Касити де Форест.

К концу недели я чувствовала себя вполне сносно, а ещё бессовестным образом пользовалась обществом дракона.

Уже пять дней, каждый вечер Даркис обучал меня чтению сложных рун и контролировал, не сожгу ли я дворец, неправильно используя заклинания.

Пока что горела только кровать, которую дракон быстро тушил своей магией, молча качая головой.

Я и сама всё знала, но почему-то заклинание для чтения давалось сложнее, чем атакующие или целительские. Это было непривычно и раздражало.

Очередной вечер я мучила принца допросами и изучением старых свитков.

“Если облететь и попробовать пробиться со стороны побережья?” — водила пальцем по карте.

“Только если мы пройдём сквозь камень. Что-то подсказывает, что такого заклятия ещё не придумали,” — убрал мою руку Даркис, коснулся губами и тяжело вздохнул.

“Должен быть способ,” — снова не согласилась с этим старым ящером.

Дарк устало потянулся, покачал головой и поднялся.

“Давай спать, моя прелесть, ты не найдёшь на карте ничего нового. Я изучил всё и даже больше. Единственный шанс — выманить Илиоса из скалы, другого не существует,” — зевая, сказал дракон, стягивая с себя одежду.

Непонятно, что происходило за пределами этой комнаты, но принц буквально валился с ног.

Под глазами Даркиса залегли тёмные тени, а скулы заострились. Но ничего большего, чем отговорки про новые порядки, я так и не смогла с него вытянуть.

Ни с него, ни с Халасы. Была мысль отправить своего верного друга немного пошпионить, но, помня о ларце из диаспора, я не рисковала выпускать Архальма из комнаты.

Без артефакта я ощущала себя одинокой и потерянной. После, казалось, слишком долгой разлуки я почти наслаждалась бурчанием красного дракончика.

О, Архи был зол на драконов, на меня и даже на эльфов. Или просто желал выговориться. Не знаю, мог ли Архальм бояться, но, кажется, всерьез начал опасаться принца. Стоило Дарку подойти ближе к комнате, клинок тут же рычал: “Твой дракон!” — и мигом исчезал.

Да и не только Архальм боялся нового Даркиса. Даже старая эльфийка заметно сникла последнее время и, казалось, боялась дышать в присутствии повелителя. Как ни пыталась я узнать у Халасы, что происходит за стенами комнаты, это не удалось.

“Мир наводит порядок во дворце,” — сухо отвечала она и опускала взгляд, в котором скрывался откровенный страх.

Раньше я за смотрительницей подобного не замечала, и это напрягало.

Дарк изменился, не только внешне. В принце словно что-то сломалось.

Раньше Даркис чаще улыбался, периодически язвил, и его взгляд был более живым. Сейчас глаза грозового неба стали практически угольно-чёрными, и лишь изредка мне удавалось снять с принца маску сурового повелителя. Даже со мной он был непривычно холодным и сдержанным.

Расправа над Дримоном не прошла бесследно, и, как бы дракон ни отрицал, мне он этого тоже не простил. Я невольно нарушила планы Даркиса и повлияла на его поступки в отношении оставшихся драконов. Стала причиной раздора с союзниками и напряженных отношений с магами.

Внутри поселилось странное чувство вины — едва уловимое и противно зудящее каждый раз, когда в комнату входила поникшая Халаса. Эти эмоции я не могла подавить, как и гнев.

Был один призрачный шанс, что вина отступит, когда Филипп позволит покинуть комнату, и я смогу узнать, что именно происходит во дворце.

В отличие от остальных, я не боялась Дарка, не верила в его чрезмерную жестокость. Он был зол и вполне заслуженно проучил своего командира, но что происходит с остальными?

Дракон скрылся за дверью в ванну, а я устало потянулась.

Сидеть в комнате, даже с Архальмом, было скучно, и спасением оставались только старые свитки. Распустив волосы, я водила по ним щеткой, планируя, какие еще книги можно попросить у принца на завтра.

Привычный скучный вечер нарушил тихий стук в дверь.

Взгляд скользнул к временному артефакту, и внутри зазвенело напряжение. Было далеко за полночь, и в такое время нас могли потревожить только в случае, если во дворце произошло что-то важное.

Откинув щётку, я направилась в гостиную и, распахнув дверь, попятилась от увиденного.

В проходе стояла бледная Халаса и такой же изувеченный дракон. Только с трудом я смогла узнать в нём когда-то высокомерного и наглого командира.

Когда Дарк рассказывал мне про исцеление с ошейником из диаспора, я и представить не могла, насколько жутко это выглядит. Обе руки Дримона были примотаны к телу, лицо опухло, а от глаз остались тонкие щелочки.

“Нам нужна ваша помощь, моя королева,” — едва слышно просипела Халаса, переводя взгляд за мою спину.

Молча отступая от двери, я посмотрела в сторону спальни. Эльфийка явно опасалась, что ее услышит Мир.

“Что... Что случилось?” — прошептала я, мгновенно закрыв дверь в спальню и раскинув купол.

“Лунари... ребёнок умирает без магии,” — прохрипел Дримон.

От такой просьбы мои глаза округлились ещё больше. Если командир пришёл ко мне просить за любовницу, дела, вероятно, обстояли совсем плохо, и Филипп сам не справлялся.

“Даркис, я сейчас,” — прошептала, двинувшись в сторону спальни, но на запястье сомкнулась холодная рука эльфийки.

“Он знает. Миру больше не нужен этот ребёнок. Это наказание за измену,” — прошептала Халаса, не позволяя мне уйти и кивнув на командира.

Несколько секунд я смотрела на бледную руку, не позволявшую покинуть гостиную, переводя взгляд на напуганную и взволнованную смотрительницу.

“Нет,” — строго возразила эльфийке, покачав головой. — “Он бы не стал трогать ребёнка,” — уверенно заявила.

Если принц пошёл против воли отца ради какого-то маленького мага, точно не станет губить маленького дракона, в наказание или из мести его непокорному отцу.

Дримон тихо зашипел.

“Он и не стал. Просто не снял ошейник. Если ребенок выживет, пока я исцелюсь, пусть живёт. Если нет — это моя расплата,” — прохрипел командир. — “Я чуть не убил мать будущего Мира. Я заслужил. Но ребёнок... он не виноват,” — задыхаясь, добавил Дримон, сжав пальцы в кулак и поморщившись от боли.

Он не врал и явно был в отчаянии, раз явился ко мне с такой просьбой. Дыхание участилось, а я переводила взгляд с Халасы на то, что стало с некогда наглым драконом.

“Но что вы хотите от меня? Я не смогу снять ошейник. Могу попробовать исцелить…” — растерянно произнесла, всё ещё не веря в услышанное.

Мог ли принц так жестоко покарать своего брата за измену? Что-то подсказывало, что мог. Вероятно, не стал бы мой Дарк, но вполне мог принц Даркис. Он — повелитель крылатых ящеров, и чтобы показать свою силу, он мог так поступить.

“Поговорите с Миром. Они не протянут ещё несколько недель, а может, и дней. Дилекта совсем ослабла, Филипп у её постели. Без магии дракона они оба погибнут уже к утру,” — уверенно сказала Халаса.

От такого заявления я прищурилась и посмотрела на командира. Наконец первый шок прошёл, и я осознала, что о родственной связи Даркиса и Дримона знали не только братья.

“Она знает,” — строго произнесла.

В ответ Дримон кивнул. Конечно, мне стоило сразу догадаться. Ведь именно Халаса водила и забирала Дилекту из покоев повелителя. Она не могла не заметить неладное. Впрочем, эльфийка и не слишком скрывала свою осведомленность.

“Я знаю многое, моя Асана, потому Мир меня так ценит. Я храню его тайны. Но то, что происходит во дворце, начинает пугать. Он в шаге от той тонкой грани, что отделяет строгого правителя от монстра, надевшего корону,” — строго произнесла женщина, вздернув подбородок.

Её страх уступил место высокомерию. Она явно желала продемонстрировать своё превосходство. Самоуверенность и излишняя самонадеянность — этим страдали все, даже низшие эльфы. Правда, демонстрация вышла недолгой.

Спустя несколько секунд защитный купол осыпался, а дверь в спальню медленно открылась.

С сияющими желтыми глазами и в легких брюках, в гостиную вошёл принц Даркис. Судя по лицу дракона, он всё слышал, даже под моим куполом.

***

“За подобные слова мне бы вырвать твой язык, Халаса. Тогда тайны останутся при мне,” — пугающе тихо сказал повелитель.

Дримон попытался встать перед эльфийкой, но тут же согнулся, упал на пол и закашлялся, связанный сияющей магией принца.

“Это не бой на клинках, братец, у тебя нет шансов,” — зло оскалившись, процедил повелитель.

Следующей на пол упала Халаса. Магия принца обвила шею женщины, от чего она обхватила себя руками, пытаясь глотнуть воздуха.

“Кажется, вы всё ещё не усвоили свой урок. Напомнить, как легко моя магия ломает хрупкие кости?” — невозмутимо произнёс Даркис.

Расширившимися от шока глазами я наблюдала, как нити драконьей магии сжимают и так изрядно искалеченного командира, а точно такая же змейка сияет вокруг шеи снова испуганной эльфийки.

Наблюдала и не могла сдвинуться с места.

Лицо Дарка исказила бесстрастная жестокость, и впервые мне стало страшно.

Даже когда принца одолевали инстинкты, он не выглядел столь пугающим. Это было лицо бесчувственного монстра, от которого инстинктивно хотелось скрыться под щитом.

Когда на краешках пальцев закололо защитное плетение, я немного очнулась.

“Дарк, прекрати, ты пугаешь меня,” — выдавила, делая шаг в сторону дракона.

Принц, казалось, не слышал, все еще наблюдая, как эльфийка хватала ртом воздух, и жестоко улыбался.

Это был не Дарк и даже не высокомерный принц Даркис — таким дракона я никогда не видела и не собиралась молча наблюдать за бессмысленной расправой.

“Я сказала, прекрати немедленно!” — зашипела уже увереннее и швырнула в дракона огненным шаром.

Магия вопила об опасности, и я пыталась справиться с инстинктами, чувствами и страхом, который противно покалывал кожу.

Огненный шарик разбился о щит, инстинктивно выставленный драконом.

“Прекрати! Это не ты, мне страшно,” — прошептала, встречая удивлённый взгляд выглянувшего наружу монстра.

Обхватив себя руками, отошла на несколько шагов, ощущая, как сила Дарка потянулась ко мне, как делала обычно. Но в этот раз, моя магия не тянулась навстречу. По рукам поползли защитные плетения, и чужая магия наткнулась на щиты, тут же отступая.

Глаза Даркиса удивленно расширились и мигом погасли, отпуская второго дракона и эльфийку из магических пут.

Запах грозы ослаб, а черты принца смягчились. Он явно не ожидал такой реакции и немного пришёл в себя, загоняя назад бушующие от гнева инстинкты.

“Ты пугаешь меня. Магия взбунтовалась,” — показала дракону свои руки, на которых всё ещё блестели искры защитных заклинаний.

Оценив бунтующую силу полукровки, принц подошел и обхватил мои ладони, слегка поглаживая пальцами.

“Я никогда не причиню тебе вреда, Касити. Нет причин для страха,” — мягко произнёс мой дракон, поднося руки к лицу и касаясь их губами.

“Объясни это моим инстинктам. Какого Хаоса с тобой происходит, Дарк? Ты потерял контроль? И что это за наказание? Жизнь ребёнка — серьёзно?” — немного осмелела, ощутив горячее дыхание мужчины на своей коже.

“Тише, моя девочка, это всё ещё я,” — хрипло шептал дракон, привлекая меня к себе и игнорируя сопротивление и вопросы.

Тело мелко дрожало, а я пыталась отстранить Даркиса. Или собраться.

Раньше только с пустым резервом драконы вызывали у меня неконтролируемый ужас. Но в этот раз, силы было более чем достаточно, и от этого стало по-настоящему жутко.

Что стало с моим Дарком, если даже с полным резервом он вызывает у меня приступ почти неконтролируемой паники и желание сбежать?

“На тебя это совсем не похоже. Что с ребёнком, Даркис? Ты действительно оставил его погибать без магии?” — повторила вопрос, стараясь не дрожать.

“Тебе не стоит вмешиваться. Я разберусь с непокорными подданными. Похоже, урок усвоили не все,” — угрожающе тихо сказал принц, заметно напрягаясь.

От такого заявления мой страх уступил место гневу.

“Ты мне сейчас намекнул сидеть в спальне и помалкивать? Опять? Или у вас королева на тех же правах, что и любовница — только название меняется?” — зашипела на дракона.

Глаза принца снова вспыхнули желтым, и он недовольно прищурился.

“Касссити, ты в комнате по указке своего целителя-мага. Твоего преданного мага из де Форест, радость моя. А я лишь навожу порядок. Они сами выбрали свою участь,” — недовольно зашипел он.

Отпустив меня, Даркис прошелся по гостиной, останавливаясь возле лежавшего на ковре брата.

Указав рукой на Дримона, повелитель вопросительно посмотрел на меня.

“Думаешь, твой дядя Кристофер поступил бы иначе? Если бы кто-то проявил неповиновение и навредил королеве, м?” — строго процедил он, — “Нет, моя девочка, предателя бы казнили,” — не позволил мне ответить.

Вздохнув, Дарк провёл рукой по своим волосам, переведя взгляд на испуганную Халасу и своего предателя-брата.

Я не стала спорить с драконом.

Дядя Кристофер казнил бы предателя, не задумываясь, если бы тот навредил королеве. И не важно, был бы он братом, племянницей или другим родственником.

Но Дарк и сам это знал, ведь он вёл переговоры с де Форест, чтобы спасти меня, и потому не нуждался в ответе.

“Будь у меня несколько тысяч драконов, я бы казнил несколько десятков. А так, пришлось немного окрасить площадку их кровью,” — тем временем продолжал принц.

То ли он пытался меня вразумить, то ли просто успокоить. Почти получилось. Но осознание того, что погибает ребенок, мешало принять все разумные доводы повелителя крылатых ящеров.

“Но ребёнок,” — едва слышно возразила дракону, и он тихо рыкнул в ответ.

“Ребёнок Дримона заплатит за непокорность отца. Или ты считаешь, что он в состоянии провести со своей эльфийкой ночь? Чтобы влить магию быстро и в достаточном количестве.” — прорычал вопрос Даркис, с брезгливостью осматривая изувеченного командира.

На это ответил второй дракон. Но совсем не так, как можно было ожидать от разумного командира аскаров.

“Ты можешь! Твоей силы хватит на дольше, в нас одна кровь,” — прохрипел командир, поднимая голову.

После такого заявления я даже открыла рот от удивления.

Наглый командир явился ночью в мои покои с просьбой спасти его ребенка. Не просто спасти — уговорить моего собственного мужа провести ночь с другой. Неслыханная дерзость!

Прищурившись, я осмотрела дерзкого ящера и перевела взгляд на совершенно не удивленную Халасу. Она всё знала.

Ладно, обезумевший дракон, но старая эльфийка? Она должна была понимать, что это крайняя наглость — являться ко мне с подобными просьбами.

Оценив вид двух самонадеянных наглецов, я не смогла подобрать слов, чтобы ответить.

Зато слова нашлись у принца — Даркис громко засмеялся.

Только вот судя по звуку, ему было отнюдь не весело. Хриплый, низкий голос принца звучал зловеще.

“Ты ночью явился в комнату моей жены, чтобы просить провести ночь с твоей любовницей. Ты либо безумен, либо окончательно обнаглел, брат,” — сказал принц, буквально прорычав последнее слово.

“Ты мог снять ошейник, когда ей стало хуже! Да, я безумен! Потому что там погибает часть меня, и я ощущаю, как его сердце бьется все медленнее с каждым часом. Как утекает жизнь, не успевшая родиться,” — буквально взвыл Дримон.

Даркис нахмурился и присел рядом с раненым братом, чье лицо выражало смесь боли и безумия. Он приподнял его подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.

“Теперь ты понимаешь, что чувствовал я? Ты почти убил ту часть меня, что делает меня лучше,” — голос принца был полон холодного спокойствия. — “Всё из-за твоего страха, глупости и гордости. Запомни это: трон принадлежит мне. Причинив боль моей женщине, ты пробудил монстра.”

Даркис отпустил Дримона и поднялся, его взгляд стал ещё жёстче.

“Теперь вы знаете, что будет с Миром без его Асаны. Без Касити я — лишь чудовище с короной. Так что вам лучше научиться ценить свою королеву,” — безэмоционально произнёс.

Глаза дракона были чернее ночи, а лицо стало почти каменным. Осмотрев притихшую Халасу, которая, казалось, была готова забиться в угол, Дарк протянул мне руку.

“Пойдем спать, моя прелесть,” — спокойно произнес, — “Убери это отсюда, Халаса, и не беспокой меня больше по таким пустякам. Судьба Лунари решена. Она недостаточно сильна, чтобы выносить дракона. Если маг-целитель бессилен, мне тоже нечем ей помочь,” — приказал повелитель, мазнув взглядом по Халасе.

Подорвавшись, смотрительница помогла подняться хрипевшему что-то Дримону.

Спустя минуту в гостиной остались только мы с Даркисом.