Яр зашёл со мной в клинику. Доктор только на мгновение удивился, а потом так довольно заулыбался.

— Ваш сопровождающий останется ожидать?

Яр вопросительно посмотрел на меня.

— Я не знаю… хотела узнать, когда операция?

— Давайте вы вдвоём зайдёте, и я всё расскажу. Лили, вы сегодня прилетели?

Доктор резко стал со мной только на «вы», хотя до этого на «ты» общался.

— Я могу при нём говорить? – оба мужчины заметили, как вспыхнули пунцовым мои щёки.

— Если хочешь, я могу пока поехать оформить квартиру, что ты выбрала в аренду. И отвезу чемодан, если нужно.

— Чемодан мне как раз понадобится, если сегодня придётся остаться в клинике.

— Как тебя зовут? – обратился доктор к Яру.

— Яровлински Матэйрих.

Он заметил, как у меня лицо вытянулось, и улыбнулся.

— Можно Яр.

— Пять минут подожди в коридоре, девушка пока слишком стесняется. Потом зайдёшь, поможешь ей с вещами. Обещаю не обижать.

Яр спокойно вышел в коридор. Когда за ним закрылась дверь, доктор показал на ширму.

— Нужно снять верхнюю часть с себя полностью. Надеюсь, теперь сможешь?

— Придётся, – сказала тихо.

Доктор едва касался меня, пока осматривал.

— Одевайся. Начнём сегодня. Когда ела?

Поскребла макушку и открыла телефон.

— Хм, получается, двадцать часов назад.

— Хорошо! Тогда сейчас доставай из чемодана себе сменное бельё и всё. Остальное тебе тут выдадут.

Бельишко переложила в рюкзак и отдала чемодан Яру. И отдельно дала ему распечатку с договором на квартиру — там же адрес.

— Парень, заедешь к ней, скорее всего, завтра, – сказал врач, смотря на часы. – Сегодня начнём операцию, но это дело не быстрое, и всё нужно сделать красиво. Оставь на ресепшене свой номер с пометкой, чтобы тебе позвонили и пригласили к Лилии.

А меня сразу отвели в палату, в которую меня переведут, когда закончится операция. В ней оставила рюкзак, и мне дали во что переодеться. Немного потряхивало от предстоящей операции. Сама не заметила, как оказалась на операционном столе, а потом уже уплыла в темноту от наркоза. Очнулась уже в палате, в горле была сухость и сильно хотелось пить. Пошевелившись, поняла, что ничего не болит — это было странно. Но сил было немного, и я с трудом приподнялась. Ко мне сразу метнулся Яр и поменял угол кровати, чтобы я полусидела. Он молча подал воду и погладил по голове.

— Как вы себя чувствуете? – услышала врача.

— Пока непонятно. Что-то случилось?

— Нет, всё прошло хорошо. Ещё дня три будешь под наблюдением, и нужно менять повязки. Яр будет приходить к тебе, но целый день я не разрешу ему тут сидеть. Тебе в идеале лучше спать. И немного почитать то, что он прислал. И напиши родителям.

— Хорошо.

— Сейчас ещё принесут еду, постарайся поесть. Поможешь ей, – сказал строго доктор Яру.

Состояние было слегка странным: не болит, видимо, из-за обезболивающих, но с кровати я сейчас вряд ли слезу. Яр кормил меня с ложечки и радовался, что я не отбираю столовые приборы. А у меня накатывает сильная слабость, так что я бы и не смогла сама сейчас поесть. Он, кажется, заметил, что мне не очень, и стал обеспокоенным.

— Положишь мне на кровать телефон?

Он быстро кивнул. Положил телефон и сходил за доктором.

— Отдыхай, – сказал зашедший врач. – Операция только часа три как закончилась, ты быстро отошла от наркоза.

Я и правда уснула, пока они ещё были в палате.

— Я могу узнать, что за операция была? По бинтам вижу — на груди.

— Ожоги видел? – спросил доктор. Яр кивнул. – Соски тоже пострадали сильно. И девочка всё же планирует замуж выйти, а в будущем детей родить. И хочет попробовать выкормить их сама. А для этого нужны рабочие соски с рабочими молочными выходами. Как она так вляпалась — она тебе потом сама расскажет. Пришли ей про наши традиции почитать, чтобы потом не было больно ни тебе, ни ей.

Следующий раз проснулась уже, ощущая грудь и как она болит. И заодно ощущала, что на груди есть повязка. Телефон нашёлся под левой рукой. Смогла отвлечься и немного почитать. Яр явно сделал выборку. Так-с: на Ялве многомужество, и количество мужей в семье ничем не ограничено. Протягивая пластиковую карту, мужчина как бы говорит, что ощутил в девушке свою половинку. И вверяет ей себя и свои финансы. Если женщине неприятен мужчина, она может в одностороннем порядке прогнать его и не принять его карту.

Интересно, я уже успела обидеть Яра? Или ещё нет? Не хотелось бы… Стала читать дальше. Дальше шло описание вариантов ухаживаний, после которых женщина может понять, нужен ей такой мужчина или нет, и тогда уже принять или нет его карту. Почему-то всегда делается акцент на карте. А одним из ухаживаний было предъявить свой банковский счёт. «Дикость какая», – подумала про себя. И на этом опять провалилась в сон, выронив телефон на пол. Следующий раз, проснувшись, увидела обеспокоенных доктора и Яра. Немного напряглась.

— Что-то случилось? – спросила хрипло и поморщилась от боли.

— Лежи, не напрягайся! – воскликнул доктор.

— Вы свои лица просто не видели, – буркнула в ответ.

Они честно попытались привести лица в порядок, но чувствую — нервничают.

— Что случилось?

— Ты на Яра злилась?

— Нет, с чего такую глупость подумали? Я читала и резко уснула, словно из розетки выключили. Это нормально, что так болит?

— Сейчас обезболивающее тебе дам. И нужно поменять повязку, я должен буду к тебе дотрагиваться.

Кивнула, принимая неизбежное.

— А телефон, что с ним? Кажется, я его выронила.

— Он раскололся на несколько частей, – сказал Яр. – Я поменял его и перенёс всю информацию, что была на нём. И это, ответил на звонок от твоих родителей.

Доктор поставил ширму и разложил на маленьком столике на колёсиках бинт и ещё какие-то примочки. Сразу уколол мне обезболивающее и дождался, пока подействует.

— И как родные, с кем пообщался?

— Я не знаю, до куда ты прочитала то, что я прислал.

— На этапе ухаживаний остановилась.

— Оу, у нас мужей называют побратимами, ну, между собой они побратимы.

— Угу.

— А если говорят про мужей конкретной женщины, то — мужья, отцы. Есть старший муж и младшие мужья. Иногда не делают младших, если женщина одинаково к ним относится. У младших мужей прав меньше и больше обязанностей. У тебя на родине как?

— Без понятия, знаю только про побратимов. И то, что все пытаются смириться, что жену придётся с кем-то делить.

Доктор по-доброму улыбнулся.

— Хм, твоего отца я точно узнал. А вот его побратимы и твой старший брат устроили мне допрос.

— Тебя не сильно обижали?

Я даже отсюда ощутила, что он доволен вопросом и улыбается.

— Они не обижали, расспрашивали долго. Очень удивились, когда я, а не ты, ответил на звонок. Пришлось рассказать, что ты в больнице после операции, потом уже доктора расспрашивали. Они очень переживают о тебе. Я не показывал тебя в камеру — доктор не разрешил. Пообещал, что мы позвоним, когда ты очнёшься. Но меня просили передать, что коробки от мелкой банды удалось спрятать. Это кто?

— О, это про детей. У моей мамы с папой или папами родились близняшки, им три года. У братьев тоже дети… эм, – стала на пальцах считать. – В общем, дома сейчас семеро детей и парочка, или уже трое, на подходе. И малышня очень любопытная и активная. Потому их и прозвали бандой. Потому что они шалят вместе, хотя там старшим три года.

— Все в одном доме живут?

— Да, родительский дом. Они достроили ещё дом к тому, что есть, но из-за того, что новая постройка, заложили другой фундамент и дом достраивали уже сразу на три этажа.

— А Рита — это?.. – спросил из-за ширмы Яр.

— Сестра. Это из-за неё я в шрамах. Она подожгла меня, когда мы были детьми. Детская ревность вылилась в такие последствия.

— Перевязку закончил, – сказал врач. – Сестре ничего не сделали за это?

— Ну, о том, что это она сделала, мы узнали только четыре года назад. Я из-за возраста и травм не помнила, кто поджёг. И запомнила только зажигалку — она была в форме грозди винограда. И когда отцу сказала об этом, он понял, кто виноват. Сестра не стала отпираться и призналась. Я отказалась подавать на неё заявление — то, что есть, было не исправить, а ещё и ей жизнь ломать не хотела.

— Её выдали замуж? – спросил Яр.

— Да, отец подобрал ей, как он выразился, тех, кто будет с ней строг и сможет держать в узде. Она что-то написала?

— Да. Если позволишь, я удалю сообщение и не дам тебе его читать.

— Там только издевательства или что-то по делу?

— Издевательства.

— Тогда удаляй.

— Подожди! – вскинулся доктор. – Можно я проверю, а то Яр может воспринять это как что-то обидное, а оно вдруг не то, – через несколько секунд доктор сказал: – Удаляй. Лучше бы ты не была с ней так мягка. Она не ценит этого.

— Это её проблемы. Не хочу быть причастной к её смерти. Её бы казнили. Не уверена, что смогла бы жить с этим.

— Оу, понятно, – сказал с пониманием доктор. – У тебя, возможно, повышение температуры, это нормально. Медбрат будет заходить каждый час и мерить её. Сейчас можете позвонить родителям.

Ширму и столик убрали, а мне поменяли угол кровати и хорошо укрыли одеялом. Я увидела своё отражение в телефоне и попыталась поправить растрепавшиеся волосы. Яр аккуратно их поправил.

— Мы можем поговорить до звонка?

Доктор тихо вышел.

— Можешь мне остальное сам рассказать, по традициям.

— Эм, я почти дорассказал. Там осталось про виды ухаживаний и то, как называют членов семьи. Ты примешь мои ухаживания? Примешь меня как будущего мужа?

— Эм… можно я проговорю? Может, это глупо будет звучать… – мне кивнули с доброй улыбкой. – Как ты понял, что я та самая, кто тебе нужна?

Он так мило смутился.

— Можно я скажу не прямо? – кивнула. – Почувствовал. Я почувствовал, что смогу быть только с тобой или ни с кем. Первая реакция — это физическая, но уже прошло достаточно времени, и есть реакция душевная и эмоциональная. Разрыв для меня будет очень неприятным.

— Я должна что-то сказать, ну, по твоим традициям?

— Просто ответь на мой вопрос, как чувствуешь. Ты примешь меня как своего будущего мужа?

— Да, приму.

— Принимаешь. По традициям говорят в настоящем времени, это важно.

— Я принимаю тебя, Яр.

Он так засиял, словно я ему подарок сделала, хотя, может, так и есть. Но кто кому ещё подарок сделал?

— Можно я тебя поцелую? – я, не веря своему счастью, кивнула.

Меня поцелует парень — симпатичный и тот, кто мне нравится. Он медленно наклонился и мягко коснулся моих губ своими. Положила свои ладошки ему на шею, притягивая.

— Ты мой подарок, благословение небес, Лилия.

— Это спорный момент, кто кому подарок.

Он тихо рассмеялся и ещё раз поцеловал в губы. Телефон завибрировал, напоминая нам о моих родных.

— А как ты с ними пообщался? Ты понял их?

— Эм, я переводчик включил на своём телефоне. Можешь отвечать, я не буду вам мешать.

Ответила на видеозвонок. Первым, кого увидела, был отец. Улыбнулась ему счастливо.

— Папа, привет! У меня всё хорошо.

— Привет, родная. Как самочувствие?

— Терпимо, как и должно быть после операции. Ещё несколько дней буду в клинике. Как вы с Яром пообщались?

— Милый мальчик, — заметила, что Яр читает перевод на своём телефоне. — Где он там?

Переключила камеру в телефоне и показала его.

— Он через переводчик читает, что мы говорим.

— Я оказался прав, — подошёл дядя Петя. — Другая планета, мужчины другие, без закидонов, что у нашей молодёжи, — потом он посерьёзнел и спросил: — Видела, что эта стерва написала? Которая типа твоя старшая сестра.

— Эм, вот тот молодой мужчина не дал прочитать, сообщение не прошло цензуру.

Улыбались и смеялись и мои родные, и Яр.

— Хорошо, что не читала, — сказал отец. — Я попросил её мужей принять меры.

— Типа они ей что-то сделают?

— Ей запретили писать тебе что-либо и когда-либо. Так будет лучше для всех. Эта дурочка должна понять, что жива только потому, что ты добрая девочка.

— У меня переводчик не всё переводит, что это за слово? — он показал «дурочка».

Я ему перевела как смогла, объяснила.

— Оу, это типа мягкое ругательство?

— Да.

— Дочь, а когда ты успела ялвийский выучить?

— Пап, а тебя не смущает, что я знаю все языки родной планеты?

— Что?! — от всей родни на том конце связи.

— Нет, я знал, что ты у меня талантливая, просто не думал, что настолько.

— Папа, я окончила университет на переводчика, ты об этом помнишь?

— Конечно! Просто, ну, я думал — пять языков, а тут пятнадцать!

— Вообще-то дома восемнадцать языков и плюс пять редких, почти вымерших. А на Ялве, по большому счёту, один общий язык. Просто он делится на старый и новый, и для меня это не сильно большие различия. Ну, три диалекта — тоже не трудно. В общем, мне изучение языков даётся легко. А тут я уже догадывалась, что полечу, потому и готовилась.

Родные, видимо, заметили, что у меня глаза стали закрываться, а я ощутила резко накатившую слабость и сонливость.

— Яр! — позвал отец, парень метнулся ко мне и подхватил телефон. — Не забывайте нас, звоните.

Он просто кивнул, прочитав сообщение. Жестом попрощался. А я к этому моменту уснула.

Через неделю меня выписали из клиники. И в день выписки узнала, что Яр всё сам оплатил. Пришлось промолчать, вспоминая то, что почитала об их традициях. Но мне странно распоряжаться его деньгами как своими. После клиники он привёз меня в квартиру. Но, кажется, это не та, что я арендовала.

— Я позволил себе смелость и привёз тебя к себе. Аренду я оплатил, потому что ты заключила договор. Но эта квартира лучше.

— Не спорю, — сказала ошарашенно.

Квартира была огромной и просторной, с большими панорамными окнами. Мебели было минимум, но это было гармонично. Я осторожно подошла к окну с некой опаской. Меня бережно обняли со спины и прижали к крепкому мужскому телу. Его руки остановились на моём животе, бережно прижимая.

— Я ещё никогда не была на таком высоком этаже. Университет был всего с пятью этажами. А я снимала квартиру на третьем этаже, и у меня балкон выходил в разросшееся дерево. Ветки немного обрезали, чтобы они не доставали до окон и балкона. Зато было много птиц. А некоторые коты так путешествовали с балкона на балкон.

— Ты снимала квартиру? — удивился Яр.

— Я съехала при поступлении: братья женились, а у нас тогда было всего три спальни для молодых, и при этом пятеро взрослых детей. Мансардный этаж только делали. А жить им уже как-то нужно было. Потому я предложила помочь мне съехать, а сестру замуж отдать быстро. И тогда у братьев будет три спальни.

— У тебя трое братьев, старших?

— Да, я раньше была младшей.

— В каком возрасте ты пострадала?

— Мне было пять, сестре десять. Она дико ревновала, как оказалось. Закинула мою любимую игрушку в металлическую бочку. Я, естественно, полезла доставать её. Не знаю, что там было в бочке, но от брошенной зажжённой зажигалки вспыхнул сильный огонь.

Отстранилась от Яра и стащила кофту с себя. Показала ему: на вырезе футболки и выше — чистая кожа.

— Я тогда была в одежде с длинным рукавом, и она вся загорелась. Я тогда уронила бочку и вылезла, а сосед, что прибежал на ор, потушил меня и вызвал разные службы.

Яр сгреб меня в объятия, я наслаждалась такой поддержкой.

— Ты моё чудо! Невероятно, что ты выжила, моя девочка. У меня в детстве был друг, у него был ожог от горячего масла. Он не выжил, хотя площадь ожогов была не такой большой.

А я прижимаюсь к нему и наслаждаюсь такой близостью — меня обнимает не брат и не отец. Ощущаю, как его руки прошлись по моей спине, потом по рукам. Ощутила поцелуй в макушку. Понимаю, что гораздо ниже Яра.

— Можешь мне ещё раз проговорить своё имя, как правильно звучит?

— Яровлински. Некоторые называют меня Лин, но мне нравится Яр.

— У меня на планете есть имя Ярослав.

— Оу, мне нравится! Я думал сменить имя, не знал на какое, а это созвучно. Ты мне позволишь имя сменить? Иногда жёны меняют своим мужьям имена — это распространённая практика.

Стою ошарашенно, смотрю на него.

— Ты этого хочешь?

— Да! Матейрих — это имя рода. Но у нас мужья входят в род жены. Потому это я должен спросить, какое твое имя рода.

— Фамилия? У нас имя рода называется фамилия. У меня Троцникова. Мужской вариант — это Троцников, папа будет польщён. У нас женщина входила в род мужчины. Как сейчас — не знаю, я не спрашивала у родных.

— Позвони родителям, думаю, они переживают. Я пока закажу доставку еды. Хм, только я не знаю, что ты любишь.

Он открыл сайт и позволил выбрать. Цены на нём не показывали, и он не собирался мне говорить, что почём.

— Сегодня предпочту вот это, — показала на пару блюд.

— А на попозже? Ещё на пару приёмов.

— Хм, а как добавить в корзину?

Он показал на галочку. Я ему быстро навыбирала всё, что мне нравится.

— Вот с запасом — и на сегодня, и на завтра.

— Оу, хорошо.

На полу возле окна не дали просто так сесть. Мне притащили пушистый ковёр и положили тёплый плед, в несколько раз сложенный. И на него усадили. Только после этого позвонила родным. Отец сразу ответил — у них был вечер. Он сразу понял, что я дома.

— Где ты?

— У Яра дома. Пап, а тут традиция, что мужчина входит в род жены. А у нас там как сейчас?

— Дети берут фамилию первого мужа. А тебе уже предложение сделали?

— Да.

У отца так лицо вытянулось, а потом отвернулся и смахнул слёзы.

— Папа, — позвала я испуганно, — ты чего?!

Он отдал телефон дяде Пете, тот улыбается по-доброму.

— Пойми его, дочка, он уже и не надеялся услышать такую радостную новость. Где там наш будущий сын?

Повернулась, посмотрела на Яра — он явно слушал перевод, потому что у него был одет наушник, и в телефоне был включён перевод. И мой жених был смущён.

— Иди ко мне, — позвала его.

Мигом оказался рядом и обнял.

— Ты всё успел услышать, в переводчике?

— Почти. Ответ второго отца не успел прослушать.

Я перевела ему и объяснила, почему отец отдал ему телефон. В кадре появился отец, вытирающий слёзы. Петр обнял его одной рукой.

— Я слышал, что он будет твою фамилию носить — считай, ещё один сын.

Я тихо перевела Яру, он смущённо улыбнулся.

— У нас просто так принято. Сколько бы мужей ни было — все берут фамилию жены.

Перевела родным.

— Однако, — услышала старшего брата, он появился в кадре с новорождённой на руках. — Тётя, смотри, кто тебе привет передаёт.

Телефон пришлось держать уже Яру, потому что мои руки дрожали.

— Когда? Когда вы успели?! Я думала, ещё минимум месяц.

Быстро всё перевела и объяснила жениху. Брат подождал, пока я перевела, и с улыбкой сказал:

— А вот как ты улетела, Ларису забрали в больницу на сохранение, а она родила на следующий день. Но дочка у нас крупная, и с ней всё хорошо. Видимо, соскучилась за тётушкой. Пацаны, идите тёте помахайте!

В кадр сразу показались все малыши в доме. Попискивали и махали нам руками. Яр с такой искренней улыбкой смотрел на них.

— Я так рад за тебя, дочка, за вас обоих, — хрипло сказал отец.

Я тоже смахнула слезу и тихо перевела Яру.

— Вы же к нам когда-то приедете? — с трепетом спросил отец.

Перевела вопрос жениху.

— Приедем, если нужно — переедем.

— Пап, мы пока ничего не обещаем по срокам. Я догадываюсь, что у Яра тут работа, и я не буду заставлять его оставлять её.

— Молодец, дочка. Наконец-то мама твоя освободилась. Родная, иди с Лили пообщайся.

Я быстро перевела все разговоры парню, он быстро поцеловал меня в висок.

— Наконец-то! — подхватила мама телефон. — Ой, какой милый мальчик!

С улыбкой перевела мамины слова. У Яра щёки заалели так мило.

— Присмотри за моей девочкой, сынок, не обижай её, прошу.

Тихо перевела ему.

— Не обижу никогда, — серьёзно пообещал он. Так же всё перевела.

— Рада за вас, детки. Как сможете — приезжайте. А так хоть звоните нам. Мы хоть порадуемся за вас.

— Спасибо, мама.

На этом мы попрощались. Я обняла Яра и сама поцеловала в губы. Он сразу опешил, а потом издал какой-то звук — словно победитель, получивший приз. Меня едва не повалили на ковёр, но вовремя опомнился и просто целовал с упоением. Мы целовались вплоть до трели дверного звонка. Мне помогли подняться и дойти до дивана, а сам он пошёл получать наш заказ.

Квартира у него свободной планировки, кажется, это так называется. Потому что, сидя на диване, увидела дверь, ведущую в спальню, а тут был только диван, кухонный гарнитур и обеденный стол. Он быстро принёс еду и стал выгружать на обеденный стол. Все порции были упакованы в пластиковые судочки с прозрачной крышкой.

— Что ты хочешь на поздний завтрак?

Выбрала мясо с салатом, думала — может, ещё картошку или что-то на это похоже. Но я всё не осилю.

— А мы можем разделить некоторые блюда: мне немного салата, немного вот этого пюре и вот этот стейк.

— Хорошо, тогда ещё один салат откроем и ещё один стейк — и мне тоже хватит.

Поели в приятном молчании. После еды прибрали за собой, и Яр утащил меня на диван, укутал в свои объятия.

— У нас на Ялве есть обязательное мероприятие для поиска мужей. Приезжим женщинам оно не обязательно — ровно до момента обретения первого жениха. Нам нужно будет посетить его в этом месяце, — я сразу напряглась. — Всё будет хорошо, моя милая, я не дам тебя в обиду. Вот только платье — оно с открытыми руками.

— Яр, я вот так вот, как сейчас, ходила только у себя в квартире и очень редко — в родительском доме. Мне очень неприятно слышать оскорбления от кого бы то ни было.

— Я буду рядом, и никто не посмеет тебя обидеть.

Ещё немного помолчав, он сказал:

— Я всё жду, когда ты спросишь, сколько я зарабатываю, кто моя мать.

— Меня больше волнует, как ты так вовремя оказался в космопорте и помог мне.

— О, я работаю в космопорте, замначальника по безопасности.

— Постой, я не отвлекаю тебя от работы? — спросила я, вскочив с дивана.

Он рассмеялся по-доброму и затащил в свои объятия.

— Нет, милая моя, мне дали несколько выходных на твою выписку. Родные очень переживают, как ты себя чувствуешь. Спроси меня — у нас не принято, чтобы мужчина сам рассказывал, чем обладает.

— Ты в службе безопасности работаешь, — проговорила, осознавая. Яр кивнул, не торопя меня. — Бицепс покажи! — попросила с детским восторгом.