — прорычали, наклоняясь, и я задержала дыхание.

Кровать жалобно скрипнула под непривычным весом, а я провела ладонью по массивной, покрытой тёмными волосками груди и прижала кулон к солнечному сплетению.

— Вэле. Непробудный сон до утра, — шепнула едва слышно.

Артефакт блеснул голубым. Глаза чудища округлились, потом побелели и он рухнул рядом.

— Доброй ночи, господин начальник, — выдохнула я, слыша, как дыхание моего несостоявшегося любовника стало ровным.

Сработало.

Теперь чудище будет сладко спать до утра и видеть во сне свою ведьму. Осталось только понять, где спать буду я.

Ещё днём, лорд Тарвин собрал нас всех на построение и объявил, что этаж закрыт на ночь, и кто покинет комнату после полуночи, будет исключен.

Вылететь с Отбора в первый же день не хотелось. Судя по тому, как наклюкался наш жених после встречи с бывшей, зрелище предстоит похлеще, чем на “Холостяке”.

“Кого выберет принц Фердинанд? Давнюю возлюбленную или юную невинную нимфу? Запретная любовь или долг перед Империей?”

Зазвенел в голове голос ведущего, и я невольно улыбнулась.

Нет, ну как такое пропустить?

В моей прошлой жизни таких страстей не было, а тут — вип-билеты в первый ряд. Только жалование нужно просить вперед. Завтра же утром. Чтобы хватило надолго.

Вот бы ещё узнать, сколько это “надолго”.

Повздыхав над тем, что завтра придётся идти к Монике советоваться, я ещё раз осмотрелась.

Точнее, осмотрела то, что обычно пряталось за слоями чёрной ткани.

Теперь-то можно… Поглазеть. Хоть чуточку. Краешком глаза.

Да и ничего такого особенного не видно.

Ну, подумаешь, мужик. Даже почти не голый. Подобие трусов скрывало всё, что могло бы быть крайне неприличным. Взору открылась только широченная спина и… и то, что ниже.

Было даже обидно. Такое тело и такому гаду. Красивому гаду, но абсолютно бесчувственному, холодному и безжалостному.

Посочувствовав его будущей жене, я накрыла принца простынкой и убрала подушку. Если свернуться калачиком, можно поместиться.

Кровать у меня одна. Амулет остудил пыл этого мужлана, а спать очень нужно… хоть и не особо хотелось.

Зная это бессердечное чудище, он даже не извинится. Скажет, что был слишком пьян и перепутал мою комнату с комнатой любовницы.

А потом…

А потом, несмотря на бессонную ночь, отправит меня на испытание, завалит бумажками и будет гонять с поручениями.

Пытаясь сдвинуть полуголого начальника, я быстро пожалела, что артефакт, облегчающий вес, крепится только к предметам. С удовольствием слевитировала бы его на пол и спокойно поспала.

Увы, мужчина был обезврежен и тихо похрапывал.

Стойкий запах дорогого алкоголя заполонил комнату, я открыла окно и посмотрела на сияющий дворец.

Красиво. И так же обманчиво. Красивые лица с черной душой.

Под громкое сопение Фердинанда я надела блузу, натянула штаны для прогулок верхом и свернулась калачиком у изголовья.

***

Сном это сложно было назвать.

Я отключилась, устав думать обо всём на свете, а просыпалась неохотно и почему-то в мужских объятиях.

Странно… амулет должен был обездвижить Фердинанда до утра. Но куда там, он сграбастал меня и прижал к себе, заключив в медвежью хватку.

То-то я спала, как возле печки. Огромная грудь грела даже без одеяла, а ещё от этого гада почему-то приятно пахло.

Совсем не перегаром, как от мужа, когда тот посидел на корпоративе.

Голоса, грохот и даже чьи-то возмущенные писки заставили очнуться от созерцания спящего чудища.

— Всем подготовиться к проверке комнат! Правила Отбора нарушены! На этаже был мужчина без допуска, и он вошёл в комнату! — прогремел голос секретаря Императора.

Судя по писку, раздавшемуся следом, Рамон Тарвин явился не один. Главный сплетник Академии, декан Эвелиус, прибежал, учуяв свежий скандал.

Пока Рамон и Эвелиус носились по коридору с артефактами, я выпуталась из хватки всё ещё спящего Фердинанда.

Сомневаюсь, что в общежитие на этаж участниц проник кто-то, кроме чудища.

Собрав его вещи и сложив простынь, ринулась к кровати.

Пока очередь дойдёт до меня, есть шанс разбудить виновника утреннего кипиша.

— Вставайте, господин ректор. Да вставайте же, — тормошила мужчину.

Кулон давно потух, а пьяное чудище все еще спало.

У нас пять минут. И ещё две, пока я скажу, что не одета. Хотя нет… Кричать, что не одета, пока этот тут, будет глупо.

Вряд ли ректор полезет в окно. Третий этаж — невысоко, но его заносчивость не позволит.

Он быстрее признает Отбор сорванным и женится на мне, чем сбежит через окно.

“Скорее придушит, чем женится,” — подсказала интуиция, и я с ней согласилась.

Быстрее придушит, чем женится или сбежит.

Умирать совсем не хотелось, а потому я перестала тормошить массивное плечо, взяла графин и опрокинула прямо на лицо спящему чудищу.

Мужчина громко засопел и открыл один глаз.

— Рамон, я шею тебе сверну… Наплюю, что брат расстроится, — промымрил он, спокойно переворачиваясь на живот.

По-хорошему не вышло.

Мокрая постель и чужая комната принца не смутили. Зато смутила я, когда прыгнула верхом ему на поясницу и принялась трясти что было духу.

— Да вставайте же вы! Император расстроится намного больше, когда до него дойдёт скандал, что вы обесчестили свою ассистентку! Вставайте, Фердинанд, быстрее вставайте, у нас проверка! — тормошила массивные плечи, оставляя борозды от ногтей.

Кажется, слово “обесчестил” и женский голос заставили монстра очнуться.

Выдохнув “Юлианна”, он резко развернулся, поймал меня, не позволяя слететь, вскочил с кровати и осмотрелся.

Моя скромная фигура, обвивающая ректора ногами, ничуть его не беспокоила. Так, листик в волосах запутался.

Несколько мгновений Фердинанду понадобилось, чтобы проснуться, протрезветь и сменить растерянность на гнев.

Когда наши взгляды встретились, стало немножко жутко. Меня будто в бездонное болото окунули — ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Однако, как всегда, его это не волновало.

Зато, по всей видимости, волновал гнев Императора.

— Мы поговорим потом, Юлианна. Кто там? — кивнул он на дверь.

— Декан Арсо и лорд Тарвин, — тихо прошептала я, наконец отмирая.

Ругнувшись, ректор принялся шагать по моей комнате.

Ну как шагать — два шага, и он почти упирался в стену.

Не с первой попытки Фердинанд заметил, что я упираюсь в его грудь, пытаясь встать на ноги. И не с первого раза осознал, что та самая грудь совершенно голая, а брюки отсутствуют.

Поза была более чем неприличной, и это осознание заставило его замереть.

Вместо того чтобы отпустить, он устроил ладони на моей попе поудобнее, не позволяя соскользнуть, а в глазах вспыхнул тот самый огонь, который я видела ночью.

Вот только днём это выглядело ещё более зловеще.

— Могу снова дать вам пощечину. Вчера это помогло, — на всякий случай предупредила, заметив, как он всматривается в мои губы.

Голоса проверяющих приближались.

Принц озадаченно рассматривал моё лицо, останавливая взгляд на искусанных губах и красной шее, а потом коснулся пальцем следов от своих так называемых поцелуев.

— Мы поговорим потом, — повторил он ещё раз, провёл по шее и прошептал какое-то заклинание.

Потом потянулся к губам, но я отшатнулась.

— Это всего лишь иллюзия. Продержится, пока вы не воспользуетесь маслами целителя. Учитывая ситуацию, в таком виде выходить нельзя, — пояснил он свои действия.

— Если они застанут нас в таком виде, вопросы возникнут еще быстрее, — напомнила я, что пора отпустить.

Фердинанд поставил меня на пол и отступил.

— Позволите? — протянул руку.

Ещё одно заклинание и принц-ректор посмотрел на дверь.

— Они в соседней комнате. Выходите и встречайте их у двери. Ничего не говорите. Просто впустите в комнату, — скомандовал он, уступая мне дорогу.